Александра Салиева – Монстр в её глазах (страница 7)

Ладно, кое-что в этом месте мне нравится. Зимняя красота. В моём родном городе сплошь асфальт и унылые серые здания, здесь же вокруг сплошной лес и просто огромные сугробы снега. Ощущение, будто ты находишься в самой настоящей сказке. Или внутри ожившей открытки.

Школьное здание напоминает лестницу в форме Г. Во дворе находится огромное спортивное поле с беговой дорожкой. Первой ступенью и на первом этаже располагается спортзал, бассейн, медицинский кабинет, столовая и кабинеты администрации, возле одного из которых нахожусь сейчас я. Вторая ступень и второй этаж отведены под учебные классы. Третья, четвёртая и пятая ступени отданы под жилые помещения для учеников и учителей. Мне предстоит подняться на пятый, под самую крышу.

Без очков и из-за густого снегопада мне сейчас сооружение совсем не видно, но я хорошенько рассмотрела его по приезду сюда, пока мне проводили экскурсию по округе. Но что тогда, что сейчас, единственное, о чём я мечтаю, – поскорее свалить отсюда. Вот только пока если я куда и сваливаю, то к себе. Отталкиваюсь от подоконника, к которому прислонилась чуть ранее, и иду в направлении лифта. Правда дойти не успеваю. На повороте, ведущем к нему, кто-то хватает меня сзади и, зажав рот рукой, затаскивает в двери столовой. Те закрываются, оставляя меня с моим похитителем наедине в полнейшей темноте.

Сердце совершает ещё три удара, прежде чем замирает. Меня буквально парализует страхом. Темнота разбавляется рычанием из прошлого, и сознание кроет знакомой паникой. Ладонь на моём лице душит. Перед глазами плывёт. В сознании вспышками ярких кадров мелькает другая ночь, росчерки когтей и капли крови на лице. Ноги подгибаются. Я почти обмякаю в чужих руках. В то время как рычание в моей голове становится громче и ближе. Раны на животе печёт, будто по ним снова ведут чем-то острым, грубо вспарывая кожу. Больно. До вскрика и слёз.

– Тихо, – обжигает висок тихий шёпот.

И он как самый верный катализатор к сопротивлению. Голос не возвращается, но паралич отступает, чем я и пользуюсь, принимаясь извиваться в чужих руках в стремлении избавиться от них. Хватка становится сильнее. Вот только и моё отчаянное сопротивление тоже не слабеет. Я изо всех сил стараюсь вырваться. Живот пронзает болью уже не только в моих мыслях, в действительности – тоже, но я не обращаю на это никакого внимания. Я должна спастись и спасусь, остальное не важно.

– Чтоб тебя! – слышится подкреплённое ругательством, когда моя нога попадает по чужой. – Ведьма, мать твою, да успокойся ты!

Тихий голос что-то задевает внутри, но паника слишком сильна, чтобы в полной мере понять, что именно. Пусть он меня уже просто отпустит, отойдёт и не подходит больше. А в ответ на мои действия вновь слышатся злые ругательства. Игнорирую. Снова и снова пытаюсь избавиться от чужого захвата, которое с каждым мгновением становится сильнее. Перед глазами уже не просто плывёт, я вообще больше ничего не вижу. Господи, ну пожалуйста! Помоги мне хоть немного!

– Да ёпт! Влада!

Сильные руки резко разворачивают лицом к своему обладателю, а затем я снова задыхаюсь, но уже от иного. На миг окружающий мир темнее прежнего становится. В следующий – исчезает. Его затмевает поцелуй. Грубый. Жадный. Глубокий. Захватнический. До сбитого дыхания и полного ступора. И тихого с хрипотцой:

– Тише, ведьмочка моя. Тише. Успокойся. Это всего лишь я. Я.

И я и правда успокаиваюсь. В сознании проясняется, пока я, жадно глотая ртом воздух, всматриваюсь в темноту, пытаясь различить в стоящем передо мной знакомые черты, сопоставляя их с услышанным.

– Богдан? – переспрашиваю недоверчиво и так же тихо, как он.

– А что, в этой школе есть ещё кто-то, с кем ты целуешься сегодня? – становится мне язвительным ответом.

С шумом выдыхаю.

– Нет, – признаюсь непонятно зачем, продолжая всматриваться в темноту с очертаниями его фигуры в ней.

Без очков это сделать не так просто, но в целом проблем с этим не возникает. Они возникают чуть позже, когда до меня всё же доходит вся абсурдность происходящего. Та самая, где Богдан схватил и затащил меня куда-то непонятно зачем, напугав до остановки сердца, а потом поцеловал. Опять! На смену удивлению приходит негодование.

– Какого чёрта ты творишь, придурок ненормальный? Я чуть инфаркт из-за тебя не схватила!

В дополнение к словам ещё и по плечу его бью. Чтобы хоть немного дошло, что так делать не стоит. Я же реально чуть душу богу не отдала от страха. Решила, что в этот раз мне точно конец. А он… снова зажимает мой рот ладонью. И это вместо того, чтобы извиниться за содеянное! Конечно же я снова мычу и сопротивляюсь.

– Тише ты, – шипит Богдан зло, уворачиваясь от моих ударов. – Иначе они услышат.

