Александра Сашнева – Тайные знаки (страница 76)

— Хочешь пострелять?

— Не знаю. Я не пробовала.

— Тогда погнали. Я предоставлю тебе незабываемый кайф.

Они остановились у какого-то заведения. Андрэ заплатил, после чего им выдали обмундирование, лазерные пистолеты, и впустили в фантастический мир. Через некоторое время Марго уже забыла, что это аттракцион. Они бегали по пустынным улицам фантастического грода вдвоем с Андрэ и честно пытались друг друга подстрелить.

Когда сеанс закончился, и приятели вышли на улицу, было уже приятное теплое утро. Голубые слепящие ультрафиолетом тени. Запах гиацинтов, каштанов и жареных кофейных зерен.

Они поехали пить кофе. Туда, где пили кофе после вечеринки в «Эдеме». Около дома Аурелии.

Они были первыми посетителями.

Они сидели с Андрэ за столиком, пили кофе и слушали бормотание диктора в ящике, выставленном на улицу хозяином барчика.

Золотой свет солнца мягко струился по щекам, губам и длинным черным ресницам Андрэ. Марго опять захотелось прикоснуться к шелковым черным космам репортера. И она позавидовала ветру, который имел право делать это без спроса. Своеволие — прерогатива ветра.

И Марго снова услышала музыку города. Гудки клаксонов, шорох шин, шорканье зеленой пластиковой метлы в руках увальня-негра, шаги и голоса прохожих — все сплеталось в ритмичную утреннюю пьесу. Париж свинговал. Немножко кокетливая девушка, стильный парень, бодрый пожилой мужчина. Стиль! Вот, что главное в Париже. Простоватым деревенщинам тут нечего делать! Или танцуй или…

То, что Марго увидела на экране, заставило ее прислушаться. Ночной пожар, над которым они кружили с Андрэ в самолетике, полыхал в неровных кадрах репортажа.

«… причиной возгорания стало короткое замыкание. Видимо, крыса перегрызала провод и случайно замкнула его, — сообщил диктор. — К счастью сработала сигнализация, и сторож проявил бдительность и успел вынести из здания, пока не приехали пожарные, самые ценные предметы.» В кадре хроники появился седой старик, груда книг лежащая прямо на мостовой перед храмом и несколько религиозных предметов. В небе над головой старика, в багровом дыму блеснуло крыло самолетика.

— Это мы! — воскликнула Марго. — Это мы летим на самолетике! Ты видишь?

— Да?! — спокойно отреагировал Андрэ.

Диктор перечислял все происшествия, что случились в городе за прошедшие сутки.

— Андрэ, — спросила Марго, болтая ложечкой в кофе. — А почему ты взял меня с собой? И почему ты поцеловал меня? Я… Короче, ты хотел бы иметь со мной секс?

— May bee, — ответил он по-английски и, внезапно что-то вспомнив, посмотрел на часы. — Ты уже спрашивала! Ладно. Я поехал.

Андрэ кинул на столик монеты и встал.

— Но ты не ответил!

— Марго! Разве тебе не понравилось ночью? — оглянулся Андрэ, продолжая медленно уходить.

— Понравилось, но… я не понимаю, — развела руками Марго. — Если это не ухаживание, то… — … это скука, Мар. Ты мне ничего не должна. Не утруждай себя глупыми мыслями! Увидимся! Когда ты говоришь у тебя открытие?

— Скоро. В начале марта, наверное. На днях Жак сообщит мне.

— Ладно, — поморщился Андрэ, продолжая пятиться. — Увидимся! Пока!

— Пока…

Андрэ обогнул столики и направился к машине усталой походкой.

Марго вздохнула. Что-то она… черт! Мобильный! Он так и…

— Андрэ! — закричала она и вскочила из-за столика. — Андрэ!

Но БМВ уже умчался. На космической скорости он пролетел по дороге и скрылся за перекрестком. Марго опустилась обратно на стул и задумалась.

Да. Несомненно, Земля — это гигантский компьютер, который подключен к сети Солнца и Большого Космоса. Это тем более верно, так как на заре человечества, когда люди набирали свой род в количестве, они обращались именно к Земле. Потом, когда человечество стало по своим возможностям сравнимым с компьютером Земли, оно обратилось к Солнцу, и стало воинственным, потому что начало работать над улучшением софта. Все религиозные войны на самом деле только улучшение софта. Потом и Солнце стало для человечества недостаточным, потому что человечество перестало быть земляным. Земля вырастила человека, чтобы он отправился в новом ковчеге в космическое плавание.

Да-да. Именно так.

Сначала человек был землей, глиной осевшей на дно океана.

Потом человек стал деревом, разрастаясь и набирая тело.

Потом дерево начало кормить огонь, и на планете разгорелись войны.

Потом, под влиянием металла — заводов, компьютеров и средств массовой информации люди стали структурировать себя. И человек стал металлическим.

Следующий знак в круге — вода.

Что он значит? Очищение? Преображение? Или конец — возврат в материю?

Так думала Марго, глядя вслед скрывшемуся БМВ.

— Что-нибудь еще? — вопросительно посмотрел на Марго бармен.

Он уже давно стоял рядом, но она не замечала его.

— Нет. Спасибо.

