Александра Салиева – Монстр в её глазах (страница 13)
Честно говоря, я настолько уже замёрзла, что мне всё равно на их перепалку. Кто и что будет делать. Просто пустите меня уже куда-нибудь, где я смогу принять горячую ванну, выпить не менее горячий чай и зарыться поглубже в одеяло. Поэтому сама же заранее протягиваю руки. Их тут же обхватывают другие и тянут наверх. Я как могу перебираю ногами по стене, чтобы облегчить действия моего помощника. Ещё через миг почти взлетаю, когда Богдан подставляет свои ладони, чтобы я могла опереться, а затем резко подкидывает вверх. Опомниться не успеваю, как оказываюсь сидящей на подоконнике. А передо мной…
– Ой, – теряюсь, столкнувшись взглядом со знакомым взором полуголого парня.
Бли-ин… А можно меня лучше обратно вниз?
– Всё хорошо, красавица? – интересуется тот, кто мне помог.
Дважды, оказывается. Сперва днём, когда я искала Богдана. И сейчас. Но не в этом проблема, а в том, что мой помощник снова пребывал почти раздетым. Тонкие пижамные штаны не в счёт.
Боже, за что?!
– Да. Спасибо, – шепчу, чувствуя, как к щекам приливает кровь, несмотря на холод за спиной.
– Ну и ладненько. Иди ко мне…
– Измайлов! – доносится гневное с улицы, и я вижу перед собой довольную ухмылку.
– Да не трогаю я твою рыжулю, не трогаю, – отступает от меня парень, слегка посмеиваясь.
Но руку всё равно протягивает, помогая мне спуститься с подоконника на пол. От предложения не отказываюсь. Я настолько замёрзла, что ноги едва сгибаются, так что его помощь приходится очень кстати. А как только оказываюсь на своих двоих и отхожу, к нам присоединяется и Богдан. И конечно же, быстро замечает наши соединённые ладони. Не знаю, почему, но я спешу тут же разорвать более ненужное прикосновение. Точно не потому, что в карих глазах опять вспыхивает злость на меня. Наверное, мне просто до сих пор немного стыдно и не по себе из-за произошедшего утром в мужской раздевалке. Или не немного. Потому что именно в этот момент из двери сбоку выходит ещё один знакомый по раздевалке парень. И опять в одном полотенце.
– У тебя появилась лишняя челюсть? – вместе с тем слышу за своей спиной от Богдана.
Парень замирает на месте всего на мгновение, после чего тут же стремительно скрывается обратно в ванной, захлопывая за собой дверь. Да мы и сами тоже надолго не задерживаемся. Богдан ловит мою руку и тянет за собой на выход из комнаты.
– Слушай, Вяземский, а ты чего опять такой злой? – с виду невинно интересуется Измайлов нам в спину.
В ответ получает грубое «Захлопнись» и громко ударившую о косяк дверь. Я всё ещё смотрю себе под ноги. Теперь уже потому, что в коридоре мы оказываемся далеко не одни. И каждый встречный одаривает таким взглядом, что мои только переставшие пылать смущением щёки принимаются гореть с новой силой. Даже отсутствие очков не мешает разглядеть скабрезные ухмылки на их лицах. И ничего, что мы с Богданом вымокшие до нитки и замёрзшие до льдинок на мокрых волосах.
Ужасный день. Просто ужасный. Страшно представить, какие слухи вскоре будут гулять по школе о нас с ним. А уж как на это отреагирует Марго… Сдаётся мне, любая тёмная покажется мне детской шалостью по сравнению с тем, что будет в действительности.
– Богдан, – зову своего провожатого. – Богдан, пусти, я дальше сама, – прошу, дёргая рукой.
– Сама ты будешь, когда я доведу тебя до нужной двери, – не соглашается со мной парень.
И дальше упрямо тянет за собой. К лестнице.
– Да я правда сама могу…
– Ты этим утром до качалки уже смогла сама, знаю я, как ты сама, видел только что, – огрызается Вяземский.
Вот тут я удивляюсь.
– Я тебя не понимаю, – говорю, как есть.
Ответом становится угрюмое молчание. А через несколько пролётов лестницы мы вновь оказываемся в коридоре. И этот этаж совсем не мой, тоже мужской.
– Вы нас тут не видели, – бросает скупо Богдан на встречные заинтересованные взгляды тех, кто попадается нам на пути.
Эти ребята младше года на два или три, чем мы. И они тут… полы моют? Да ещё и в такое время? Кажется, всё именно так и обстоит, судя по тому, как двое из шести тщательно размазывают воду швабрами по полу, а третий, прежде чем ответить моему сопровождающему, использует инвентарь в качестве шеста, на котором банально виснет.
– Конечно не видели, нас же тут и самих вроде как нет, – во все зубы нам улыбается.
