Александра Салиева – Избранница для принца крови. Похищенная ночь (страница 5)
– Способности Брона – побочный эффект использования куба бытия, – услужливо ответила я генералу, продолжая смотреть исключительно на Демет.
И даже с такой позиции заметила, как лицо седовласого йотуна моментально подстроилось под цвет его шевелюры, стремительно меняя оттенок на более болезненный и нервный. У стоящих рядом Ньорда и Эсбена банально отвисли челюсти, а вот Рагнар обречённо застонал и, кажется, начал молиться. Всеотцу нашему. Тому самому, что их единолично в изгнание когда-то сослал, обрекая на существование в царстве вечной тьмы, стужи и льдов, без единого проблеска небесных светил.
С другой стороны, великаны после изгнания в накладе не остались, в жёстких условиях выживания перестали изображать вечно всё крушащих без разбора дикарей, над участью своей призадумались, жизненные ценности переосмыслили, вследствие чего поумнели, много чему научились, а то ведь, если бы сдохли, мстить пантеону богов первых миров оказалось бы затруднительно. Тем удивительнее было сейчас видеть их абсолютное подчинение Демет.
К слову, о ней…
– Что. Ты. Сказала? – тихо, но оттого не менее угрожающе отозвалась на мои слова воительница. – Сделала! – завершила совсем сурово.
От созерцания карты она оторвалась. Теперь взирала исключительно на меня. Недобро так, многообещающе. Я даже на долю мгновения решила, что в её правой ладони начнёт формироваться S-образный клинок. Просто он появлялся всегда сам по себе, каждый раз, когда в валькирии вспыхивало желание кого-нибудь убить. А оно у неё, между прочим, очень часто вспыхивало. К тому же смотрела она на меня более чем выразительно и кровожадно-осуждающе.
– Алтарь возрождения оказался занят, а Брон мне очень нужен, вот я и воспользовалась тем, что под руку попалось, – пожала я плечами. – Попался куб бытия, – уточнила на всякий случай.
А то она как смотрела на меня, так и не перестала. Показалось, вовсе не слышала поначалу того, о чём я говорила. Ни разу не моргнула! Застыла, как одна из тех статуй в главном зале чертогов возрождения, перестав дышать. И чем больше времени проходило, тем явственнее стало казаться – вообще не отомрёт.
– Ну, чего ты так расстроилась-то? – вздохнула я устало. – Подумаешь, не совсем эйнхерий получился. С кем не бывает? – попыталась утешить её.
Молиться Рагнар не перестал. И даже хуже. Другие йотуны тоже молитвы тихонько себе под нос заворчали.
– Можно подумать, вас кто-нибудь услышит! – попрекнула я за такое проявление малодушия.
Генералы смутились. Но не настолько, чтобы перестать возносить великие мольбы о призыве справедливости во всех мирах. Разве что теперь показательно отвернулись да бубнить скороговорки стали потише.
– А в чём отличие «не совсем эйнхерия» от, собственно, «полноценного эйнхерия»? – напомнил о своём существовании Брон. – И насколько сильно я «не совсем эйнхерий»? – уточнил с лёгким прищуром.
Пока я раздумывала, стоит ли начать с общих понятий (а то ведь в других мирах сущность и призвание эйнхерий были известны, но всё же не настолько, как знали непосредственно мы) или же сразу можно перейти к той части, где я проявила свою изобретательность, Демет отмерла.
– Сильно! Совсем! Ты никакой не эйнхерий! – рявкнула она в сердцах. – Куб бытия предназначен для создания орудия богов!
Валькирия снова уставилась на меня с осуждением, явно рассчитывая на то, что я почувствую себя виноватой.
Легат первого легиона – и всё равно наивная…
А вот Брон принял предназначение своей новой сущности довольно стойко. Приступов ярости или отчаяния на лице не наблюдалось, дальше расспрашивать не стал. Но зачем-то к генералам присоединился, предварительно одарив меня очередным задумчивым взглядом.
– И чем же это оказался занят алтарь возрождения, что ты вместо воина ходячую проблему создала? – елейно протянула тем временем Демет, раз уж тактика воззвания к моей совести не сработала.
– О, чудно, что напомнила! – съязвила я в ответ, окончательно наплевав на ранговую привилегированность.
У меня не только ладони давно чесались от жгучего желания её придушить, но ещё и пальцы начало покалывать, поэтому кулаки я до сих пор не разжимала, надеясь таким образом «удержать себя в руках».
