Александра Шалашова – Салюты на той стороне (страница 31)
– Что?
– Нужно на глаза нажать, чтобы не плакать.
С ним нельзя разговаривать, неуверенно говорит кто-то. Голос тоненький.
И я нажал на глаза, и они устали, и они уставились в землю.
Заткнись, отвечаю тоненькому голосу, если я хочу с кем-то разговаривать – значит, буду. Я даже с Павликом первым говорить стал, хотя он считался, ну, не очень, по крайней мере, в центре подготовки так было, что-то о нем не то думали. И в часть он поехал с
– Спасибо, я говорю, а что с тобой случилось?
– Ты это имеешь в виду? – Он немного поворачивает голову, показывая синяки.
– Да.
– Ничего особенного – просто не поладили тут с одним.
– С одним?
– Ну, с двумя. Разве это меняет дело?
– Вообще меняет.
– Ну хорошо, я просто хотел кое-кого убить.
– За что?
– Не хочу рассказывать.
– Что, никто не знает?
– Все знают. Никто не знает, за что. И не узнает.
– Ну, пошел ты их убивать –?
– Ну и огреб по первое число. Я же драться вообще не умею, сразу понял, что нужно убивать. Хорошо, скажу – один из Них тебя к Нику вел. Умник, а?
– Нормальный. Он же не виноват.
– Конечно. Никто не виноват, что родился придурком, на это никто, совершенно никто не может повлиять. Родителям разве что бухать поменьше надо было бы, но тут ничего не сделаешь.
Мерзко это, про родителей. Но так жалко его, что не одернул, не сказал ничего.
Но, вдруг продолжает парень изменившимся голосом, к твоей маме это не относится, слышишь? Она мне кое-что хорошее сделала, что я никогда не забуду.
– Давно, да, это было.
Вздыхаю через боль. Это ты зачем со мной так, зачем напоминаешь?
Нет. Недавно.
Поднимаю глаза и гляжу долго-долго – все вижу: и черные синяки, и желтые синяки, и голубые синяки.
– Эй! – Тоненький голос стоновится становится крепче, яснее, превращается в голос Ника. – Ты, конечно, гость здесь, но знаешь, как говорят – в чужой монастырь со своим уставом, все такое. Не разговаривай с ним, просили же. Я потом объясню.
Но смотрю в последний раз, перед тем, как снова подняться с Ником на второй этаж: потому что
– Ты его не слушай. Ты же взрослый человек, видишь, что парень не в себе.
– Вижу, что здесь с ним не очень обходятся.
– Здесь коллектив, много парней, свои разборки, я не все контролировать могу. Если коротко, то его сильно, ну, оскорбили двое парней, вот и пошел поквитаться. Чем это закончилось – видишь сам.
– Не разговариваете из-за этого?
– Нет.
Молчим.
Держащая в плену держава обязана бесплатно обеспечить содержание военнопленных и также врачебную помощь, которую потребует состояние их здоровья
Вот что я должен был сказать.
Я вообще много всего должен был сказать.
А прадолжили а продолжили не так.
– И зачем вы хотите через мост перебраться? Там опасно, рушится все, каждую секунду может упасть совсем. Не надо вам туда. Не поведу, – говорим уже в Холле, в Помещении. Потому что серьезный разговор, а на улице не могу больше.
– Пожалуйста, поведи. Тут ведь и еды мало осталось, если так подумать. Больше мы магазинов не находили, а этих… ну, еще недели на две хватит. А потом что? Надо выбираться, надо сказать, что мы здесь.
Они включили телевизор, но он таблицу настройки показывает, без звука только кажется, никто не замечает, что ни передач, ни фильмов, а просто хочется, чтоб работало, светило.
– Свалитесь. Там сплошные дыры.
– Не свалимся. Мы возьмем только спортивных. Я даже сам не пойду, потому что слишком длинный, – Ник улыбается себе, – меня, наверное, заметят.
– Ну а что, если
– Второй раз, по мосту? С чего бы?
– Ну а если патруль? Наш? Меня – под арест, вас… не знаю, куда, в какую-нибудь детскую комнату, в детский дом…
– А мы скажем вот, поймали дезертира, ведем назад.
И тут снова вспомнилось – был магнитофон, мама подарила на день рождения, а к нему кассету с «Генератором зла», и там была такая песня, которую слушал редко, ну, не так уж близко было, да и из скороговорки в куплете мало что разбирал, но сейчас вспомнилось.
Может быть, если вернусь завтра, то ничего не будет считаться? Может быть, еще простят. Не знаю, как убедить, чтобы не шли. Но если не поведу, получится, что Павлика навсегда бросил, а я не хочу.
Хорошо, пойдем.
– Хорошо, пойдем, но только с одним условием.
– С каким, – сразу же говорит Ник, – мы на все согласны.
– Вы будете разговаривать с этим, как его…
– С Кротом. Будем, хорошо.
Если и удивился чему – так тому, что Ник сразу согласился, словно ждал.
И не только разговаривать, добавляю, а в столовую водить, водой обеспечивать, все такое.
И на это Ник сразу соглашается, не торгуется.
VI
Ник сказал что