Я не особо понимаю, в чём смысл, но не спрашиваю, ведь Богдан забывает о них так же быстро, как вспоминает, продолжает тащить меня за собой. Решаю, что к другой лестнице, которая поможет попасть в женское крыло, но на деле мы сворачиваем к одной из дверей в этом же коридоре. Всё происходит до того стремительно, что я опомниться толком не успеваю, как он фактически запихивает меня в неизвестную темноту. Опять. А когда освещение загорается, я оказываюсь стоящей посреди небольшой, но достаточно просторной комнаты с широкой кроватью у стены и письменным столом у окна. Не моей.
Да он, блин, издевается!
Глава 6
Когда загорается освещение, первое, что я вижу – перепуганный взгляд ведьмы. Она обхватывает себя обеими руками и озирается по сторонам с таким затравленным видом, словно я заманил её как минимум в клетку к голодным львам, а не в свою комнату. Да и заманил – громко сказано. С учётом, как мы чуть не попались в столовской кухне по глупости, а девчонку всю банально трясёт после уличного холода, будем считать, что это мера необходимости.
Да, идеальное оправдание.
Но не для неё.
– Что ты?.. – давит из себя задушено Влада.
Не договаривает. Ломится обратно к двери. Собирается свалить, да только сработавший механизм замка уже заблокирован, и выйти ей не удаётся.
Зато с каким же гневом и возмущением она смотрит, обернувшись обратно в мою сторону!
Эмоции до того чистые и яркие, что их хочется смаковать снова и снова. Как час назад, в столовой. Но с виду игнорирую. Напрочь. Иду к шкафу, вытаскиваю первое подходящее из одежды, что только попадается глазам, а также несколько полотенец, которые в итоге протягиваю ей.
– Тебе нужно переодеться и согреться, не то заболеешь, – советую.
Вместо благодарности заслуживаю ещё один гневный и полный возмущения взгляд.
– Выпусти меня. Я у себя переоденусь и согреюсь, – требует.
– Заодно оставишь и сотню-другую своих мелких мокрых шагов аккурат к самой двери, чтоб охрана, которая успела промокнуть в столовке, потом прямиком к тебе туда пришла, да? – усмехаюсь встречно, показательно уставившись на её мокрые кеды.
Вот тут она теряется, пугается, тоже опуская взгляд в пол, где и впрямь остались отпечатки наших шагов. А пока я думаю о том, что даже рад сегодняшнему своему наказанию за прогул уроков в виде мытья полов, благодаря которому пол на этом этаже весь исключительно мокрый, подхожу к ней ещё ближе, чтобы наконец взяла вещи.
– Переодевайся давай, не то и впрямь заболеешь, – повторяю мягко, чтоб перестала уже так пугаться и смотреть на меня, словно я её съесть собираюсь.
Хотя я бы как раз не отказался, кстати…
В подтверждение моих слов она громко чихает. И опять краснеет под моим внимательным взглядом. Вещи забирает. Аккуратно удерживая их перед собой. Ещё через миг хмурится, осмотревшись, и понимает, что отдельного помещения здесь нет, а значит избавляться от мокрой одежды придётся при мне.
О да!
Я тоже заранее предвкушаю это зрелище…
– Или тебе помочь? – добавляю.
– Себе помоги! И отвернись! – огрызается она, глядя с упрямством, достойным моего собственного.
Тут не спорю.
– Ладно, – соглашаюсь.
И даже с исполнением не затягиваю. Более того, лично подаю пример. В самом прямом смысле. И в отличие от ведьмы, нисколько не парюсь, когда стаскиваю через голову неприятно липнущую к телу мокрую футболку. Только рад от тряпья избавиться.
А сама Влада отвернулась или нет?
За спиной слышится тихий выдох, и это самый красноречивый ответ на мой мысленный вопрос из всех возможных. Хотя я всё равно ещё и вслух уточняю:
– Так что, ты переодеваешься или как? – чуть оборачиваюсь вполоборота.
– Переодеваюсь! Не смотри! – отзывается она в тот же миг.
– Да не смотрю я. Не смотрю, – усмехаюсь, в качестве доказательства потянув за пояс штанов вниз.
Вру, конечно. Как только треники шлёпаются на пол, замечаю, как Влада тоже спешно отворачивается от меня и кладёт вещи на стул. Как дрожащими руками стаскивает с себя сперва кофту от спортивного костюма, оставаясь в одном лишь белом топе, облепившим небольшую грудь, как вторая кожа. Как нагибается, чтобы развязать шнурки на кедах, прежде чем стащить их с себя. Медные локоны тяжёлой копной спадают через плечо почти до самого пола, а у меня аж в горле пересыхает, пока я за ней наблюдаю. Вслед за обувью Влада стаскивает с себя штаны. И я невольно залипаю на двух милых ямочках на пояснице над самыми простыми хлопковыми белыми трусиками. В один момент даже тот жалкий клочок ткани, что ещё остаётся на мне, становится тесным. От него тоже требуется срочно избавиться. Я и избавляюсь.