Александра Салиева – Жестокий брак по-кавказски (страница 7)

Сердце ударило раз.

Второй.

Третий.

И вдруг сбилось.

– Алия… – голос Мадины прорвался сквозь ватную тишину. – Алия, ты меня слышишь?

Я попыталась кивнуть и не смогла. Колени подогнулись, ноги стали ватными, будто чужими.

– Всё, – твёрдо сказала она кому-то за моей спиной. – Хватит здесь стоять. Не видите что ли, что ей плохо?

Я почувствовала, как меня аккуратно, но настойчиво подхватывают под локоть. Потом второй. Меня почти несли, а я цеплялась за это ощущение – за руки, за плечо, за знакомый запах Мадины, как за единственное, что ещё держало меня в реальности.

– Тихо, тихо… – шептала она. – Всё уже. Всё прошло. Ты молодец. Ты слышишь? Ты сильная.

Сильная.

Слово отозвалось пустотой. Сейчас я не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя выжатой до последней капли.

Мы шли долго. Или мне так показалось.

Лестница, коридор, дверь…

Когда Мадина усадила меня на край кровати в моей комнате, мир снова качнулся, и я машинально ухватилась за покрывало.

– Посиди. Я сейчас воды принесу, – сказала она и развернулась на выход.

– Фархат… – вырвалось у меня. – Он где?

– С ним всё хорошо, – заверила Мадина. – Он с Сабитом и Мурадом. Я сказала, чтобы его не отпускали с кухни. Никто к нему не подойдёт, – добавила уверенно. – Я сама тоже прослежу.

Я закрыла глаза. Только теперь, когда непосредственная угроза исчезла, накрыло по-настоящему. Страх, запоздалый и липкий, поднимался изнутри, сжимал горло. В голове снова и снова звучало: «Я его забираю».

Когда Мадина вернулась с водой, я уже немного пришла в себя. Села ровнее, сделала несколько глотков, чувствуя, как холод растекается по горлу, возвращая контроль.

– Полежи немного, – сказала она мягче. – Я за Фархатом схожу.

Я благодарно кивнула. И ещё немного побыла наедине с собой.

Фархат вбежал в комнату почти сразу, как только Мадина открыла дверь по возвращению. С разгона уткнулся мне в живот, обхватил руками, как делал всегда, когда чувствовал, что со мной что-то не так.

– Мам, – пробормотал, прижимаясь щекой. – Тебе сильно плохо, да?

Я сглотнула ком в горле и обняла его в ответ. Крепко. Чуть сильнее, чем обычно.

– Ничего, солнышко, – сказала, целуя в макушку. – Просто устала.

Он поднял голову, внимательно посмотрел на меня своими слишком умными для пятилетнего ребёнка глазами.

– Тот дядя злой, – сообщил он просто.

Я поморщилась. И попыталась улыбнуться.

– Он больше не придёт? – продолжил Фархат, нахмурившись.

Я не ответила сразу. Провела ладонью по его щеке, по волосам, задержалась на линии бровей. Так похож… и так не похож.

– Я не позволю ему тебя обидеть, – сказала наконец. – Никогда.

– Я с тобой, – серьёзно кивнул он. – Я никуда без тебя не пойду.

Сердце сжалось.

– Не пойдёшь, – улыбнулась я, заставляя голос звучать уверенно.

Мы посидели так ещё какое-то время. Фархат рассказывал про Мурада, про то, какой вкусный сегодня приготовили хаш, как Сабит научил его прыгать с бортика аккуратно, чтобы не поскользнуться. Я слушала, кивала, впитывала каждое слово, каждый вдох, как запас воздуха перед долгим погружением.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

– Алия Юсуфовна… – тихо позвала Лейла. – Можно?

Я подняла взгляд на дверь.

– Заходи.

Она вошла осторожно, будто боялась сделать лишний шаг. Руки сцеплены, плечи напряжены, глаза бегали туда-сюда под ногами.

– Там… – начала она и осеклась.

Потому что дверь распахнулась шире – резко, уже без стука. Лейлу буквально отодвинули в сторону. Не толкнули – хуже. Как мебель. Как нечто, что не заслуживает даже внимания.

