Александра Роут – Фрикмур (страница 4)

– Дэмиен! – отозвался женский голос. – Скоро твой выход!

Дэмиен.

Адели мысленно пробовала его имя на вкус. Оно ему подходило. Такое же коварное, как его душа. И одновременно нежное на слух, как его руки, что держали ее запястье.

– Побудь с ней, Тиффани, – произнес Дэмиен, поднимаясь на ноги и возвращаясь обратно на манеж.

Он что-то сказал ей на ухо и ушел. А в этот момент Адели увидела девушку, которая была копией Луизы. Такие же белые волосы, истощенное тельце и точно такое же красное и пышное платье.

– Луиза?.. – шепотом спросила Адели, не понимая, почему клоун назвал ее другим именем.

– Нет. Тиффани, – закатила она глаза, ненавидя, что их с сестрой постоянно путают.

Близнецы.

Да, они были близнецами. Но по характеру абсолютно разные: Луиза – добрая, милая, сопереживающая. Она не в силах оставить человека в беде. Всегда с открытой душой и без корыстных умыслов. А Тиффани – прирожденная оторва, которая терпеть не может слезы и капризы. Она могла случайно обидеть, никогда никого не слушала, делая все по-своему. Самая настоящая циркачка, которая ничего не боялась и относилась ко всему с долей наплевательства. Она подошла к Адели ближе, рассматривая ее одежду.

– Классный свитер, – без усмешек сказала Тиффани, смотря на разноцветные полоски.

Она всегда считала, что люди заслуживают комплиментов. Но только тех, которые действительно были правдой. Если, к примеру, она увидит на человеке ужасный шрам, то всегда ему об этом скажет и наглядно поморщится от брезгливости. А если заметит какую-нибудь изюминку, сумевшую ее привлечь, то восхвалит ее до вершины самого высокого циркового купола в мире. Ее прямолинейность – ее конек. Но, увы, ее часто путают с бестактностью.

– Спасибо, – просто ответила Адели, поднимаясь с пола. – Мне нужно идти.

Тиффани пристально на нее посмотрела, замечая трусливость на пустом месте.

– Хватит трястись, как осиновый куст, – фыркнула она. – Хотели бы убить, давно бы это сделали.

Слова Тиффани ударили Адели. Она вспомнила, что ей нельзя показывать себя слабой. Особенно перед этими циркачами, которые вздумали устраивать кровавую баню на потеху людям. Они просто еще не знают, что она из ФБР. А иначе бы уже давно запрыгали от испуга, пытаясь скрыть улики.

– Зачем вы это делаете?.. – спросила она, решая узнать лично для себя причины такой жестокости.

– Потому что этого хотят люди, – многозначительно расплылась в улыбке Тиффани.

По лицу Адели скатилась одна скупая слеза. Она чувствовала себя оскорбленной и униженной собственным голосом разума, который твердил, что она стала свидетельницей смерти молодого парня. Она могла остановить этот хаос, когда только увидела, что рука клоуна замахнулась деревянной битой. Но она остолбенела, не представляя, что такой жестокости ей место быть в этом мире.

– Вы самые настоящие монстры… – прошептала она, собираясь покинуть гримерку, как встретилась с рукой Дэмиена, который легонько толкнул ее обратно.

– Ты выйдешь отсюда только после окончания представления, – грубо сказал он, как с манежа послышался выстрел и аплодисменты.

Адели испугалась, но осмелилась взять себя в руки и толкнуть его в ответ. Она вышла из-за кулис, чтобы посмотреть на новый номер. Девушка с красными волосами, которая продавала билеты, была прикована веревками в форме звездочки к вращаемому колесу. А циркач, одетый в белоснежный комбинезон, выпускал по одной пуле в ее уже окровавленное и бездыханное тело. Адели сглотнула, чувствуя, как картинка перед глазами снова теряет краски. Она покачнулась, утратив силы в ногах, как оказалась в сильной и мужской хватке. Последнее, что она чувствовала – это невесомость и приторно-сладкий запах сахарной ваты…

– Браво!

Адели услышала гул восторженных людей и открыла глаза, осознав, что лежит на кровати в гримерке. В ней никого не было. И не упустив момент, чтобы скрыться, девушка быстро подскочила с кровати, тихо направляясь к выходу из этого дома циркачей, масок и своей страшной памяти.

Когда она дошла до выхода из красного шатра, ее заметил Дэмиен, который стоял и кланялся зрителям под звуки аплодисментов. Он напрягся, бросая свой взгляд на спину девушки, покидавшую шатер.

– Фрикмур будет ждать вас в следующую пятницу! – громко сказал он и быстро скрылся за кулисами.

Дэмиен быстро подошел к маленькому окошку гримерки, смотря на Адели, которая подбежала к какому-то незнакомцу. Клоун прочитал по губам парня, что тот пытается выпросить информацию, но девушка отмахнулась рукой. Видимо, не в силах его оповестить.

– Она ушла? – спокойно спросила Тиффани, встав рядом с Дэмиеном.

