Александра Салиева – Невинная игрушка зверя (страница 5)
– Хотя желание у меня всего одно. Тебя хочу…
Снова нависает надо мной непозволительно близко. Пугает меня. И вместе с тем от такой прямолинейности внутри что-то откликается волнующим прибоем. А может всё дело в этом его взгляде, что при виде меня постоянно ярко загорается. И ещё я только сейчас понимаю, что не чувствую его запаха. Совсем. Но… как такое возможно? То есть как, я могу представить, но… зачем?
– Почему ты ничем не пахнешь?
Запоздало прикусываю себе язык.
Молодец, Доминика, лучшего ты и совершить не могла!
– А должен? – задумчиво смотрит на меня оборотень.
Кажется, и вовсе подвисает от моего вопроса.
Я же ругаю саму себя за свой длинный язык. Вот как сейчас он догадается о моей истинной сущности, и всё, точно не сбежать будет. Именно поэтому, пока он зависает на моём вопросе, я ныряю ему под руку и мчусь со всех ног, куда глаза глядят.
– Моя спальня, фейка, если что, в другой стороне, – доносится мне в спину.
Да хоть где!
Бежать! Бежать из этого места! Как можно скорее. Пока он и впрямь не задумался о моём происхождении. Не то, чтоб я его стыжусь… скорее из-за него моё положение может серьёзно так усугубиться. А если он узнает, чья именно я дочь, то этот дом и вовсе станет моей тюрьмой. Собственно, потому я до сих пор и не призналась ему, кто мой отец, хотя упоминала о нём уже не раз в нашей беседе.
– Выход из дома, кстати, тоже, – слышится следом.
А то я не знаю!
Но я же не дура, чтобы рвать когти в очевидном направлении? Туда, где меня по-любому ждут!
Зато, прогуливаясь сегодня по этому огромному особняку, я запомнила, где есть открытые окна. К одному из них я и спешу теперь. В углах отмечаю статуи. Уронить бы одну из них ему на голову, но остановиться – значит потерять время и попасться в его лапы. Пусть он и не спешит меня догонять, я чувствую, что он не отстаёт. Не отступает. Поэтому даже не оборачиваюсь назад.
Впереди виднеется спасительное окно, и я делаю последний рывок, прибавляя в скорости. Мне остаётся совсем немного, когда меня накрывает его огромная тень. Прижимает к полу своей тяжеленной тушей, и я тихо выдыхаю, боясь лишний раз пошевелиться.
В голове, как на повторе бьётся: «Не беги. Замри. Подчинись».
Три обязательных завета, которые нужно помнить при встрече с альфой.
Я нарушила их все не один раз за вечер.
Но сейчас и впрямь замираю, кожей ощущая близость его зверя. Волны подчинения одна за одной пронзают меня, заставляя дрожать и дышать через раз. И я вынужденно подчиняюсь тому, кто в разы сильнее.
– Всё, фейка. Добегалась.
Каин тяжело дышит надо мной, не спеша с меня слезать. Да и не собирается вовсе. Слишком отчётливо упирается в мою попу его возбуждённый прибор.
– А может ещё немного побегаем? – предлагаю.
Заодно я на этот раз получше продумаю этот свой побег.
– Нет, сладкая. Всё. Харэ испытывать моё терпение. Поиграли и хватит, – отзывается оборотень, потянув за край простыни на мне, служащей прикрытием. – Теперь играть по моим правилам будем. Они простые. Ты подчиняешься и не выносишь мне мозг, и тогда я тебя осчастливлю.
Чёрный шёлк под силой чужой хватки стремительно и подло покидает моё тело. А мне в голову приходит идея. Безумная. Опасная. Но едва ли это хуже, чем уже есть. Поэтому я даже не раздумываю особо.
– Ладно, – сдаюсь, расслабляясь. – Твоя взяла.
Я развёрнута к нему лицом в тот же миг. В чёрных глазах снова горят золотистые искры, пока Каин пытается обнаружить во мне какой-либо подвох. Но вот чего не ожидаю, так услышать:
– Поцелуй меня, феечка, – решает он в итоге.
Просьба настолько неожиданная, что я не сразу соображаю, как на неё лучше реагировать. Да и новая идея о собственном спасении не включает ничего подобного. Да и вообще! Зачем мне его целовать? Я не хочу!
– Можешь считать это бонусом за покорность, – усмехается он, легко считывая мои эмоции.
– А я не умею, – выпаливаю вперёд мысли.
И в этот раз даже не вру.
– Правда не умею, – повторяю. – Никогда раньше не целовалась, – признаюсь открыто.
Может его это хотя бы остановит?
Ну зачем такому, как он, такая девочка-неумёха, как я? Ему же явно хочется чего-то более полноценного, а с девственницами мороки больше, чем удовольствия. По крайней мере, так парни в универе говорят.
