Александра Шервинская – Стылая Топь. Школа Ловчих (страница 4)

С тех пор, как я вернулся в Лавернею, я ни разу не видел снов: ни одного, даже самого размытого или непонятного. Я отключался, и приходил в себя только утром, ну или когда там нужно было. Словно сны остались там, в прошлой земной жизни, а здесь, в Лавернее, им просто не хватило места. Не могу сказать, что это как-то очень сильно меня тревожило, скорее, удивляло. А поводов для беспокойства в Стылой Топи было полно и без снов.

Но сегодня что-то пошло не так, потому что не успел я провалиться в беспамятство, как тут же осознал себя сидящим на вершине какого-то холма, поросшего короткой жёсткой травой.

Я был совершенно один, хотя и не мог точно сказать, почему был в этом так уверен. Просто тот я, который был во сне, ни на секунду не сомневался, что на многие мили вокруг никого нет. При этом меня данное обстоятельство почему-то совершенно не беспокоило, я просто принимал его как данность.

Прохладный ветер, трепавший мои отросшие волосы, пах сухой травой, пылью и одиночеством. Раньше я никогда не задумывался над тем, как, собственно, пахнет пустота… Оказалось, она просто насыщена различными запахами: холодного воздуха, речной травы, гниющей листвы, старого мокрого дерева, сырого камня, болотной застоявшейся воды.

Я поднялся на ноги, с удивившим меня самого равнодушием отметил, что на мне какая-то странная, непривычная одежда. Никогда ни в прошлой, ни в нынешней жизни я не носил таких расшитых узорами балахонов, надетых поверх домотканых штанов и такой же рубахи. Ноги были босыми, потому что я прекрасно чувствовал, как колет ступни сухая трава.

Спустившись по вырубленным в земле широким ступеням, я вышел на большую поляну, окружённую высокими деревьями с большими листьями светло-оливкового цвета. Откуда-то я знал, что эти ступени в теле холма я вырубил сам, пользуясь лишь старой деревянной лопатой и стирая руки до кровавых мозолей. Плечи и спина до сих пор помнили изматывающую, не проходящую ни на минуту боль, терзавшую тогда измученное непривычными нагрузками тело.

Посреди поляны высился здоровенный светлый камень с плоской вершиной, а рядом с ним были сложены в аккуратные стопки какие-то деревянные бруски. Я подошёл к камню, привычным жестом опустил руку в овальную выемку и почувствовал лёгкий укол прямо в центре ладони. Потом я спокойно, почти равнодушно, наблюдал, как камень из почти белого становится сначала розовым, а потом и кроваво-красным.

Убрав руку из выемки, я мельком глянул на расплывавшийся на ладони синяк, на десятки шрамов, покрывавших загрубевшую кожу, и потянулся к одному из брусков. Положил его в центр камня и затем стал выкладывать из деревянных плашек какой-то странный узор, ни секунды не сомневаясь, куда нужно класть ту или иную деталь. Потом одним движением пальцев зажёг огонь, и вскоре на камне полыхал немаленький такой костёр. Только пламя почему-то было не рыжее, а изумрудно-зелёное. И оно не обжигало, скорее, наоборот, от странного огня ощутимо тянуло прохладой.

Дождавшись, пока огонь погаснет, я разгрёб оказавшиеся абсолютно холодными угли и извлёк из углубления небольшой камешек насыщенного зелёного цвета, напоминающий крупный изумруд, внутри которого был заключён целый миллион сверкающих звёздочек. Завороженный странной красотой камня, я не мог отвести от него взгляд и очнулся только тогда, когда почувствовал: ещё немного, и я просто растворюсь в этом артефакте. А в том, что у меня в руках сильнейший артефакт, можно было даже не сомневаться. Я стиснул камень в ладони и проснулся.

Лёжа с закрытыми глазами, я прислушался к себе и понял, что, несмотря на загадочный и совершенно точно не случайный сон, выспался. Сел на кровати и без особой надежды уставился на свои ладони. На них не было ни малейшего следа от ран, да и новые шрамы или мозоли тоже не появились. Не было в руке и невероятного зелёного камня, в котором я чуть не потерялся. Но почему способность видеть сны вернулась именно сегодня? Что послужило толчком?

Тут я, шёпотом обозвав себя идиотом, спрыгнул с кровати и, как был босиком, прошлёпал к валяющейся на сундуке куртке. Залез во внутренний карман и вытащил на свет мешочек, снятый с шеи ставшего ужином стригола перекупщика. Ещё не высыпав на ладонь содержимое, я уже знал, что увижу. Действительно, из мешочка мне на руку выскользнул тот самый камень, только звёзды, сиявшие в нём в моём сне, почему-то погасли. Больше всего артефакт сейчас напоминал просто крупный изумруд, за который ювелир на теневом рынке мог заплатить очень неплохие деньги. Изумруды издавна славились своими магическими свойствами. Их часто использовали для общения с духами предков или в качестве резервуара для сброса негативной энергии. Считалось, что изумруд помогает увидеть будущее и показывает человеку знающему все варианты развития событий. Так что даже без учёта того, что я видел, камешек потянул бы на круглую сумму. А если учесть его особые свойства, то он, скорее всего, был почти бесценен. Я пока не мог точно сказать, что именно может этот артефакт, но в том, что он чрезвычайно силён, не сомневался.

