Александра Салиева – Отчим. Эта девочка только моя (страница 15)
– Откуда вы знаете, как надо?
– Когда я был маленький, мама часто пекла что-нибудь, а я сидел рядом и наблюдал. Тогда мне казалось это интересным.
Надо сказать, у меня неожиданно легко получилось представить Царского маленьким, сидящим на высокой табуретке и махающего ножками, с интересом следящего за действиями Екатерины Николаевны. Я даже улыбнулась такой милой картинке. Хотя раньше не представляла эту строгую женщину в подобном амплуа. Царские в принципе производили впечатление холодных и расчётливых людей. Да что уж там, до недавнего времени я и Касьяна видела таким же бездушным роботом, и лишь в последние дни начала подозревать, что это у него всего лишь такая защитная маска. Чтобы не доставали лишний раз.
– Наверное, это здорово, когда мама что-то готовит тебе, – призналась я негромко.
Нам с Эльвирой мама вот никогда ничего не готовила. Для этого у нас всегда были служащие. Даже воду и ту нам обычно заранее приносили в кувшинах в комнаты, чтобы мы не ходили на кухню сами. Отец считал ниже своего достоинства что-то делать самому, если это могли сделать другие. Маме тоже передалась эта привычка. Собственно, поэтому я и находилась здесь ночью, когда никого нет и никто не мог мне помешать. Или упрекнуть в том, что негоже такой, как я, заниматься подобным делом.
– Она готовила не мне, – ухмыльнулся Касьян. – Она так стресс снимает. Если её кто-то очень расстраивает или злит – десять яблочных пирогов, и самообладание Екатерины Царской вновь непробиваемо.
– Вот и мне посоветовали таким образом стресс унять, – призналась я. – Но пока я только ещё больше стрессую, – хмыкнула.
И уже даже не уверена, из-за чего больше: из-за готовки или из-за того, в насколько неправильном положении мы оба сейчас пребывали.
– Начала бы с чего-то попроще, – отозвался он. – Что это должно быть в итоге, кстати?
– Пирог с мясом и картошкой. Начинку я уже сделала. И даже не спрашивайте, как я училась чистить картошку. Скажу только, что для этого пришлось открыть бутылку вина. Без него всё было совсем плохо.
– Пальцы хоть целые остались? – усмехнулся мужчина и тут же перевернул мою ладонь, поднося ближе, чтобы тщательно рассмотреть на предмет возможных повреждений.
– Как видите, – смутилась отчего-то.
Просто он так смотрел… будто ему и впрямь не всё равно было.
– Да ты не настолько безнадёжна, оказывается, – выдал по итогу.
– Сама в шоке, – снова не сдержала я улыбки.
– А вино-то в распечатанной бутылке ещё осталось? – в его голосе тоже слышалась улыбка.
– Ну-у… половина, кажется, – призналась стыдливо.
Просто я первый бокал сразу залпом выпила, а уже потом цедить начала потихоньку. Но я как знала, самое слабое выбрала из запасов, а то бы сдулась ещё, наверное, в самом начале.
– Вторую половину, пожалуй, уничтожу сам, – решил Царский.
И… наконец отстранился. Вот только вопреки всему разумному вместе с облегчением я испытала и долю разочарования. За эти минуты я привыкла к его теплу и поддержке за спиной, и в одиночестве ощущала себя теперь несколько уязвимо.
Зато у самого Касьяна таких проблем не возникало. Как ни в чём ни бывало, уселся на ближайший стул и подтянул к себе ту самую бутылку. В отличие от меня, бокал ему был не нужен, пригубил прямо из горла. И было в этом что-то такое… что снова заставило меня улыбнуться ему. Такой он сейчас был развязный, и… домашний что ли? В брюках, с закатанными рукавами и бутылкой вина в руке. Как будто так и должно. Не в плане выпивки, а вообще.
– Мне вернуться? – полюбопытствовал Касьян, заметив мою реакцию.
И я поспешила покачать головой и отвернуться.
Чего и правда зависла? Ну, мужик, ну, красивый, так он всегда таким был. Я его если не каждый день, то всё равно часто видела. Но в том и дело, что видеть его, проходя мимо, это одно, а узнавать его, как он раскрывается при близком общении – совсем другое. Он ведь и правда будто другим сейчас был. Совершенно не похожим на себя. Ни грамма холодности и сдержанности, весь такой расслабленный, открытый и тепло улыбающийся. Мне улыбающийся! С ума сойти можно.
Пожалуй, недопитый бокал вина стоило тоже ему отдать…
Так, на всякий…
А то и без него мысли странные в голову вдруг полезли.
