Александра Салиева – Монстр в её сердце (страница 8)
– Отпусти меня, ты – придурок! – извивается и сопротивляется, как может, Марго. – Сам ты извращенец, постоянно меня лапаешь!
И уже сказав это, замечает, что в классе царит тишина. Все жадно прислушиваются к их перепалке. А вот Захару хоть бы что.
– Так ты же сама выбежала меня встречать, – продолжает веселиться за её счёт.
Но на ноги ставит. Аккурат возле её парты. Марго тут же отходит от него как можно дальше и начинает приводить себя в порядок. Явно едва сдерживаясь, чтобы вновь не ответить какой-нибудь гадостью ему. За это время и Захар успевает поправить её парту. Оба так и не говорят больше ни слова друг другу, усаживаются за неё. В этот момент на пороге появляется Полина Семёновна – учитель обществознания. Теперь захоти кто уйти, не получится. И это хорошо, меньше шанса сотворить глупость. Хотя под кожей весь урок зудит, толкая пойти и убедиться, что с моим психованным монстром всё в порядке.
Как же я его ненавижу!
В том числе за то, что даже теперь, после его жестокого предательства, меня по-прежнему непреодолимо тянет к нему. Всего лишь одним глазком посмотреть. Прикоснуться. Пока он спит и не видит. Не почувствует. Не узнает. Зато меня, глядишь, отпустит, наконец, эта ломка.
Я будто вновь оказываюсь в своём первом дне в этой школе. Когда впервые увидела Богдана. Ощутила эту тягу. Поддалась ей настолько, что отправилась на его поиски, когда он не пришёл на урок, хотя в этом не было смысла. И лучше бы и впрямь не ходила. С этого и началась наша с ним эпопея ценою в моё разбитое сердце.
Не знаю, откуда во мне берутся силы не поддаваться этому безумству. Но я отсиживаю все уроки, даже близко не подходя к медблоку. Впрочем, тому немало способствует Илья. Он же по моей просьбе не подпускает ко мне Захара. Пусть брат Богдана и не виноват ни в чём, но он как лишнее напоминание о случившемся. Лучше вообще не общаться. А то не ровен час я в самом деле сотворю какую-нибудь глупость. Хотя Илья воспринимает всё крайне неправильно.
– У тебя что-то с ним было? – кивает вслед блондину, когда тот, сдавшись, идёт вслед за Марго на выход из класса.
– Если только давно и неправда, – хмыкаю неловко.
И радуюсь, что Захар этого всего уже не слышит.
А вот Илья на мой ответ широко и довольно улыбается.
– Хорошо, – сообщает, кивнув.
– Хорошо? – смотрю удивлённо на него.
– Что давно. Он тебе не подходит.
– Да? И почему же? – смотрю на него заинтересованно.
– Пытаться залезть под юбку девушки брата, стоит тому отвернуться – это дно.
Вот теперь я смеюсь.
– Да это он над ней так прикалывается, не бери в голову. Захару нравится выводить людей на эмоции. Да и против брата он никогда не пойдёт.
Сперва говорю, затем уже призадумываюсь над тем, насколько я могу быть не права. Я ведь и в Богдане когда-то была уверена, а вышло…
И зря я опять вспоминаю о нём. Настроение вновь портится до отметки ниже нуля.
– Я и не беру, – пожимает Илья плечами. – Так, просто к слову пришлось. Меня на самом деле только один-единственный человек во всей этой школе интересует.
Смотрит на меня при этом так, что не получается усомниться в том, кто именно его интересует.
– Не стоит, – говорю, как есть. – Я совершенно неподходящий объект для такого интереса, поверь.
Сознание снова наполняет горечь обиды, и я спешу отвернуться от сидящего рядом к окну. За ним падает пушистый снег. На горизонте виднеется сосновый лес, маня своей дикой первозданной красотой. В ушах отдалённым эхом свистит ветер, смешанный с тихим смехом. И сердце принимается наяву стучать излишне быстро от этих воспоминаний. Когда только позабудутся!
– Для какого, такого? – не сдаётся Илья. – Ты же даже не знаешь, что у меня за интерес к тебе, – приводит доводом следом.
– В самом деле? – хмыкаю со всем переполняющим меня скептицизмом, повернувшись к нему обратно.
– Да, – с важным видом кивает Илья. – Я тоже не ищу отношений. Но мне нужен друг. Будешь моим другом?
– Другом? – усмехаюсь. – Другу не дарят цветы, – кошусь на бордовый бутон, что теперь покоится на подоконнике в узкой вазочке, одолжённой в учительской.
– Кто сказал? Есть какие-то особые правила дружбы, о которых я не знаю? – усмехается парень.
И вдруг подаётся вперёд. Я бы отшатнулась, да некуда. Максимум получается лишь отклониться. Илья протягивает руку, подхватывает выбившую из косы тонкую рыжую прядь и заправляет её мне за ухо. Да так и замирает на мгновение в таком положении. Пальцы обжигают чувствительную точку за ухом и под мой резко спятивший пульс едва осязаемо скользят по шее вниз. Вот когда я прихожу в себя и перехватываю чужую ладонь, останавливая её поползновения. Но Илья и здесь выкручивается. Переворачивает наши руки, мягко проводя по моим пальцам своим большим. Снова заставляя моё бедное сердце срываться в ускоренный забег.