Спрятав находку обратно в мешочек, я покрепче затянул шнурок и задумался. Оставлять такую драгоценность в номере – верх легкомыслия. То, что меня пока никто не пытался ограбить, еще ни о чём не говорит. Если камень даёт хотя бы минимальный магический фон, то скоро он привлечёт охотников за редкостями, и мой особый статус Мастера Ловчего этих парней не остановит.

Значит, нужно спрятать его туда, где этот фон будет незаметен и куда никто не сунется даже ради очень большого куша. Таких мест в Стылой Топи не так уж много, но они, несомненно, есть. Это Яблоневые сады, куда из-за разросшихся гнёзд эспиры никто не полезет, к тому же сама зверушка магией фонит так, что куда там артефакту. Как вариант – Подземелья Желаний, но что-то подсказывало мне, что одному конкретному Ловчему, не будем показывать на него пальцем, туда лучше не соваться ни одному, ни в компании. Есть ещё Себастьян и его комнатушка за железной бочкой. С одной стороны, это совсем рядом с убежищем Кальмара, а с другой – лучше всего прятать на виду. Ну кому придёт в голову искать что-либо редкое в шаговой близости от главного – после смерти Карло – человека в ночном мире Стылой Топи. Правда, я ничего не знал о том, выжил ли Себастьян во время нападения тварей Изнанки, но раз жив Кальмар, то вполне вероятно, уцелел и его слуга.

Теперь оставалось выбрать: Яблоневые сады или Себастьян. Пожалуй, ратона и его берлогу я оставлю на самый крайний случай: уж очень мне не хотелось совать голову в пасть Кальмару. Значит, нужно найти повод для того, чтобы наведаться в Яблоневые сады и при этом не вызвать ничьих подозрений. Я, конечно, могу ошибаться, но, думается мне, камешек скоро начнут искать очень непростые люди и нелюди. И хорошо, если на вопрос, куда я направился, выспавшись, кто-нибудь сможет ответить, что выполнять очередное задание. Чем меньше вопросов, тем мне спокойнее.

Приняв решение, я надел на шею мешочек с камнем, взял всё необходимое и, насвистывая, спустился в зал.

Глава 3

Внизу, несмотря на ранний час, было достаточно многолюдно, что совершенно неудивительно: безопасных мест, где можно было без особого риска для жизни и здоровья выпить кружечку-другую, осталось очень мало. Антонио лично стоял за стойкой, а по залу сновали два подавальщика. После недавнего случая, когда два невменяемых перекупщика подрались и ненароком пришибли девушку, обслуживавшую зал, Антонио нанял двух крепких парней, лица которых не были обезображены интеллектом, зато мускулатура внушала уважение. Прежде чем такого толкнуть или задеть – десять раз подумает даже отмороженный и пьяный в дымину перекупщик.

Кивнув хозяину, я привычно уселся за свой столик в уголке и увидел, что один из подавальщиков направился ко мне. Парень даже пытался улыбнуться, несмотря на то, что его лицевые мускулы явно не были приспособлены к подобным упражнениям.

– Чего принести, Коста? – не утруждая себя приветствиями, спросил он. – Есть свежее пиво, будешь?

Звучало соблазнительно, но я подумал и отказался.

– Нет, Пабло, впереди дел много, нужна светлая голова, так что давай еды, какая есть горячая, и что-нибудь безалкогольное.

– Есть свинина с капустой, годится? – подумав, предложил он. – И вчерашняя орчата. Будешь?

– Орчату после капусты? – я с сомнением покачал головой. – Давай тогда просто воды, только холодной, хорошо?

Приняв заказ, Пабло отправился на кухню, а ко мне за столик подсел Антонио. Было невооружённым глазом видно, что он хочет меня о чём-то попросить, и я даже догадывался, о чём именно.

– Коста, – откашлявшись, начал Антонио, – ты вот вчера про стригола сказал…

– Сказал, – не стал отказываться я, – а что?

– Ты сейчас очень занят? – трактирщик бросил на меня внимательный взгляд.

– Умеренно, – я неопределённо помахал в воздухе рукой, – пока не вернутся Лина и Григор, точно ответить не могу. А ты чего хотел-то? Говори, как есть, не чужие же люди…

– Может, ты мог бы его убрать, а, Коста? Неуютно как-то знать, что совсем рядом такая тварюга обитает. К остальным уже как-то притерпелись, а этот… Да ты сам понимаешь, чего говорить-то!

– Мне, конечно, приятно, Антонио, что ты столь высокого мнения о моих способностях, но отправиться в одиночку на стригола – это нужно совершенно не иметь мозгов. Вот Григор вернётся, тогда можно будет обсудить этот вопрос, если ты, конечно, сможешь его как-то замотивировать.