Александра Седова – Внимание, разряд (страница 120)

Глава 32

Рита

Проснулась, но ещё лежу с закрытыми глазами. Перевариваю в чугунной голове последние события, выстраиваю цепочку дальнейших действий и пытаюсь понять, как правильно поступить.

Я ждала его.

Каждую секунду, находясь в ледяном аду, ждала, что именно он найдёт и спасёт меня. Почему?

Потому что знаю, что он может достать любого, кто ему нужен? Или потому, что он — единственный, кого звало сердце в минуты погибели?

Боже, да я просто уже по уши в него влюблена! И нет, я не романтизирую бандитизм, не тащусь от его силы и власти, не балдею от его умения владеть оружием и не теку от трепещущего ужаса, который вызывает его имя у людей.

Просто люблю. Говняный характер, неумение быть нежным, его больную душу и редкую улыбку.

Эта любовь так же сильна, как и боль от того, что он убийца. Я вспоминаю Аллу — расстрелянное тело с разметавшимися по снегу рыжими волосами. Акмаль нашёл меня. Нашёл в глухом лесу, в деревне, где нет даже электричества. Бежать от него нет смысла. И он не угрожает моей жизни, пока я ему нужна. А потом? Потом — как Аллу?

Из прихожей доносится звук захлопнувшейся двери.

Пришёл.

Как всегда, когда ему вздумается. Может прийти посреди ночи, после своих бандитских разборок — холодный, пропахший порохом и зимним морозом, — и уйти по первому звонку мобильного.

С ним никогда не будет стабильности и нормальной семьи.

Слышу приближающиеся шаги. Сильнее сжимаю веки, изображая глубокий сон.

Акмаль замирает у моей постели, не слышу ни единого шороха.

— Не делай вид, что спишь, — усмехается. Садится рядом.

Наклоняется, касается холодными губами моего лба, задерживается.

— Температуры нет. Тебе уже лучше.

— Мне будет лучше, если ты перестанешь приходить, — бурчу себе под нос, открывая глаза.

— Грубишь? Значит, здорова, — улыбается. — Мне звонили из больницы. Они больше не могут пацана у себя держать, нужно забирать. Если не можешь, я могу забрать его к себе…

— Я могу! — резко поднимаюсь и тоже сажусь.

Из-за воспаления лёгких и острого ОРВИ, разбившего меня после купания в ледяной воде, я не смогла забрать Кирюшу. В больнице обещали присмотреть за ним, пока я не поправлюсь. Меня всё ещё мучает редкий, болезненный кашель и слабость, и, по-хорошему, нужно полежать ещё недельку. Но дальше ждать нет возможности. Если Акмаль заберёт его к себе, даже представлять не хочу, что малыш может там увидеть.

— Чего так испугалась? Я же не в притон его заберу! — злится, встаёт, подходит к окну. — Он у меня будет как у Христа за пазухой!

— Сомневаюсь, что у Христа за пазухой полно оружия. Ребёнок — это не щенок! Не смей даже приближаться к нему, ты меня понял? Держи подальше свои бандитские руки от моего сына.

— Бандитские руки? — отворачивается от окна, вонзает в меня дикий взгляд. Щёку пробивает нервный тик.

Между нами повисает тишина — плотная, как перед выстрелом.

Я молчу, стойко переношу пытку его взглядом. Потому что не знаю, что ответить. Потому что знаю слишком много.

Акмаль бросается вперёд. Настигает вихрем, забирает моё тёплое, ещё не отошедшее ото сна тело в плен жестоких объятий. Вжимает мою спину в холодную куртку. Его ладонь ложится на горло, большой палец проходится по губам, словно испытывает их мягкость.

— Не ты ли кончала от этих рук и просила ещё? — злобно рычит в затылок. Запускает вторую руку в трусики, властно сжимает лобок и влагалище.

Мочкой уха чувствую горячее влажное дыхание и прикосновения холодных губ. Сильные пальцы раздвигают складочки, проходятся по узкой щели между ними и вонзаются внутрь.

