Александра Седова – Тебя нельзя любить (страница 6)

С наступлением ночи мой разум всё сильнее тонет в мыслях о том, чтобы посмотреть видео из ванной. Камеры в доме рассчитаны на грабителей, но уж точно не на то, чтобы я удовлетворял свой похотливый интерес. Долгое воздержание даёт о себе знать навязчивым желанием. Оно берёт верх, и я беру в руки айпад, заваливаюсь в кровать и захожу в приложение. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Аленка сейчас в ванной. Танцует у зеркала с феном в руке. Трясёт попой, обтянутой бежевым кружевом тонких трусиков. Без лифчика. Её грудь в отражении зеркала, словно два тяжёлых мяча, подпрыгивает в такт её движениям. Её светлые длинные волосы разлетаются, подхватываемые потоками горячего воздуха.

О, Боже. Это сильнее меня. Член дёргается и пульсирует, выпуская скользкую каплю, словно жалобную слезу, умоляя сделать хоть что-то с этим напряжением. Запускаю руку в трусы, сжимаю его и дрочу. Я потом подумаю о том, что это неправильно, о том, что это низко – вот так вот подглядывать за сестрой и дрочить, как школьник. А сейчас… ничего не могу с собой поделать.

– Да, девочка, потряси попкой… – шепчу, сильнее наяривая.

Внезапно дверь моей комнаты распахивается. Успеваю выдернуть руку из трусов и выключить айпад. Испугался, что кто-то может застать меня за этим делом. А потом испугался того, что увидел. В дверном проёме стоит белый медведь!

В полумраке комнаты он кажется просто огромным и самым что ни на есть настоящим. Не успеваю закричать, как медведь нагло вторгается в мою спальню и… Что это? Он танцует? Эротично изгибается, виляет бёдрами, становится на четыре лапы и ползёт по полу к моей кровати…

8

Алена

Уже второй раз за время моего пребывания в этом доме мне приходится отмывать полы от крови! Ну конечно, кому же ещё? Все сделали меня виноватой! В том, что одна дура на самом деле припёрлась в костюме медведя, а второй дурак со страху огрел медведя электронным будильником, стоявшим на тумбочке.

– Серьёзно? Ты думал, что к тебе вломился настоящий хищник и решил обезвредить его часами? – с изумлением смотрю на Матвея, споласкивая в ведре тряпку.

Рядом на кровати от боли стонет Диана, прижимая к разбитому носу пачку льда из морозильника. После моих слов девушка перестала стонать и смерила меня презрительно-возмущённым взглядом.

– А ты бы хотела, чтобы он схватился за ружьё?! – с упрёком истерически крикнула она.

Ага, за охотничье! – подумала я, но вслух не сказала.

– Какого чёрта ты вообще приперлась ко мне устраивать сюрпризы? – с возмущением спросил Матвей.

– Потому что я люблю тебя! Я хотела сделать тебе приятно! – заливаясь слезами и вернув себе способность стонать от боли, истерически завыла девушка.

– Диана, сделай мне приятно – уйди! И забудь сюда дорогу, – гневно выпалил Матвей.

Он определённо сильно переживал из-за того, что нанёс ей увечья, но всё равно оставался неприступен и холоден. Вот же чурбан непробиваемый! Даже мне стало жалко Диану. Как она с таким распухшим носом покажется в университете? А ведь она – лидер группы поддержки!

Девушка быстро встала с кровати, швырнула в Матвея пакет со льдом и, громко рыдая, побежала из комнаты в одном нижнем белье, оставив на полу вполне реалистичный костюм медведя.

Матвей нервно скривил губы, постоял с минуту, затем поспешил за ней.

– Подожди, я тебя отвезу! Куда ты в таком виде?! – он быстро спустился по лестнице, накинул на плечи девушки свою куртку и, прихватив ключи от машины, вывел её на улицу.

Последние капли крови благополучно отмыты. Кидаю тряпку в ведро и сажусь рядом с медведем, заглядывая в его чёрные глаза.

– Что пялишься? – бью его по уху. – Тоже думаешь, что я виновата?

Сама знаю, что виновата. Но совсем не хочу мириться с этим чувством и всеми силами отгоняю его от себя, не давая проникнуть в голову.

– У, морда! – хлопаю медведя по макушке и ухожу, прихватив ведро с грязной водой.

Ну и ночка выдалась. Теперь не усну. Завариваю себе крепкий чай, нахожу в аптечке у Матвея седативное средство. Если я правильно перевела инструкцию, то мне хватит всего пары таблеток, чтобы успокоить нервы. Но лучше выпью сразу три – может, получится благополучно уснуть. Не хочется в университете светить фонарями под глазами от недосыпа.