– Сбежала… – ухмыльнулся он. – Но в следующий раз надо не дать ей этого сделать, – Дэмиен глянул на настенные часы, которые показывали без пяти минут полночь.

Вильям видел, что на Адели не было лица. Она безумно была чем-то напугана.

– Что случилось, Адели? – спросил он, смотря в ее кошачьи глаза, наполненные соленой жидкостью.

– Этот цирк… – она сглотнула. – Пошли отсюда, пожалуйста.

Он насторожился, но решил отложить свой допрос, видя, что той тяжело говорить. Они шли через лес вместе с людьми, что с восторгом обсуждали представление:

– Цирк Мура, как обычно, удивил! – крикнул кто-то из толпы, как Адели сразу же поняла, что Мур – фамилия Дэмиена.

Вернувшись в отель, Адели рассказала, что было за шоу. Она упомянула про парня с переломанными конечностями и безжалостно убитую девушку, которую расстреляли у всех на глазах. Но она не осмелилась сказать, что пролежала в гримерке, потеряв сознание. Вильям и так был слишком зол, что она не оповестила его в этом, когда они находились еще возле шатра. А если бы он еще и узнал, что Адели плюнула на осторожность, позволив себе отключить сознание, то просто на месте бы ее прибил.

– Почему ты не рассказала мне это там?! – рявкнул он. – Я бы пошел и разобрался! А если они действительно их убили, то ты просто дала им фору, чтобы скрыть все улики! Как можно быть такой глупой, Адели?!

– Мне было страшно… – оправдывалась она, понимая, что это оправдание было неуместно.

Вильям стих. Он сел рядом, прижимая к своей груди девушку, которая до сих пор осталась в детстве. Она не хотела верить, что этот мир полон жестокости и боли. Она верила только в смех, радость и доброту. Но, увы, смех уже давно не актуален. Радостные лица появлялись только от страданий других людей. А доброта прогнила, словно только злу под силу держать круг жизни на своих ладонях.

– Если хочешь, ложись спать сегодня со мной, – сказал Вильям, как Адели отрицательно покачала головой.

– Я буду спать у себя, – она встала с кровати и направилась в свой номер.

Зайдя в комнату, она расстелила себе новое постельное белье, что лежало на голом матрасе. Адели легла, выключив настенный светильник, дернув за обычную нитку. Перебирая в голове все сегодняшние события, она не могла сомкнуть глаз. Темнота, которую она всегда любила, начинала пугать, и Адели включила свет. Видимо, сегодня придется спать так: с тяжелой от воспоминаний головой и включенным светильником, который хоть как-то спасал ее от новых волн паники.

Наутро в ее дверь сильно тарабанили. Она подняла свои веки и, пошатываясь, побрела к двери, чтобы ее открыть. На пороге стоял разъяренный Вильям. Его тяжелое дыхание мысленно сказало Адели, что что-то произошло. Она вскинула брови в ожидании объяснений, как тот резко схватил ее за руку и повел за собой.

– Куда ты меня ведешь?! – вскрикнула Адели, не успевая за его быстрой походкой. – Пусти! Я даже не переоделась! – она бежала за ним по лестнице в одной зеленой пижаме, пытаясь не споткнуться. – Может, ты уже объяснишь, что произошло?! – крикнула она, выдергивая свою руку из его хватки.

Вильям открыл ей дверь отеля и небрежно вытолкнул на улицу. Адели собиралась высказать ему свое недовольство, как увидела полицейскую машину и замерла. Из леса выносили обнаженный труп девушки. Ее лицо снова было изуродовано ножом.

– Это твоя вина… – прошептал Вильям. – Ее нашли неподалеку от циркового шатра…

Он с ненавистью на нее посмотрел и зашел обратно в дряхлый отель. Адели стояла на крыльце, смотря на труп, накрытый белой простыней с головой. Она даже не пыталась смахнуть своих слез. Ведь в этой смерти она действительно была виновата. Если бы она вчера сразу же рассказала Вильяму, что произошло в том цирке, то, возможно, сегодня бы не было жертв. Но она ошиблась. И эта ошибка, увы, стоила чьей-то жизни.

– У тебя есть пять минут на сборы, – сказал Вильям, снова подойдя к ней.

– Куда… – тихо прошептала она, не в силах составить полное предложение.

– К твоему клоуну, – с неприязнью отозвался Вильям, вспоминая ночную страшилку Адели.

Глава 3

Идя по тропинке при свете дня, ведущей к цирковому куполу, лес уже не был так страшен. Обычные деревья, неприметная земля. Но внутренний ужас все равно не давал покоя. Ведь эти деревья знали настоящее лицо и имя убийцы. А влажная почва каждый раз впитывала в себя вопли и кровь умерших девушек. Такая на вид простота хранила уйму тайн, которая скребла душу Адели, превращая ее в огромное болото под названием «Чувство вины от собственной ветрености». Она ловила себя на мысли, что ее слишком сентиментальное видение и мягкий характер только мешают Вильяму догадаться до правды. Она была самой настоящей обузой, приносящей исключительно проблемы.