Да плевать мне, кто там нас услышит! Пусть уже отпустит меня, наконец!

– Пусти! – мычу и брыкаюсь.

– Да, млять, Влада, заткнись, если не хочешь, чтобы нас увидели вместе, да ещё в обнимку.

– Нет, а кто виноват, что мы здесь в такой позе находимся?! – возмущаюсь ответно, пиная его в ногу.

И тут же замолкаю. Сразу, как только за дверями слышатся голоса.

– Ну и где она? – протяжно ноет какая-то девица.

– Должна быть где-то здесь, – хмуро отвечает другая.

– Может она до сих пор у психички? – с сомнением произносит третья.

– Психичка у психички, – смеётся первая.

Не сразу я понимаю, что голоса мне знакомы. Подружки Марго, хотя её самой не слышно. И вместе с ними ещё одна мне незнакомая. А может и не одна. И… они меня ищут? Зачем? Смотрю на Богдана, но в темноте его лица не видно, а потому мой немой вопрос остаётся без ответа. А вслух спрашивать не вариант. Голоса девушек становятся ближе.

– Да нет её здесь, – доносится у самых дверей.

– А где она тогда, по-твоему? Здесь больше некуда идти.

– Спортзал, тренажёрка, бассейн, столовая…

– И всё это в нашей стороне, идиотка. Если бы она туда пошла, мы бы обязательно столкнулись.

– Может просто разминулись?

– Нет. Она точно где-то здесь. Я чую.

Я тоже чую. Большие такие неприятности. Просто огромные. Ведь за дверями теперь слышатся не только их голоса, но и шаги. Тормозят аккурат возле входа, за которым притаились мы с Богданом.

Вот что за непруха? Второй раз за день попадаюсь на горячем и опять вместе с этим невыносимым типом. Будто мало мне проблем из-за него с его девушкой. Не удивлюсь, если и ищущая меня компания тоже с её подачи теперь поджидает здесь, чтобы устроить тёмную.

И это только первый день!

Можно меня вернуть обратно в родную школу? Где есть друзья, нормальные одноклассники и никаких проблем с чужими парнями. В смысле их вообще нет, парней этих.

– Да нет её здесь! – слышится где-то в стороне. – Вы, как хотите, а я пошла. Не собираюсь попадаться на нарушении комендантского часа. У меня это будет уже третье, совсем не хочется проводить сутки в изоляторе.

Голоса постепенно затихают, но мы с Богданом не спешим расходиться. Не знаю, почему не уходит он, а я просто опасаюсь возвращения недружелюбной компании. Только когда все посторонние звуки окончательно стихают, а с моего лица исчезает его ладонь, я, наконец, отмираю.

Что это вообще было?

Как задумываюсь, так и забываю. Покоящаяся до этого ладонь на моей талии скользит ниже, вмиг возвращая меня в реальность, где Богдан и я снова опасно близко. Тут же спешу разорвать прикосновение.

– Зачем они меня искали? – отстраняюсь от него, чутко прислушиваясь к происходящему по ту сторону дверей.

Всё время кажется, что они вот-вот вернутся и тогда мне точно несдобровать будет. Не сегодня, так завтра.

– Догадайся, – язвительно отзывается Богдан, засовывая руки в карманы.

– Она, что, всё-таки узнала про тренажёрку? – смотрю на него в ужасе.

Ничего иного на ум не приходит, из-за чего бы ещё меня могли искать подружки Марго. Только если по её распоряжению.

– Она? – переспрашивает Богдан.

– Марго.

– Причём тут Марго? Её с ними не было.

– Зато её подружки были.

И это уже говорит само за себя. Но видимо лишь для меня одной.

– И? – уточняет Богдан всё так же непонимающе.

Вздыхаю, начиная раздражаться от его тупости. Он серьёзно не может сложить два и два? Когда даже я, будучи новенькой в этой школе и в их классе, смогла.

– Твоя девушка – единственная, кому я сегодня перешла дорогу. Ну не из-за Захара же они на меня ополчились? – огрызаюсь невольно и потираю шею, размышляя о том, стоит ли вообще этой ночью возвращаться к себе в комнату при таком раскладе, или лучше переночевать где-нибудь в ином месте.

Я никогда раньше не подвергалась насмешкам и издевательствам со стороны одноклассников и прочих знакомых, но видела, как от этого страдают другие. Каюсь, ни разу не вмешивалась в эти разборки, а вот теперь, оказавшись на месте тех жертв, задумываюсь, что было бы неплохо иметь поддержку. Сегодня мне помог Богдан, но не факт, что в следующий раз он будет рядом или захочет снова помочь. Я вообще не понимаю, что им движет. Сперва кривится и сбегает, затем целует, теперь защищает. При этом огрызается по малейшему поводу.

Странный тип, от которого лучше и впрямь держаться подальше. И не только потому, что у него девушка имеется. Он сам как бомба с часовым механизмом, никогда не знаешь, когда рванёт. Тут Захар прав.

– Причём тут Захар? – интересуется мрачно Богдан.

Настолько мрачно, что в помещении и том становится будто темнее прежнего, даже его силуэт уже почти не виден в свете уличных фонарей. Невольно передёргиваю плечами и кошусь на выход. Кажется, пора заканчивать наше ночное рандеву и расходиться по своим делам.