Александра Серк – Воспитательная попаданка (страница 2)

Лера нервно усмехнулась – привычка защищаться смешком, когда страшно.

– Ладно, хорошо. Я хочу вернуться домой. Верно.

Трещины в стекле вспыхнули ярче.

Лера почувствовала, как что-то тёплое обвило её запястье – не болью, а меткой. Будто на коже появился невидимый браслет.

Человек кивнул.

– Уже лучше. Тогда слушай. Если ты хочешь вернуться, тебе нужен проводник. И цена.

– Цена? – переспросила Лера, и сразу пожалела: слово «цена» слишком знакомое, слишком человеческое, слишком про кредитки и счета.

Но в том мире оно прозвучало иначе. Тяжелее.

– Здесь ничто не возвращается бесплатно, – сказал человек. – Даже отражение.

Лера попыталась выдернуть руку. Теперь она уже не прилипала – наоборот, её будто мягко тянуло внутрь, как течение.

– Я не просила! – резко сказала она. – Это… это не я начала!

Человек подошёл ближе. Светляки вокруг него дрогнули, будто ветер прошёл по воздуху. Он положил ладонь на стекло напротив Лериной.

– Ты начала, когда ответила, – сказал он тихо. – Мир услышал.

И тогда Лера поняла вторую невозможную вещь: стекло не разделяло их полностью. Между их ладонями было не стекло – была тонкая, живая плёнка, как поверхность воды.

Лера почувствовала тепло его руки.

Тепло было не человеческим – в нём не было пульса. В нём была память.

– Тебя зовут Лера Синицына, – произнёс он.

Откуда он знает?

– И ты думаешь, что слова ничего не стоят, – продолжил он. – Но ты ошибалась не из-за глупости. Ты ошибалась, потому что в твоём мире слова разучились платить.

Он чуть сжал пальцы.

– Здесь иначе. Если ты скажешь «я сделаю что угодно», – мир возьмёт «что угодно».

Лера открыла рот, чтобы сказать «я не буду», но он остановил её взглядом – и, к удивлению, Лера замолчала.

Впервые за день.

– Скажи только одно, – сказал он. – Ты согласна пройти, чтобы вернуться?

Лера смотрела на его капюшон. На светляков. На реку узлов. На небо, которое было слишком близко, будто можно протянуть руку и порезаться об звёзды.

Согласна ли она?

Это было безумие. Это было невозможно. Это было страшно.

Но её рука уже была там.

А ещё – глубоко внутри – шевельнулось чувство, которое Лера не хотела признавать: любопытство.

– Я… – начала она и остановилась.

Она вспомнила: «Слова здесь цепляются».

Лера глубоко вдохнула, как перед прыжком в холодную воду.

– Я согласна пройти, чтобы вернуться домой, – произнесла она медленно, выговаривая каждую часть, как если бы от этого зависела жизнь.

Стекло под её ладонью дрогнуло и стало мягким, как ткань. Трещины засветились и сложились в узор – круг, похожий на печать.

Человек кивнул.

– Хорошо. Тогда держись крепче, Лера Синицына. И не говори лишнего.

– А кто вы? – сорвалось у неё.

Он задержался на долю секунды – будто выбирал, сколько правды ей можно.

– Меня зовут Кайр, – сказал он. – И я не всегда вывожу людей обратно.

Лера не успела ни испугаться, ни возмутиться.

Стекло распахнулось.

Мир дёрнулся, как кадр в плохом видео, и Лера почувствовала, что падает – не вниз, а в сторону, туда, где у реальности нет привычных направлений.

Последнее, что она увидела в своём мире, – это витрина с объявлением «аренда» и собственное отражение, которое почему-то улыбалось.

А потом её накрыла темнота, пахнущая мокрой бумагой и грозой.

И где-то далеко, очень близко к её уху, кто-то прошептал:

– Несказанное проснулось.

-–

Глава 2. Правило тишины

Лера очнулась от звука – будто кто-то рядом перелистывал мокрую книгу.

Она лежала на чём-то упругом и холодном. Пахло сырой бумагой, речной глиной и… чернилами. Не теми, офисными, а густыми, как грозовая туча, которую можно размазать пальцем.

Сначала она попыталась сделать то, что делала на работе, когда дети падали и начинали плакать: **не дёргаться, не суетиться, назвать происходящее вслух**.

«Лера, ты в безопасности. Ты просто…»

Она резко прикусила язык.

Слова здесь цепляются.

Это всплыло не мыслью – инстинктом. Как привычка закрывать окно, когда на улице шторм. Она сглотнула и вместо фразы просто медленно вдохнула через нос и выдохнула, считая про себя до четырёх, как учила одна психологиня на курсах: *четыре – вдох, четыре – выдох, четыре – пауза*.

Голова прояснилась.

Она лежала на берегу реки. Только река была неправильная: в чёрной воде светились узлы – будто кто-то связал из света длинную верёвку и утопил её. Узлы медленно плыли, иногда цеплялись друг за друга, и тогда по воде расходились круги, похожие на буквы.

Лера осторожно села.

Небо было близко и тяжело, как свод. В воздухе парили огоньки – не хаотично, а как будто по невидимым дорожкам. Слева начинались строения: дома с гладкими стенами, которые отражали свет не так, как стекло, а так, как отражают глаза – с задержкой.

И рядом с ней – Кайр.

Он стоял на коленях, будто проверял землю. Капюшон теперь был откинут. Лера увидела лицо: резкие скулы, тёмные волосы, и взгляд очень спокойный – такой бывает у взрослых, которые умеют не показывать страх при детях.

Он держал в руках маленькую металлическую штуку – печать на цепочке. Проводил ею над песком, и песок отвечал тонкими линиями света.

Лера машинально осмотрела себя, как после утренника, когда кто-то обязательно обольётся компотом: руки целы, ноги целы, телефон… телефон был в кармане, но экран не горел.

Она подняла взгляд на Кайра и чуть хрипло выдавила:

– Где…