Александра Седова – Внимание, разряд (страница 108)

Глава 28

Рита.

За ночь поступило множество вызовов, я сбилась со счёта. В памяти остались только смазанные лица пациентов, заевшая лента в аппарате ЭКГ и чертовски вкусный горячий кофе «3 в 1» в ларьке с шаурмой у кинотеатра.

К утру гудят ноги от беготни по лестницам в подъездах, мозоли на пятках стёрлись в кровь. Мышцы на онемевшей руке, таскающей нелёгкий чемодан, ноют от боли.

Хочу только принять ванну и провалиться в забытье в своей постели, коснуться головой подушки или любого похожего на неё предмета. Но вместо того чтобы ехать домой, сперва еду к сыну в больницу.

Кирюшу выпишут через несколько дней. Я жду этого дня, как жители восхода солнца — за Полярным кругом. Кажется, что с приходом в мою жизнь долгожданного ребёнка я наконец то буду счастлива в своих заботах и смогу дышать полной грудью. Смогу отпустить боль утраты. Смогу восполнить недостающую потребность организма, что произвёл на свет ребёнка, в хлопотах и заботе.

Захожу в палату к сыну — Кирюша спит. Не хочу будить, поэтому тихонько сажусь возле кроватки на стул и ласкаю взглядом маленькие пальчики на ручках с неровно, наспех отстриженными медсестрой ногтями.

Такой красивый мальчик! Кирюша создан, чтобы покорить этот мир. Ведь его невозможно не полюбить. И я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы этот мальчик, мой мальчик, рос в любви и не боялся познавать мир.

Так сладко дышит маленьким носиком, так забавно вздрагивают ресницы. Хочется скорее забрать его домой, чтобы был рядом под боком. Чтобы можно было лечь рядом и смотреть на него, пока сама не усну. Хочется готовить полезную еду, красиво украшать детскую кашу. Хочется пускать кораблики по пенистым волнам в ванне и строить замки в песочнице.

Женщины, у которых есть это счастье, наверное, даже не осознают, насколько это дорого и важно. И что в мире есть те, кто продаст душу дьяволу, отдаст свои органы, чтобы хоть немного побыть на их месте. Чтобы испытать бессонные ночи, первые шаги, первую улыбку, первое слово. Мне так сильно этого не хватает. Я ведь родила. Тело помнит. А ребёнок, как и прикосновения к нежной коже, запах молока, плач по ночам — отсутствуют. Это ломает сильнее, чем удар металлической битой по позвоночнику.

Душа вместе с моим сыном на небесах, а здесь — только пустая оболочка. Но, глядя на Кирюшу, эта оболочка наполняется теплом и любовью, трепетом и готовностью к трудностям.

Оставив на тумбочке у больничной кровати подарок для сына — игрушечный трактор, — покидаю здание детской больницы. Еду домой и после душа засыпаю не сразу. Сперва долго мучаюсь мыслями о бывшем муже. Всё обдумываю тот сон, пытаюсь понять, что он означал, успокаиваю себя тем, что это всё ерунда и сны ничего не значат. Значит, их наличие или отсутствие. Это многое говорит о психическом состоянии человека, а вот какую именно картинку видит человек — не так важно.

Звонок мобильного достаёт меня на дне глубокого забвенья и поднимает на поверхность. Открыв глаза, первым делом осматриваю собственную комнату: нет ли рядом Акмаля.

Бандит всегда появляется в моей жизни внезапно, когда ему вздумается. Но сейчас, к моему облегчению, его нет. Прежде чем принять звонок Артёма, цепляю взглядом время на экране телефона. Поспала всего 4 часа. Пойдёт.

Если бы не выносливость организма, я бы не работала врачом скорой помощи.

— Выспалась? — врезается голос Артёма в ухо.

— Нет, — честно и прямо.

— Я ждал 6 часов. Не хотел тебя будить, — признаётся.

— Утром я ездила в больницу к Кирюше, — нехотя поднимаюсь с кровати и иду в ванную, чтобы умыться.

— Извини, я не знал. Могу ещё подождать.

— Я уже проснулась. Дай мне полчаса, и буду готова.

— Хорошо. Жду тебя в машине у подъезда.

Отключаю звонок. Интересно, он все 6 часов ждёт внизу или только приехал?

Мы договорились о встрече сегодня, и я уже пожалела о том, что согласилась. Не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с его братом. Смерть Аллы слишком сильно шарахнула по нервам, как оголённым проводом под кожу. До этого разборки бандитов были только между ними и не касались простых людей. А теперь погибла беременная девушка. Да, не самая приятная особа, с кем мне приходилось общаться, но какое отношение она могла иметь к тому, чем они занимаются? Её убили из личных мотивов, и главный мотив был у Акмаля.

Сжимаю губы, глядя в зеркало. Холодная вода разбивается о керамическую раковину, наполняет голову монотонным шумом. Как закончить это общение? Я слишком сильно люблю жизнь, чтобы вот так прямо в лицо изъявить бандитам о своём желании.

Вытираю лицо чистым полотенцем, чищу зубы, одеваюсь и выхожу из подъезда. Артём выпрыгивает из машины сразу, как увидел меня. Бежит открывать дверь. Если бы не знала, чем он занимается, то непременно кайфовала бы от такого внимания красивого парня. Смерть Аллы перевернула мозги. Я словно отрезвела.