– Играешь на чём-нибудь?
Вопрос настолько неожиданный, после всех его действий, что я несколько теряюсь.
– Что? – смотрю на него в растерянности.
А глаза у него и впрямь очень красивые. Нереально. Будто воды Мальдив разлились по радужке. Завораживающее зрелище. Особенно, когда они так близко к тебе.
– У тебя пальцы музыкальные. Длинные, тоненькие, гибкие. Как раз для игры на пианино, – поясняет Илья.
Смотрю на свою ладонь, не особо понимая, где он увидел в них гибкость. По-моему, моя рука чистое дерево. Мне ею даже шевелить толком не удаётся. Как парализовало. Да что уж там, язык и тот едва ворочается во рту.
– Нет, я не играю, – выдавливаю из себя кое-как.
– Могу научить, если хочешь.
И я зачем-то согласно киваю.
И лишь когда громко хлопает дверь за вернувшимися Захаром и Марго, резко прихожу в себя.
– Отлично. Тогда встречаемся сегодня вечером в музыкальном классе. Скажем, часиков в шесть. После ужина.
В относительной тишине класса его голос кажется слишком громким. Замечаю, как притормаживает Захар, одаривая нас с ним хмурым взглядом, но вслух ничего не говорит, усаживается за парту вслед за Марго.
И я, глядя на них, думаю, а почему, собственно, нет?..
Глава 3
После шести все ученики обычно проводят время в общей гостиной и в учебной части здания мало кого можно встретить. Меня и вовсе никогда. Разве что у Миры, в библиотеке. И, честно признаться, я самой себе объяснить не могу, зачем иду на встречу с Ильёй. Не так уж мне хочется с ним встречаться. Но он ведь ждёт. Не динамить же парня? Тем более, раз сама по дурости согласилась на предложение.
Не живётся мне спокойно, одним словом.
За окном всё ещё идёт снег. Здесь, на севере, он почти всю зиму не прекращается. Безумно холодно, но и невероятно красиво. В моём родном поясе температура зимой не опускается ниже пятнадцати градусов и от снега зачастую одно название. Дай бог, сантиметров двадцать нападёт снежного покрова.
Эх, надо было соглашаться на условия отца Богдана, когда он предлагал мне сделку, при которой я бросаю его сына, а он оплачивает мне учёбу в лучшем университете страны и даёт высокооплачиваемую должность в дальнейшем. Но я же дура верная и наивная, отказалась. Но кто же знал, что этот гад окажется прав, и Богдан и впрямь использует меня, чтобы ему насолить? Я же до последнего верила в обратное. А могла быть при бонусах. Обидненько прям. Но что уж теперь. Что выбрано, то выбрано. Да и не жалею я о том своём решении. Даже знай я изначально, что со стороны Богдана это всё игра, я бы всё равно не стала сотрудничать с его отцом. Такие люди стелют мягко, а спать потом очень жёстко. А проблем мне и без того хватает, чтобы ещё и в долгосрочное рабство себя продавать.
И, чёрт, опять я об этом всём думаю!
Обещала же себе забыть и не вспоминать.
Но проще сказать, чем сделать.
Теперь, когда Богдан вновь рядом, невозможно думать о чём-то другом.
Где он? Как он? Чем занимается? С кем…
В груди давит от ощущения очередного предательства, а воображение ярко рисует, как мой ненавистный монстр обнимает Марго, целует, шепчет всякие нежности и не только, а она довольно смеётся и распутно подставляет себя под его губы.
Твою мать!..
Перед глазами аж меркнет на мгновение от подобных мыслей.
Хотя нет. Не во мне дело. В школьном электричестве. И без того тусклый свет ламп мигает ещё несколько раз, прежде чем окончательно гаснет. В том числе и фонари снаружи. Камеры слежения и те перестают функционировать, судя по отсутствию красных индикаторов на них. Коридор погружается в непроглядную тьму.
Я невольно прохожу ещё пару шагов и замираю, осматривая тёмное пространство вокруг. До музыкального класса остаётся где-то тройка десятков метров и один поворот, но в такой тьме до него дойти довольно проблематично. Да и страшновато, если честно. Всё кажется, будто в невидимом пространстве кто-то есть, и он вот-вот меня схватит.
Или не кажется…
Моей руки и впрямь кто-то касается. По инерции шарахаюсь прочь, и тут же оказываюсь прижата к твёрдому телу. Явно мужскому, судя по разнице в росте. В мыслях проносится всё самое плохое, но прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, мой рот оказывается запечатан ладонью. А над ухом раздаётся хриплое и злое:
– Не сопротивляйся, ведьма. Бесполезно.
Сердце делает удар и резко ухает вниз в мгновенном осознании, кто именно находится за моей спиной. Чьи именно руки обнимают меня. Кому принадлежит этот грубый голос.