— Ваш друг оставил только за одну чашку кофе?

И она не заставила его нервничать.

— Сейчас, я заплачу, — сказала она и полезла в карман.

Нечаянные убийцы

Марго покинула ставшее традиционным после загулов заведение и вошла во двор дома Аурелии.

И удивилась. Все было по-новому — будто отсутствовала она не одну ночь, а минимум неделю. На всем были видны следы переезда. Следы большой машины, куски картона составленные у дверей мусоропровода.

Незнакомые дети хозяйничали в куче песка около синей скамейки. Мальчик лет шести, и его младшая сестренка. Увидев Марго, дети переглянулись и с любопытством вытаращили глазенки. И Мар впервые подумала о том, что и для нее может наступить день, какой наступил недавней ночью для арфистки.

День Арфистки — так можно будет назвать этот день.

День, когда ей придется подытожить, что она передала следующему экипажу планеты. А этот экипаж будет деловито осматривать механизмы, рычаги управления и датчики, и плевать ему будет на саму Марго Танк, то бишь Лизавету Кошкину.

Мальчик осмелел первым. Он ударил по мячику ногой и расхохотался, потом схватил старый велосипед и покатил на нем, отталкиваясь от асфальта ногами. Девочка сделала несколько шагов и подняла мяч. Все время оборачиваясь на Марго, она бросила его, и тот запрыгал по дорожке. Девочка робко улыбнулась.

Марго улыбнулась в ответ и направилась к подъезду. Теперь не надо бояться, что на лестнице встретится мадам Гасьон и будет приставать с игрой на арфе. Жаль ее все-таки. Жаль? Можно ли жалеть солдата, погибшего от пули в бою? Глупо. Он же солдат! Чего бы он и искал в бою, как ни пули? Победы? Победы достаются полководцам, а солдатам — пули!

В квартире было прохладно и пусто. Тараканы нагло шуршали на кухне. Один полз по стене над плитой и шевелил усами. Второй пытался напиться в сухой металлической раковине. Марго хмыкнула и не стала убивать их. Надоело. Какое ей дело. И она опять вспомнила. Никой Горофф! Обоссаться! Николай Горофф!

Марго вошла в свою комнату к почти законченным холстам. Она смотрела на них и медленно снимала куртку.

Добить! Добить их скорее! Получить свои тугрики от Жака и… И?

Кинув куртку на кровать, Марго с остервенением принялась за последние начатые холсты. Крася сразу три штуки. Сначала все — синим, потом все — зеленым. Где еще поставить такое пятнышко?

Это была игра. Такая игра. И она так увлекла Мар, что она очнулась только через несколько часов, когда услышала, как заискивающе заскулили собаки, приветствуя вошедшую в коридор Аурелию. Было слышно, как француженка с негодованием накинулась на тараканов в кухне. С ругательствами нацепила на собак поводки и повела Бонни с Пупеттой на прогулку.

Через некоторое время со двора донесся невнятный разговор Аурелии и новой жительницы розового дома — маленькой девочки. Потом разговор Аурелии и матери девочки. Вскоре Ау вернулась, помыла собакам лапы и чем-то зашуршала и загремела на кухне.

Насторожившись, Марго отправилась посмотреть, в чем дело. Она осторожно остановилась у косяка и увидела, как Аурелия, растрепанная, гневная Аурелия, Аурелия с закатанными по локоть рукавами водолазки, остервенело кромсает ножом свой старый мяч.

Она стояла спиной к Марго и кромсала на столе мяч. У нее были распущены волосы, и не было видно лица. И на правой руке, на предплечьи (с внутренней стороны) ясно был виден старый белый шрам.

— При-и-и-и-вет! — протянула Марго, глядя на старый белый шрам.

— Я отобрала у детей мяч. Лучше, я подарю им новый, — тряхнула головой Аурелия.

— Ты так дорожила им… — расстерянно сказала Марго, не сводя глаз со ш р а м а.

— Я ненавижу этот мяч! — сказала Ау и, поймав взгляд русской художницы, торопливо опустила закатанные рукава. Собрав резиновые обрезки, Аурелия понесла их к мусоропроводу.

— Все! — сказала она, захлопнув латунную крышку. — Этот мяч никогда больше никому не навредит.

— Ты веришь, что это сделал м я ч? — спросила Марго и вспомнила. …Лизонька рассматривала толстую книжку с картинками. Книжка называлась «Незнайка на Луне». В ней были прекрасные картинки, которые побудили Кошу учиться читать. Она все утро домогалась до бабушки, требуя, чтобы та сказала, как читаются те буквы, которых она еще не знала. Час она потратила, чтобы справиться с первой страницей. Вторая пошла лучше. Там попадались уже целые знакомые слова — их не надо было разбирать снова. И Лизавета начала получать удовольствие не только от победы над словосложением, но и от того, что начала понимать смысл написанного. Она послушно пообедала окрошкой и гречкой, которые приготовила бабушка, и снова заняла позу над книгой. После обеда ей понадобился еще час и несколько страниц, чтобы забыть о том. что есть слова и буквы. Произошло волшебство. Кошкина прочитывала абзац и перед ней представали чудесные картины книжного мира. И яркость этих картин была так велика и занимательна, что Коша оглохла и ослепла для реального мира.