– Выйди, – бросила… Халиса Сабитовна.

Лейла замерла, растерянно глядя на меня. Я кивнула ей – коротко, почти незаметно. Поднялась на ноги, продолжая держать Фархата на руках. Девушка поспешно вышла и прикрыла за собой дверь. Свекровь осталась.

Она не спешила. Не кричала. Не суетилась. Прошла вглубь комнаты, остановилась, огляделась – медленно, оценивающе, словно проверяла, где и как я теперь живу. Где спряталась. Где посмела укорениться. Потом её взгляд упал на Фархата. И в нём не было ничего, кроме холодного расчёта.

– Значит, правда, – произнесла Халиса Сабитовна наконец. – Родила.

Я промолчала, лишь прижала сына ближе к себе. Он тут же крепко вцепился в мою одежду своими маленькими пальчиками. Карие глазки широко раскрылись, глядя на незнакомку с долей страха. После всех слов Нияза, наверняка, боялся, что кто-то нас всё-таки скоро разлучит.

Бедный мой…

За одно раннее утро столько всего уже свалилось на его хрупкие плечики. А Халиса Сабитовна самое худшее испытание из всех. У меня у самой внутри при виде неё всё опять задрожало. Что уж говорить о пятилетнем мальчике, с которым никогда не общались в таком тоне. Надо было отправить его с Лейлой, но что уж теперь…

– Я сразу поняла, что ты на это способна, – продолжила бывшая свекровь с отчётливым презрением. – Такие, как ты, всегда думают на несколько шагов вперёд.

Я вздохнула.

Мало мне Нияза было, теперь ещё её слушать приходилось.

Я бы и не слушала, но есть такой тип людей, которые пока не выговорятся, не сольют свой яд, не успокоятся и так и продолжат искать встречи и давить. Поэтому тут было проще сдаться и выслушать, чем пытаться выставить её вон. Отделаться одной единственной встречей, чем бегать от всех последующих. Да и сил уже не осталось спорить с кем-то. Хотелось поскорее остаться с сыном наедине.

Как же быстро они активизировались оба…

Признаться честно, я такого не ждала. Всё же расстояние от их дома до пацхи не один десяток километров, а за окном ещё раннее утро. Мы только-только открылись. А они уже здесь.

– Уходите. Сейчас же, – потребовала у женщины тихо, чтобы не пугать Фархата.

Халиса Сабитовна усмехнулась – тонко, почти снисходительно.

– Думаешь, я пришла скандалить? – прищурилась она. – Нет. Я пришла поговорить. По-взрослому, – сделала шаг ближе. – Думаешь, я не знаю? Не догадалась? Ты ведь специально родила. Чтобы потом прийти и шантажировать. Чтобы тянуть деньги из моего сына. Чтобы напоминать о себе. Чтобы однажды сказать: «Вот он, наследник Караевых».

Я в очередной раз поразилась вывертам её логики. Впрочем, эта женщина всегда видела во всём, связанном со мной, только плохое. По её мнению, я портила Нияза, делала его слабым, мягким, зависимым от себя. Видимо, решила, что снова испорчу. Теперь уже через Фархата.

– Вы сошли с ума, – покачала я головой. – Мой ребёнок…

Хотела сказать, что он не разменная монета, но не вышло.

– Не надо, – оборвала меня Халиса Сабитовна. – Не надо играть в мать при мне. Я таких слёз насмотрелась, что ни одна твоя и рядом не падала.

Она перевела взгляд на Фархата. Не с ненавистью. По-прежнему с чистейшим презрением смотрела. Тот не выдержал и уткнулся в мою шею, скрываясь таким образом от неприятного ему внимания. Я снова провела ладонью по его волосам.

Потерпи, малыш, скоро всё вернётся на круги своя…

– Думаешь, то, что он носит кровь моего сына, делает его равным нам? – брезгливо скривилась бывшая свекровь. – Ошибаешься. Он никто. Ничтожество, рождённое женщиной без чести. И такой «наследник» нам не нужен.