Внутри рвутся струны со сладкой болью. Живот напрягается, волна безумного возбуждения проходится мурашками по коже.

Он трахает пальцами, зажав в объятиях, опаляя ухо жаркими поцелуями. Страстно жаждет моего оргазма, сильнее, чем моё собственное тело, и кайфует, когда это происходит, растягивая удовольствие, не торопится вынимать мокрые пальцы, а нежно ласкает меня между ног, размазывая по губкам влагу. Дышит тяжело, прерывисто, как будто сам только что кончил.

— А Алла? — выдыхаю наконец, озвучивая свой главный страх.

Он дёргается, будто я ударила.

— Не смей сравнивать, — голос глухой, с хрипотцой. — Ты не она.

— В чём разница? В том, что я тебе пока нужна?

Он резко вынимает руку из трусов, хватает за голову и разворачивает к себе лицом. Наклоняется ко мне. В глазах — злость, боль и что-то ещё, новое, похожее на любовь. Отчего у меня перехватывает дыхание.

— Разница в том, что ради тебя я бы всё бросил.

Сердце замирает.

— Бросил? — усмехаюсь, но голос предательски дрожит. — Свои «дела»? Свой город? Свои разборки?

— Если бы мог — да. Я и так пытаюсь. — Проводит влажной ладонью по моей щеке. — Здесь каждая собака меня знает. Тебе всегда будет угрожать опасность. Но я переведу дела в легал. Постепенно, конечно. Это не делается за один день.

Я смотрю на него и впервые вижу не хищника, а мужчину, который запутался в собственной тени.

— И что потом? — шепчу. — Дом? Работа? Утренний кофе? Ты сможешь жить без выстрелов?

Акмаль слегка прикусывает нижнюю пухлую губу и улыбается.

— Если рядом будешь ты — научусь.

Опасно в это верить, но сердце бешено забилось, почуяв правду в тоне его голоса, увидев надежду на нормальную жизнь в его глазах.

— Мне нужна безопасность. Для Кирюши. Понимаешь? Он не должен расти среди оружия и людей, которые решают вопросы кровью.

— Он не будет, — жёстко отвечает Акмаль. — Я клянусь.

— Что изменилось? Не верю, что ты просто так готов от всего отказаться!

Он вздрагивает, но не отводит взгляда.

— Тогда я был другим.

— А сейчас?

— Сейчас мне есть что терять.

Он осторожно касается моих губ своими. Забирает себе мой кислород, а вместе с ним и душу. Целует так пылко и жадно, как никто до этого не целовал. Губы горят, в лёгких не хватает воздуха, блаженный кайф растекается тягучей лавой по венам.

— Просто поверь мне, ладно. Я хоть и бандос, но честный. Своё слово привык держать.

Я долго смотрю на его пальцы, переплетённые с моими. На сбитые костяшки. На шрамы.

Бандитские руки. Пахнут средством для мытья посуды, оружейным маслом, смертью. И я до безумия сильно их люблю.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Но если я увижу хоть малейшую угрозу для Кирюши — я уйду. И сделаю всё, чтобы ты меня не нашёл!

— Договорились. — Опять улыбается. Слишком много сегодня улыбок, даже непривычно.

Впервые между нами не искры и не выстрелы. А что-то похожее на будущее.

— Аллу ты убил? — швыряю вопрос, надеясь на отрицательный ответ, чтобы окончательно придушить червячка на сердце.

— Нет. — Тихо, как он привык. — Эта дура спала с приближённым Артёма, использовала его в качестве своего информатора. Он докладывал ей обо всех перемещениях брата. Потом она залетела, сказала, что от меня. Он просил её всё бросить и уехать, влюблённый дебил. А она послала. Вот он и отомстил.

— Честно?

— Можешь спросить у него. После побега Артёма этот придурок пришёл ко мне с повинной.

— И он ещё жив?

— Я же сказал тебе, что завязываю. Уже начал. Часть магазинов и фабрика уже оформлены легально. Город и так мой, больше нет смысла пускать кровь.