Сижу в тишине, пью чай, слушаю шелест листвы за окном и монотонное завывание ветра. Всё-таки здесь невероятно напрягающая слышимость. В какой-то момент начало казаться, что в завываниях ветра слышится определённая мелодия. Ещё десять минут – и я совершенно точно слышу музыку. Качаю головой в такт, растягиваю чай в кружке, неосознанно жду, когда Матвей вернётся. Почему-то неприятно думать о том, что он уехал со своей полуобнажённой девушкой. Уверяю себя в том, что я просто волнуюсь за него – как и полагается сестре. На улице ночь, сильный ветер, а он сорвался в неизвестном направлении…

Слышу шум колёс по асфальту – и сердце замирает. По кухонным занавескам прошёлся свет фар, затем послышался звук мотора прямо под окнами. Приехал! От радости сердце колотится. Чего это я? Живой – и слава Богу. Изображаю саму невозмутимость и с деловым видом продолжаю поглощать свой успокоительный чай.

Матвей заходит на кухню – слегка взвинченный и одновременно уставший. Смотрит на мой домашний халат, молчит.

– Отвёз свою медведицу? – спрашиваю.

Смотрит на меня так, что я сразу понимаю: шутки про медведей нужно оставить в прошлом. Иначе реально убьёт. Не сам, конечно. Поручит это дело своим чертям или демонам – они придут и утащат меня в преисподнюю, где будут варить в котле с медведями.

– Ладно, это было в последний раз, клянусь твоим передним зубом! Чтоб он выпал, если я ещё раз заикнусь о медведях! – положа руку на сердце, торжественно произношу клятву.

– Ебанутая… – вздыхает Матвей. Но уже без злости. С каким-то смирением.

Подходит, садится рядом за стол и протягивает голубой платок.

Беру его и сразу понимаю, что это не мой платок. Цвет отличается, ткань… и главное – запах! Он не пахнет Лениными духами.

– Засунь его себе в задницу! И верни мне МОЙ платок! – рычу от злости.

– Твой улетел. Бери, что дают, и не выёбывайся, – отмахивается и без спроса берёт мою кружку, делает несколько глотков и морщится, округляя глаза. Хватает со стола упаковку от седативных.

– Ты не понимаешь? Мне нужен именно тот! – хочу устроить скандал, но силы мгновенно покидают тело. Говорю и слышу свой голос, словно через вату.

– Ты это выпила? – Матвей трясёт меня за плечо, заглядывая в глаза.

– Ты такой милый, когда с усами! – щипаю его за верхнюю губу и оттягиваю вверх, обнажая идеальные передние зубы. И когда он успел отрастить эти нелепые усы?

– Ты взяла это в аптечке? – отрывает мою руку от своей губы и встаёт со стула. – Сколько ты выпила?

– Усатая жадина! – хрюкаю от смеха. – Я взяла всего три таблетки.

– Сколько?! – Матвей в ужасе хватает себя за волосы и тут же отпускает. – Ты читала инструкцию?! Идиотка!

– Ну усатенький, ну не злись… – мурлычу, наблюдая, как его уши превращаются в кошачьи. – Хочешь, я почешу тебе пузико?

– Так, ясно, – Матвей поднимает меня на руки и уверенно несёт в комнату, опускает на кровать, а сам садится рядом.

– Кто у нас тут такой усатенький-полосатенький? – спрашиваю ласково и чешу его за ушками. – Какой толстенький котик, наверное, кастрированный…

Матвей что-то неразборчиво мяукает, накрывает меня одеялом…

Всю ночь снились безумно странные сны. Я как будто попала в калейдоскоп, который был у меня в детстве. Яркие картинки сменялись одна за другой, вертелись, трескались, расплывались… И всё это сопровождалось присутствием толстой морды чёрного полосатого кота с длинными усами и прозрачно-голубыми глазами.

Звонок телефона, трезвонящий с небывалой настойчивостью, отодвинул калейдоскоп подальше и окунул меня в мягкое облако, из которого я уже окончательно выбралась, открыв глаза.

Матвей рядом со мной лежит, спит так сладко, подперев рукой щёку. Такой спокойный и безмятежный. Его короткие тёмные волосы взъерошились и торчат во все стороны. Мощная грудь равномерно вздымается, сопровождаемая лёгким посапыванием. Засмотрелась на него. Внутри разливается нечто горячее, щекочущее, волнующее. Наверное, это чувствуют все, кто видит перед собой нечто прекрасное. Моя голова словно хмельная, совершенно пустая, как будто набитая опилками. В ней возникают романтичные мысли. Матвей – мой закат. Да, именно так. Именно такие эмоции я испытывала, глядя на буйство красок закатного небосвода. Это непередаваемое чувство невероятного, прекрасного, восторженного.

Мой телефон снова звонит. Матвей морщится и протирает ладонями глаза. Резко отворачиваюсь от него и беру трубку.

– Мисс Корса, к сожалению, ветеринар мистер Дуглас неожиданно заболел, и мы вынуждены перенести кастрацию вашего кота на следующую неделю, – сообщает приятный женский голос.

Бросаю взгляд на Матвея, который всё слышит, так как громкость динамиков включена на максимум, и закрывает своё лицо подушкой. Не пойму – он плачет или смеётся?

Сперва решила, что это какая-то ошибка, но вдруг понимаю, что женщина назвала мою новую фамилию.

– Простите, о каком коте вы говорите? – решила я уточнить.

– Сегодня утром вы записали на кастрацию своего кота по кличке Матвей, породы русская дебильная, – на полном серьёзе внушает мне администратор ветеринарной клиники.