А Каин… молчит. Только разглядывает меня теперь пристальней прежнего. С каким-то даже недоверием. Которое очень скоро сменяется предвкушением.
Ой-ёй, кажись, я ошиблась в выводах. Сильно ошиблась. Потому что вместо ожидаемого мной эффекта всё только хуже становится. Мужская ладонь зарывается в мои волосы, фиксирует за затылок, не позволяя отвернуться, а затем его губы врезаются в мои.
Я не спец в поцелуях, но то, что происходит дальше, поцелуем всё равно не назвать. Каин вторгается языком в мой рот, словно завоеватель, присваивая территорию. Ему не требуется моё разрешение. Он поглощает весь мой воздух. Отбирает жалкие крохи того сопротивления, что я ещё могу оказать. Я и не сопротивляюсь больше. Разве что пару раз бессильно стучу ладошкой по твёрдому мужскому плечу, прежде чем окончательно сдаюсь этому безжалостному напору.
Всё, нет меня…
Поглотило. Стёрло. Превратило в нечто совершенно иное.
Никак иначе не объяснить, почему в какой-то момент я и сама увлекаюсь, уже не отталкивая, цепляясь за мужскую рубашку.
– Вот видишь, ничего сложного, – хрипло выдыхает Каин, как только отрывается от моих губ.
И тут же снова целует. На этот раз мягче, неспешно, тягуче. Словно собирается распробовать меня на иной лад. Медленно скользит языком по моим губам, пока я, кажется, так же медленно умираю.
– Охуенно вкусная ты, маленькая феечка.
Не особо вникаю в слова. Пульс долбит в висках слишком громко, чтобы я могла их расслышать как следует. Ладошки потеют, пока его собственные окончательно лишают меня прикрытия. А вместе с тем и губы скользят ниже по подбородку на шею.
Вот когда я резко прихожу в себя. Но первая же попытка избавиться от него оборачивается неудачей, а мужские губы спускаются ниже. Замирают у самых сосков. Опаляют один из них своим горячим дыханием. И я снова обмираю от ужаса. Потому что… всё-таки до ужасного приятно, когда он прикасается именно к ней. Пытаюсь съёжиться и не допустить ничего подобного, но, конечно же, бесполезно. Внутри снова нарастает паника. Но уже не из-за него, а от реакции собственного тела. Мне не должно нравиться, но нравится. Язык неспешно обводит ореолу, губы аккуратно прикусывают вершину, и меня выгибает навстречу обжигающему прикосновению.
«Не смей!» – кричу и ему, и себе мысленно.
На деле с губ срывается довольный стон.
Мозг атакуют импульсы жестокого удовольствия, которому просто невозможно противостоять.
Лунная богиня, убей меня!
Чтобы я больше никогда не чувствовала ничего подобного!
Крепко жмурюсь, до болезненных судорог в пальцах цепляясь за мужские плечи.
– Нет, нет, нет, – повторяю то и дело нам обоим.
Вот только Каин если и слышит, то не слушает. Он тоже прекрасно понял, что моя грудь – моя слабость. И теперь играет на ней, как виртуозный скрипач, управляя моими желаниями, заставляя желать намного больше.
Так неправильно.
Но так приятно…
На глаза попадается то, о чём я успеваю подзабыть за всем этим, и я недолго думая, исполняю, наконец, задуманное. Сгибаю ногу в колене и резко выпрямляю, со всей дури врезаясь стопой в основание статуи танцующей девушки в восточном одеянии. Через тройку таких ударов, у меня всё-таки получается её раскачать. Та начинает шататься, и я с замиранием сердца слежу за тем, как она переваливается с одного угла на другой, после чего всё-таки падает. Прямо на нас с Каином. Прямо ему на спину. Оставляя на его затылке огромную шишку.
Ой, мама, надеюсь, я его не убила…
Глава 3
Громкий долгий звонок разносится по огромному особняку и слышится даже здесь у дальних ворот. Я нервно расправляю на себе повязанную на манер сарафана простыню, завязанную сзади на шее, и жду, когда мне откроют, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, ворота распахиваются, и я вхожу в небольшой дворик с широким крыльцом, над которым горит одинокий уличный фонарь.
Стоит мне подойти ко входу, как дверь широко распахивается, позволяя рассмотреть застывшую на пороге фигуру массивного светловолосого оборотня с насмешливым взглядом светло-карих глаз. У него в руках телефон, в котором слышно чьё-то недовольное рычание. Знакомое такое рычание. От него мурашки ужаса расползаются по всему телу, и я едва сдерживаю желание развернуться и сбежать из этого места. Особенно, когда следом доносится:
– Нашлась твоя пропажа. И искать не пришлось.
Ой, папочка…
А это именно он. Убеждаюсь в том, как только дядя Лукас передаёт трубку мне.