— Куда мы поедем? — спрашиваю, когда Артём возвращается за руль.

— Я обещал исполнить твоё желание, помнишь? Или забыла? — улыбается. Как улыбался бы простой влюблённый мужчина.

— Напомни, что я пожелала? — усмехаюсь с сарказмом к самой себе. За сутки на работе в моей жизни происходит масса вещей, разговоров. Я вижу десятки лиц, общаюсь с множеством людей, и многие вещи стираются из памяти. Иногда не помню, что и кому рассказывала, говорила, показывала.

— Увидишь, — уклончиво отвечает с улыбкой предвкушения сюрприза.

Если в этом сюрпризе не будет головорезов с оружием, мне уже всё понравится.

Артём остановил машину у входа в городской парк. Когда то это было моё любимое место. Давным давно, в детстве. Когда мама с папой водили кататься на великах, когда сладкая вата казалась чем то волшебным, когда родители были молоды и живы.

— Готова? — улыбаясь, подаёт руку.

— Смотря к чему, — язвлю, выбираясь из машины на улицу.

Мы идём совсем рядом, почти касаясь друг друга рукавами курток. Заходим в ворота, проходим закрытые на зиму аттракционы, движемся дальше по очищенной от наледи дорожке, как по ковру, подсказывающему направление. Он сворачивает за здание администрации, и я торможу, спотыкаясь на ровном месте.

За углом начинается лето! Почти настоящее! Если бы не зимний воздух, не пар изо рта, я бы поверила в перемещение во времени.

В клумбах колышутся живые цветы, чьи нежные лепестки уже немного подморозились. Деревья обвиты лианами искусственной зелени. Кустарники украшены зелёными листьями. На дорожках, как и вокруг, нет ни единой снежинки, ни одной сосульки. В стороне стоит палатка со сладкой ватой, а рядом — два велосипеда.

Артём, понимая шок, вызванный увиденным, не торопит реакцию. Не требует благодарности. Мягко и нежно берёт меня за руку, тянет к палатке.

А продавец, как летом, — в шортах и в розовом фартуке поверх футболки. Улыбается, как будто ему не холодно совсем. Только красный нос и румянец на щеках выдают морозность воздуха. Накатывает воздушную массу на палочку, протягивает. На морозе сладкая вата слегка похрустывает.

Боже, я счастлива! Улыбка растягивает губы, наверное, до самых ушей. Это ведь настоящее чудо! Лето среди зимы.

— Покатаемся? — улыбаясь, Артём подкатывает ко мне один из велосипедов.

— Конечно! — восторженно отвечаю.

Усаживаюсь на велик, кручу педали, чувствую, как колёса сцепляются с плиткой, слышу, как шумят. Не так, как летом. И крутить педали в зимней куртке не так удобно. Но всё равно здорово.

Артём догоняет меня на втором велосипеде. Мы нарезаем круги по очищенной площадке, окружённой зеленью и цветами. На радость, словно подыграв в спектакле, принимая участие в сюрпризе, солнце стало теплее. Температура воздуха повысилась, и уже даже пар изо рта не идёт. В воздухе пахнет весной. Я так ждала её, а попала сразу в лето. Невероятно. Восторг!

Ветер бьётся в лицо, волосы развиваются назад, цепь гремит в унисон с сердцем, что радуется этому дню и возможностью быть частью чуда.

Мы катаемся около часа. Я уже устала. Но усталость приятная, до ужаса расслабляющая. Чувствую себя как в сказке, где волшебные феи исполняют любые желания, даже самые невозможные. В горле пересохло, пить хочется.

Подъезжаю к палатке со сладкой ватой — там же стоит автомат с напитками. Артём тормозит возле меня, вынимает из кармана звонящий телефон.

— Извини, я на минуту отъеду. Важный звонок, — виновато улыбается и едет за здание администрации — в зиму.

Покупаю две бутылки воды, расплачиваюсь улыбкой. Оставляю велик у палатки, иду за Артёмом. Парень наверняка тоже не откажется смочить горло.

Выхожу из‑за угла тихонько, чтобы не мешать разговору, — хочу просто протянуть ему воду и так же тихо уйти.

Он меня не видит, стоит спиной. Громкость вызова — на максимум. Сразу узнаю голос из трубки. Встаю, как ледяная статуя. Не двигаюсь. Голос Санька слышу.

Моментально сходятся мосты в голове. Вспоминаю, как он переживал в свой первый выезд, когда Артёма доставили в больницу, и не хотел уезжать, пока не узнает, что с пациентом. Как он потом оправдывал бандитов в столовой, говоря о том, что каждый человек имеет право на медицинскую помощь.

Всё сразу встаёт на свои места. Меня словно в ледяную прорубь сбросили. Насильно. Неожиданно. Без предупреждения.

— А что с Грачёвым? — холодно и строго интересуется Артём. Вижу, как напряжены его плечи, куртка скрипит. — Ты всё сделал?

— Да. Грачёв скончался сегодня в больнице, — доносится едва слышный голос парнишки из телефона.