Александра Ричи – Единственная для горца. Кавказец (страница 3)

– Слушать – это первый шаг, – сказал Камиль, наконец немного расслабляясь. – А второй шаг… – он сделал паузу, глядя на неё – — не терять голову в горах.

Настя кивнула, ощущая странное тепло: это был не просто спасительный жест. Она впервые увидела человека, который способен быть сильным и мягким одновременно, и это оставляло странное ощущение безопасности рядом с ним.

– Я должна быть осторожнее, – сказала она тихо. – Особенно с вами рядом.

– С кем бы рядом ты ни была, осторожность лишней не будет, – сказал Камиль, и в его голосе прозвучало что-то почти человеческое, что Настя ещё не привыкла слышать.

Она улыбнулась и, держа блокнот под мышкой, пошла дальше по тропе, а Камиль последовал за ней на шаг позади, наблюдая. Теперь между ними уже не было только холодного расстояния – появился первый тонкий мост доверия.

– Он не такой, каким кажется, – подумала Настя. – И, возможно, я хочу узнать его настоящего.

Глава 6: Тайные воспоминания

Камиль сидел на краю скалы, наблюдая, как Настя осторожно шагает по тропе внизу, держа блокнот. Он казался спокойным, но внутри его охватывала странная тяжесть. Ветер шуршал в соснах, а горный холод напоминал о давно забытых временах.

Он закрыл глаза, и воспоминания нахлынули, как ледяная лавина.

Флэшбэк

Маленький Камиль стоял в пустой комнате. Стены были серыми, а за окном дождь стучал по стеклу. Его руки дрожали, и он сжимал в них фотографию улыбающейся семьи – фотографию, которая теперь была единственным напоминанием о прошлом.

– Ты должен быть сильным, Камиль, – раздался хриплый голос отца. – Никто не любит слабых.

Маленький Камиль опустил взгляд. Он хотел кричать, хотел убежать, но ноги будто срослись с полом.

В ту ночь он впервые понял: чувства можно прятать. Боль, страх, надежду – всё это нужно скрывать. И он скрыл.

Камиль резко открыл глаза. Его дыхание участилось. Ветер с гор напомнил запах дождя и смолы, запах, который был связан с воспоминаниями о том, кого он потерял и что ему пришлось пережить в одиночку.

Он сжал кулаки, пытаясь вернуть себя в настоящий момент, глядя на Настю. Её спокойный вид, увлечённость заметками, мягкость улыбки – всё это казалось светом, к которому он не привык.

– Она не просто интересуется горами… – подумал Камиль, – она пытается понять меня. Но я не знаю, готов ли я позволить кому-то видеть меня настоящего.

Он вспомнил ещё один момент: взрослый человек, которого он считал другом, предал его. Словно удар по горлу, чувство недоверия снова охватило его.

– Не показывай слабость… – повторял он про себя, как мантру. – Никому.

Но Настя была здесь, на тропе ниже, не требуя, не судя, просто наблюдая. И что-то в этом её присутствии заставляло Камиля задуматься: может, не все готовы причинять боль?

Он отвернулся от края скалы, закурил мыслью о том, что иногда доверие – это единственный способ выжить.

– Может быть, стоит рискнуть… – прошептал он себе, хотя сам не был уверен, что сможет.

Ветер стих, и Камиль снова почувствовал землю под ногами. Настя подняла взгляд, заметив его, и улыбнулась. Он кивнул, едва заметно, и эта крошечная связь казалась огромной.

– Она ещё не знает… – подумал он. – Но я буду готов, когда придёт время.

И на мгновение Камиль позволил себе не быть сильным. Не полностью. Просто – быть рядом с кем-то, кто может понять без слов.

Глава 7: Настя задаёт вопросы

Настя шла по тропинке вниз от скалы, держа блокнот под мышкой, но уже давно перестала писать. Её мысли были заняты Камилем. Он сидел на камне выше, неподвижный, словно часть горного пейзажа, с холодным взглядом, устремлённым вдаль.

– Камиль, – начала она осторожно, – могу я… задать тебе вопрос?

Он не сразу обернулся, лишь медленно повернул голову, словно решая, отвечать или нет.

– Можно попробовать, – сказал он ровно, без намёка на эмоцию.

– Ты… всегда один? – Настя пробовала подобрать мягкие слова. – Даже когда в деревне есть другие люди?

Камиль хмыкнул тихо, чуть отвёл взгляд:

– Не всегда. Но в одиночестве проще. Никто не ждёт, никто не требует.

– Понимаю… – Настя сделала шаг ближе, но соблюдала дистанцию. – А ты не скучаешь по общению? По людям?

Камиль замялся, едва заметно сжал кулаки в карманах:

– Иногда скучаю. Но часто люди причиняют боль быстрее, чем приносят радость.

Настя молчала, обдумывая его слова. Её голос стал мягче:

– А… твоя боль? Ты когда-нибудь делился ею с кем-то?

Камиль резко отстранился, как будто её вопрос коснулся чего-то запретного:

– Нет. И не собираюсь.

– Я не хочу причинять тебе боль, – Настя поспешила добавить, – я просто хочу понять.

– Понимание – это роскошь, которую немногие могут позволить себе, – сказал он, с трудом контролируя тон. – Особенно когда оно касается меня.

Она кивнула, стараясь не обидеться, но в душе возникло странное чувство: она чувствовала его боль, даже когда он её скрывал.

– Иногда мне кажется, что ты боишься доверять, – тихо сказала Настя, чуть наклонив голову. – Но не со всеми так… – её взгляд задержался на его лице.

Камиль на мгновение посмотрел на неё, в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое, но он снова отвернулся:

– Не каждый заслуживает доверия, Настя.

– Может быть… – ответила она тихо, – но я готова попробовать.

Он сделал паузу, словно взвешивая её слова, а затем резко встал:

– Я иду по своим делам. Не задерживайся здесь слишком долго.

Настя стояла на месте, наблюдая, как он уходит, и мысленно повторяла его слова: «Не каждый заслуживает доверия».

– Он боится… – подумала она, – но почему-то я чувствую, что хочу быть рядом.

Ветер с гор пронёсся между деревьями, и Настя впервые почувствовала, что за этой холодной стеной Камиля скрывается что-то настоящее. Что-то, что можно открыть… если быть осторожной и терпеливой.

Глава 8: Первое доверие

Настя сидела на краю деревянного моста через горный ручей, облокотившись на перила и наблюдая, как вода быстро несётся вниз. Камиль стоял рядом, молчаливый, руки в карманах, взгляд направлен вдаль, на снежные склоны.

– Камиль… – начала Настя осторожно, – ты ведь никогда не говоришь о себе. Даже немного.

Он не сразу ответил, лишь посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло то, что она давно пыталась уловить: интерес.

– Многое не стоит рассказывать, – сказал он тихо, почти шепотом. – Люди редко понимают.

– Но я хочу понять, – настаивала Настя, улыбаясь мягко. – Не всех, а только тебя.

Камиль сделал паузу. Он вздохнул, будто собираясь с силами, и, наконец, сказал:

– Когда я был маленьким… – он ненадолго замялся – — у меня был щенок. Его звали Рыжик.

Настя удивлённо подняла бровь:

– Щенок?

– Да, – кивнул Камиль. – Я нашёл его на улице, когда мне было семь. Он был слабый, дрожал от холода. Я… ухаживал за ним, кормил, гулял.

Он сделал паузу, словно проверяя, как она отреагирует.

– И что с ним стало? – осторожно спросила Настя.