Свят-свят-свят!
Не придумала ничего лучше, как вернуться к пирогу.
Что у нас там по рецепту?
Ага, надо разделить тесто на две части и раскатать их в тонкие блины.
Ну-с, приступим!..
На самом деле под внимательным мужским взглядом готовить стало ещё нервнее, чем раньше. Постоянно казалось, что я всё делаю не так. Приходилось кусать губы то и дело, чтоб сдержать желание выгнать его с кухни, чтобы избавиться уже наконец от его пристального внимания.
Вот зачем так смотреть?
Я ж не его мама, пусть и тоже блондинка.
– А вы не хотите пойти переодеться? – не выдержала я всё-таки.
– Зачем? – искренне удивился он.
И, кажется, что-то начал подозревать, потому что следующий его глоток вина из горла вышел неспешным и тягучим, при этом мужчина так и не перестал пристально и немного насмешливо смотреть на меня.
Зараза!
– Ну, вы же с работы, устали, наверное, отдохнуть хотите, душ там принять, одежду на попроще сменить.
И, господи, заткните меня уже кто-нибудь! Опять я бред несу какой-то…
– Думаю, я вполне могу немного потерпеть это маленькое неудобство, зато так точно буду знать, что наш дом не сгорит по моему недосмотру, – заявил он встречно.
– До этого же не сгорел, пока я начинку делала, – пробурчала, чувствуя, как снова краснею от его намёка на мою кухонную несостоятельность.
Да, мне не приходилось до этого готовить. Но разве я виновата, что не нуждалась никогда раньше в подобном? Что родилась в семье, где за меня по дому всё делали другие? К тому же, разве он сам не в такой же семье вырос?
Как плюс, я так разозлилась, что раскатать тесто получилось быстро и как надо с первого раза. Дальше оставалось только смазать противень для выпечки маслом и постелить на него один из блинов, выложить начинку и накрыть вторым слоем теста. Про дырочки я тоже не забыла. Как и смазать верхний лист яйцом. Зачем нужно было последнее, я так и не поняла, но игнорировать этот пункт рецепта не стала. Выставила температуру и таймер на духовом шкафу, как было указано в найденной к нему в интернете инструкции и принялась ждать результата.
Получится, нет?
Наверное, я даже на экзаменах так никогда не волновалась, как сейчас. Экзамены вообще мне всегда казались простой ерундой. Пройти их не составляло труда. А вот готовка далась тяжело. Поэтому, чтобы занять себя ожиданием, я принялась убирать весь бардак, что устроила за эти часы. А пока занималась приведением в порядок рабочего места, Царский не только допил моё вино в бутылке, но и за новой сходил, и теперь сидел и потягивал из пузатого бокала креплёную мадеру, продолжая наблюдать за мной.
– Ты ведь в курсе, что тебе не обязательно этим заниматься? – прокомментировал он мой порыв наведения чистоты. – Утром и так кто-нибудь уберёт здесь.
– Во-первых, я виновата, значит мне и исправлять. Во-вторых, так проще пережить ожидание.
– А его надо
– Я на этот пирог два часа убила! – возмутилась, хватаясь за свой бокал с остатками вина. – Если он ещё и не получится…
Не договорила, запивая остатки мыслей одним долгим глотком. Заодно появился повод отвлечься ещё немного. На то, чтобы бокал сполоснуть. Ручками, да. Как до этого всю посуду. Просто посудомойкой я тоже пользоваться не умела, да и такое это себе отвлечение, если просто закинуть и сидеть ждать. Хотя ждать всё равно пришлось.
– Тогда сделаем другой, – договорил за меня мужчина, беззаботно пожав плечами.
– Тогда я точно сопьюсь здесь с вами, – усмехнулась я, усаживаясь на соседний стул и подставляя ему чистый бокал.
– Звучит не так уж и плохо, – по-своему согласился он со мной, заботливо наполняя его из своей бутылки.
Я аж забыла, что выпить с ним собралась, уставившись на него в замешательстве.
– А разве вам не положено по статусу отговаривать меня от такой утопии?
– С чего бы? – вопросительно выгнул он бровь. – Я не твой отец и даже не опекун. И ты уже три года подряд как совершеннолетняя.
– Ну вы же типа муж моей матери и всё такое, а я её дочь.
– У всех свои недостатки, – неопределённо хмыкнул он, делая очередной глоток.
– И мой – это вы, я поняла, – фыркнула в бокал.
И тут же язык себе прикусила, когда он вкрадчиво переспросил:
– Я?
Вот же, блин…
Кажется, пора завязывать с алкоголем.