Александра Салиева – Босс в отпуске. На опасно короткой дистанции (страница 6)

В комнате повисла тишина.

Тот особенный её вид, который возникает только перед природными катаклизмами или особо неприятными кадровыми совещаниями. Я подняла взгляд. Михаил Ефимович смотрел в ответ так, словно только что и сам просчитал уже все варианты развития событий, но не нашёл среди них ни одного удовлетворительного.

Наверное, я выглядела примерно так же.

Несколько долгих секунд мы просто молчали.

Потом я твёрдо произнесла:

– Нет.

Он чуть кивнул.

– Согласен.

– Тогда уезжайте.

На лице Михаила Ефимовича не дрогнул ни один мускул.

– С чего бы уезжать именно мне? – озвучил вполне резонный вопрос.

Ну, по его версии резонный. Я же опять едва сдерживала захлёстывающую разум волну раздражения.

– Прекрасно. Тогда уеду я.

– Куда?

Я открыла рот. И закрыла его обратно.

Потому что… понятия не имела!

Можно было, конечно, попробовать снять номер в отеле, вот только все свои свободные средства я уже потратила на аренду этого дома. Ещё можно было бы гордо отправиться ночевать на пляж, но очень уж сомнительно выглядела перспектива провести отпуск, обнимая случайный шезлонг или объясняя местным полицейским, почему помощник руководителя крупнейшего холдинга спит в кустах.

Тишина в маленькой гостиной становилась почти осязаемой, густой и неудобной, как слишком тесная одежда. За окнами шумело море, где-то вдалеке лаяла собака, и весь этот уютный курортный покой казался особенно издевательским на фоне того, что происходило внутри дома.

Наконец Михаил Ефимович внёс предложением:

– Полагаю, нам следует установить правила.

Правила, регламент и чёткие договорённости – это то, что всегда возвращало мне контроль над ситуацией. Если нельзя избавиться от Яхонтова физически, значит, его придётся структурировать.

Это лучше, чем ничего, поэтому я подняла подбородок и кивнула.

– Согласна. И первое правило: никаких рабочих поручений.

Босс, явно не ожидавший от меня ничего такого, недоумённо приподнял бровь, будто реально искренне удивился такой дерзости.

– Даже если возникнет срочная необходимость? – прищурился.

– Даже если на фирму нападут налоговая, конкуренты и настанет конец света, – охотно и незамедлительно подтвердила я.

На его губах дрогнула тень улыбки. Совсем лёгкая, почти незаметная, но от этого почему-то ещё более опасная.

– Хорошо. Тогда сначала конец света, потом поручения, – согласился со мной на свой лад после недолгих размышлений он.

Я закатила глаза. Но не стала комментировать его колкость.

– Второе, – продолжила, стараясь говорить максимально сухо, копируя его тон, – ванная по графику. И стучать.

Его взгляд медленно скользнул по мне, задержавшись где-то в районе солнечного сплетения. Совсем коротко. Но этого оказалось достаточно, чтобы по спине пробежала подлая горячая волна мурашек.

Убедила себя, что они неприятные.

– Разумное требование, – согласился Яхонтов. – Особенно если учесть вашу склонность эффектно появляться в дверных проёмах.

На этот раз колкость достигла цели. Щёки вспыхнули так предательски, что захотелось немедленно нырнуть в ближайший сугроб. Желательно где-нибудь на его несостоявшейся Аляске.

– Это была случайность, – напомнила.

– Разумеется, – не стал оспаривать босс.

А мне этот его идеально вежливый тон захотелось официально запретить трудовым законодательством. Но вслух я ничего такого, разумеется, не сказала. Глубоко вдохнула и решительно перешла к главному:

– Спальня моя.

Михаил Ефимович посмотрел на дверь за своей спиной, затем снова на меня. Во взгляде появилось любопытство человека, которому предложили ознакомиться с особенно спорной юридической позицией.

– На каком основании?

– На том, что этот дом снимала я.

Он чуть склонил голову.

– Но заселился первым я.

И ведь возразить было нечего. Технически он действительно был прав, а это всегда делало ситуацию особенно невыносимой.

Но это не значило, что я сдаюсь.

– То есть вы всерьёз собираетесь отжать у меня спальню, прикрываясь каким-то только что придуманными формальностями?

– Я лишь придерживаюсь фактов, – сохранил собственную невозмутимость Михаил Ефимович.

– Какая удобная жизненная позиция, – показательно фыркнула я.

– Обычно она экономит время, – пожал он плечами.

Я смотрела на него несколько секунд, неохотно понимая, что спорить бесполезно. Этот человек в принципе мог с одинаковым хладнокровием выиграть тендер на несколько миллионов и логически обосновать, почему именно ему должна достаться последняя булочка в корпоративной столовой. Всегда так было. Так смысл нарываться?

Именно поэтому в следующую секунду меня осенило.

Я нарочито медленно улыбнулась. Улыбнулась ровно настолько, чтобы у любого, кто знал меня достаточно хорошо, возникло стойкое желание немедленно проверить страховку. А Яхонтов за всё время нашей совместной работы знал меня более чем хорошо.

Прищурился. Заподозрил подвох.

Но было поздно.

– Хорошо, – согласилась я. – Спальня ваша.

Дожидаться его ответной реакции я не стала. Неторопливо прошла к кухонной зоне, открыла один из шкафчиков и, обнаружив внутри целую батарею стеклянных банок со специями, задумчиво достала самую большую. Потом повернулась к нему и уточнила:

– Михаил Ефимович, вы ведь чутко спите, да?

Он прищурился сильнее и скрестил руки на груди.

– К чему вы ведёте, Софья Андреевна?

Я улыбнулась ещё мягче, совсем уж ласково. Так обычно улыбаются люди, заранее знающие исход устроенных переговоров.

– Да так. Просто размышляю, сколько существует способов испортить сон человеку, который украл мою спальню.

Несколько секунд Яхонтов молча смотрел на банку в моих руках, потом перевёл взгляд на моё лицо. И впервые за весь вечер я увидела в его глазах не снисходительное спокойствие, не сухую иронию и даже не раздражение. Он наконец понял, с кем связался.

Наконец-то мы начали говорить на понятном мне языке.

И эта маленькая, но победа, согрела мне душу.

Я не питала никаких иллюзий насчёт того, что Михаила Ефимовича можно всерьёз напугать перспективой мелкого бытового саботажа и уж тем более банкой со специями, но выражение настороженного недоверия, мелькнувшее в его глазах, определённо стоило всех моих сегодняшних страданий и унижений. С этой мыслью я демонстративно пожелала своему боссу спокойной ночи таким тоном, каким обычно желают успешного аудита особо неприятным контрагентам, затем демонстративно щёлкнула выключателем освещения в гостиной и не менее демонстративно устроилась на диване, прихватив с кресла плед. На самом деле за окном даже отдалённо не начинался закат и ложиться спать было более чем рановато, но моё проснувшееся упрямство такие мелочи не заботили.