Александра Снежная – Охота на сокола (страница 61)

— Нет. Это моё настоящее имя. Фло — сокращённо от Флорэнсия. Просто маленькой я очень долго не выговаривала букву «р», и когда кому-то представлялась, то меняла её в своём имени на «л». Не знаю почему, но моя настоящая мама всегда ласково называла меня Лэнси. Мне так нравилось больше…

Хоку нравилось по-всякому. Без разницы: Фло, Лэнси, Флорэнсия, Цветочек или ещё как-нибудь — итог был один! Всё это был его маленький Кузнечик! Его солнечная девочка, от одного взгляда на которую в душе становилось тепло и легко.

— Почему ты не сказала им, что Лэнси тебе нравится больше? — осторожно поинтересовался у неё Хок.

— Сложно разговаривать с переломанной челюстью, — вздохнула она. — Сначала я физически не могла что-либо сказать Гейбу, а потом просто не захотела. Больше года я вообще молчала. Мне казалось, если я не буду разговаривать с офицером, его женой и их сыновьями, то им не будет так обидно, когда за мной придёшь ты и мы с тобой убежим. Я же не знала, что они меня удочерили спустя неделю после того, как я попала в больницу.

Папа рассказывал, что решил это сделать сразу, как только увидел меня на месте происшествия, такую несчастную, маленькую, худенькую и беззащитную…

— Они тебе понравились? — скрывая за небрежностью вопроса болезненный укол ревности, Хок сжал тонкие пальцы Фло, переплетая их со своими. — Ты поэтому передумала и стала с ними разговаривать?

— Нет, — закусила губу девушка. — Я заговорила с папой в тот день, когда поняла, что ты уже никогда за мной не придёшь.

Хок задержал дыхание, пытаясь унять тяжело бьющееся сердце, и с трудом вытолкнул из себя:

— Почему ты так решила?

В глазах Фло потух свет, словно кто-то его выключил^ она с горечью проговорила:

— Потому что я тебя видела.

— Где? — в ужасе, что мог пройти мимо и не заметить свою Дохлятину, просипел Хок.

— По головизору, — добила его девушка. — Гейб оплатил отдельную палату, когда меня перевели из реанимации, и позаботился, чтобы у меня там были все удобства. По головизору я в основном смотрела мультфильмы, но в тот день медсестра случайно включила новостной канал, по которому показывали открытие какого-то благотворительного фонда. Ты стоял рядом со своим отцом… Такой холёный. В дорогом костюме и с надменной улыбкой на лице… Это было больнее, чем когда меня сбил грузовик — понять, что ты выбрал не меня, нищую, бездомную замухрышку, а сверкающую глянцем жизнь, где такой, как я, просто не было места.

В груди словно что-то оборвалось, упало и со звоном рассыпалось на мелкие кусочки.

Хок помнил тот день. На собрание занудных снобов, привыкших хвастаться друг перед другом драгоценностями и размерами своих кошельков, его заставили пойти Марди и отец, шантажируя в случае неповиновения вернуть бесноватого отпрыска в клинику для психов, из которой он вышел всего несколько дней назад. Семья Хоккинсов должна была показать всему Аэртону своё благополучие и превосходство. Хок еле вытерпел несколько часов этого представления, а потом сбежал на крышу здания и просидел на ней до самого вечера.

— Это сейчас я понимаю, что ты не обязан был за мной возвращаться. Что бы ты делал с полудохлой искалеченной девчонкой? — снова заговорила Фло, и Хок стиснул её в объятиях и яростно зашипел:

— Ни хрена ты не понимаешь! Почему ты вдаббвз не нашла меня хотя бы для того, чтобы плюнуть в морду и сказать, что я подонок?

— Я приходила на подпольные гонки, чтобы на тебя посмотреть. Ты меня даже не заметил.

— Что?! — опешил Хок.

— Вышел из своего глайка, обнял какую-то раскрашенную девицу и прошёл мимо.

От шока собраться с мыслями было невыносимо трудно. Да как такое вообще возможно?! Она ходила рядом, смотрела на него, а он даже не догадывался, что это его Лэнси?

— И сколько раз ты меня видела до того, как мы с тобой встретились в моём доме?

Фло отвела взгляд и тихо обронила:

— Много. Я собирала все статьи, что мне попадались о тебе и твоей семье. Вырезала фото из газет. Покупала билеты на гонки…

— О, господи… — взялся за голову Хок и недоумённо покачал головой. — Почему? Почему ты меня ни разу не окликнула? Ты на следственном эксперименте хотя бы могла сказать, кто ты?

— Это когда? — обиженно вскинулась девушка. — Когда ты попросил меня подержать твой член или подтереть тебе задницу?

Кажется, впервые за последние девять лет Хоку стало стыдно. Лакс! Лакс! Лакс!

— Как ты вообще оказалась в моём доме во время следствия? Опять просто увидеть хотела? — мрачно уточнил он.

— Нет. Я напросилась в бригаду охраны в тот день, потому что собиралась тебе сказать, что нашла и спрятала твой флэтпад.