– После того как я вернулась из ссылки, выполнив две тысячи триста семьдесят четыре наитупейших поручения совета легатов, радужный мост ещё не закрылся, а на меня напали мои же легионеры, подчинённые сама знаешь кому, – продолжила я мрачно. – На подмогу подоспел Вегейр и другие воины из твоего легиона. Он сообщил, что наш мир пал, пантеон низвержен, все погибли, а мне стоит вернуться в тот мир, откуда я пришла, потому что первыми мирами теперь правит Хела, – обрисовала краткий пересказ случившегося. – И я даже на секунду не усомнилась в его словах, ведь он твой самый доверенный воин, – бросила обвинительно. – Да и срывающиеся с уст на последнем предсмертном вздохе слова, в принципе, имеют свойство внушать доверие, – вовсе обиделась, сложив руки на груди, вдохнула глубже и продолжила демонстративно безразличным тоном: – Я была вынуждена воспользоваться этим же переходом. Едва успела. Но свой долг чести я выполнила. Вернулась. И прихватила с собой «убийцу миров» – то, что наверняка справится с Хелой. Воплощение чистейшего проявления огненной стихии в настоящий момент заперто в алтаре возрождения под непроницаемым пологом, – перешла к насущному. – Правда, не такой уж он и непроницаемый, как оказалось, – хмыкнула следом. – И совсем скоро убийца миров пустит корни, после чего выжжет всё это, – обвела рукой воздух в неопределённом жесте, – дотла. Можешь собой гордиться, Демет. То, о чём ты просила поведать своего доверенного воина, действительно сбудется. Очень скоро, – завершила я экскурс в прошлое.
Сестра молчала. Йотуны тоже. Даже молиться перестали. Взирали на меня со священным ужасом. И только Брон сохранил прежнюю невозмутимость.
– Ты по-прежнему можешь вернуть похищенную ночь Амитиасу. Ковен магов крови справится с ещё не набравшей полную силу стихией и запрёт её обратно там, где ей самое место, – тихо произнёс он.
Священный ужас в глазах великанов планомерно перерос в надежду на лучшее. Лично я никакой надежды на это самое лучшее не видела. И всё потому что…
– Да, ты прав, – не стала отрицать. – Именно поэтому мы всё ещё здесь, – вновь сосредоточилась на Демет. – Где страж радужного моста? – поинтересовалась уже у неё.
Сестра продолжала молчать.
– Если ты прекрасно знала, где я и чем занимаюсь, а также отправила ко мне гесперианцев и ассасина, значит, контроль над переходами в другие миры у тебя, а не у Хелы, – добавила я с нажимом.
Демет…
Да, до сих пор молчала.
И я всё поняла!
– Только не говори, что теперь, когда «убийца миров» здесь, ты внезапно тоже захотела этим воспользоваться в войне с богиней смерти, – усмехнулась я с горечью. – Если наш мир ещё жив, пусть и частично, я не позволю.
Не обязательно быть видящей, как Элене, или же настолько умной и прозорливой, как Демет, чтобы осознать настолько элементарное. Я же сама неспроста выбрала именно такой вариант уничтожения Хелы. Иначе её не убить. Слишком сильна. Она ведь, в отличие от валькирий, не создана, а рождена. Истинная богиня. Ни один из присутствующих здесь ей не ровня. Мы сёстры лишь условно, не кровно. Бога может убить только бог. А других богов в этом мире давно не осталось. Хела об этом предусмотрительно позаботилась, прежде чем начать войну.
Собственные слова отразились в разуме ощущением дежавю:
А ведь он говорил мне!
Не послушала…
Выставила себя полнейшей дурой!!!
И теперь должна вернуть ему цветок…
– Тоже? – уцепился за моё уточнение Брон.
Судя по его хмурости, мужчина и сам догадался, но хотел подтверждения. Не стала томить его ожиданием.
– Да, – улыбнулась натянуто. – Видишь ли, когда я столкнулась с теми милашками, которые до сих пор валяются недалеко от чертогов возрождения, они предприняли попытку поговорить. Не стали сразу меня убивать, хотя у них на то была не одна возможность, пока они оставались вне поля моей видимости, а я – посреди ледяной реки, – пояснила терпеливо, хотя терпение на самом деле давно закончилось, и вообще, непонятно, как у меня сил хватало на какие-то там разговоры. – Демет при этом всячески препятствовала тому, чтобы я забрала из Аксартона похищенную ночь, соответственно, Хела тоже знала о моих действиях и теперь желает заполучить «убийцу миров» в своё пользование, – выдержала демонстративную паузу. – Не так ли? – обратилась уже к сестре.
Демет… осталась себе верна. Всё ещё молчала.
А я и так на грани пребывала!
Вот и не удивилась вовсе, когда с моих ладоней сорвалась ализариновая вспышка, благодаря чему панорамная стена в зале стала воистину панорамной, ведь часть обшивки корабля теперь напрочь отсутствовала. Но удивились генералы. Как у них оставались силы удивляться в полёте, я, честно, не знаю. Йотуны вообще способные оказались. И Демет наконец отмерла, заметно округлившимися глазами глядя на меня, словно и не я больше перед ней стою, а сама Хела.
– Фрейя… – потрясённо прошептала валькирия.
– А что сразу Фрейя? Это ты меня обманула и от меня избавилась, не оставив иного выбора, нежели отправиться в этот треклятый Аксартон! – огрызнулась я, чувствуя, как кончики пальцев всё ещё покалывает от магии крови, грозя совершить повторный рецидив. – Наслаждайся последствиями! – припечатала мстительно и направилась на выход.