Воздух камнем застрял где-то в лёгких Хока, и он на миг закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Честная и правильная Фло, дочь начальника СПК и сестра копов спрятала важную улику?! Да нет, не так! Она совершила преступление, скрывая от всех его флэтпад!

— Зачем? Зачем ты это сделала?

Пожевав губу, девушка уткнулась взглядом куда-то в подбородок Хока и безысходно произнесла:

— Помочь тебе хотела. Когда жена твоего отца позвонила в службу контроля, я была на дежурстве. Женщина истерила, требуя выезда бригады СПК. По её словам, пока она находилась на каком-то светском рауте, кто-то взломал охранную систему особняка и пробрался внутрь.

Она утверждала, что сделать это мог только ты, потому что накануне вечером поссорился с отцом из-за того, что он отказался дать тебе денег. Ещё она кричала, будто муж не отвечает на её звонки и она боится, чтобы ты его в отместку не избил, потому что Бенджамин Хоккинс — псих и наркоман.

Я видела, как ты водишь глайк. Наркоманы не участвуют в подпольных гонках, каждый раз выходя из соревнований победителями. А на тебя делали самые большие ставки на тотализаторе. Поэтому я ей и не поверила.

Попасть в дом твоего отца бригаде, приехавшей на вызов, оказалось не так просто. Пришлось взрывать ворота, а потом еще и вырезать двери. А пока все бегали и суетились, я воспользовалась ситуацией.

Знаешь, привычка всегда смотреть под ноги в поисках валяющейся на земле кредитки или какой-то полезной мелочи у меня почему-то не исчезла до сих пор. Несмотря на то, что я больше не бродяжничаю и не голодаю.

Я его сразу заметила в кустах роз возле дорожки, как только мы вошли на территорию особняка. Почему-то даже сомнений не возникло, что этот флэтпад твой. Только ты мог себе такой купить! От него словно твоей энергетикой фонило. Когда я его себе в карман прятала, думала, что если тебя попытаются привлечь к ответственности за взлом охранной системы дома, то без гаджета ничего не докажут.

А потом тебя обнаружили рядом с телом убитого отца и… началось.

Весь внутренний двор особняка окружили, вызвали экспертов и стали осматривать территорию.

Я испугалась. Если бы у меня нашли твой флэтпад… Не так важно, что было бы со мной, но моя выходка могла стоить увольнения отцу, братьям и маме.

А ты всегда говорил мне, что если что-то хочешь спрятать, то прячь в том, что нельзя поднять и вынести. Вот я и… спрятала. В твоём доме. Забросила гаджет в щель между стеной и декоративной металлической панелью в коридоре.

Хок резко выдохнул. Запустил пальцы себе в чёлку и больно её дёрнул.

Он был в шоке. До сих пор не верил, что не спит и всё это ему не снится. Его маленький отважный Кузнечик, рискуя собой, пытался его защитить! Даже зная, что он виноват!

— Так вот зачем ты напросилась на мой допрос! Хотела сказать мне, где спрятан флэтпад?

— Там должен был быть твой адвокат, — поморщилась Фло. — Я подумала, что если гаджет важен для твоей защиты, вы с защитником придумаете, каким образом обнародовать эту улику, не вмешивая в дело меня.

Важен ли был флэтпад? Хок над этим не задумывался. Наверное, да. Ведь тогда он несколько раз звонил отцу, который не отвечал только потому, что в это время, вероятно, уже был мёртв. Но важнее для Хока сейчас было другое, и, крепко сжав хрупкие плечи Фло, он тихо проговорил:

— Ты же не верила… Никогда не верила, что я убил своего отца! Тогда зачем? Зачем ты потащила меня на Аэртон? Что хотела доказать?

— Что ты Бенджамин Хоккинс, — срывающимся шёпотом произнесла девушка.

— Почему?

— Потому что если его не существует, то и меня в его жизни никогда не было! — с рвущим душу отчаянием выкрикнула она. — Меня просто не было!

— Дурочка! Моя маленькая дурочка, — целуя её мокрое от слёз лицо, повторял Хок. — Ты была в моей жизни, есть и будешь! Всегда! Пока я живу и дышу!

— О, господи, что это? — вдруг замерла она, отстраняясь и опуская голову.

Хок не сразу понял, куда она осмотрит. А потом перевёл взгляд и гулко сглотнул.

День пошёл на убыль, и из-за буйной растительности сельвы, плохо пропускающей лучи заходящего солнца, комнату начал быстро окутывать мрак, в серой густоте которого теперь отчётливо была видна светящаяся на груди Хока буква.

— Я набил её, когда узнал, что ты умерла.

Я ведь обещал, что отыщу тебя даже на том свете, — сипло пробормотал он.

Тёплая капля, сорвавшаяся со щеки Фло, шлёпнулась прямо в самый центр сияющей татуировки, едва не остановив Хоку сердце.

— Кузнечик, не надо…

Весь мир катился к чертям собачим, когда она плакала. Потому что весь этот мир не стоил её слёз.

Всхлипнув, она наклонилась, а потом стала нежно целовать вытатуированный у него на груди знак, и Хока шарахало от её прикосновений, словно она дотрагивалась до кожи не губами, а оголёнными проводами, по которым шёл электрический ток.