Александра Разживина – Рассказы 42. Цвета невидимки (страница 14)

– О, милый мой, чего только люди не выбрасывают.

– А зачем вам это? Вы старьевщик, что ли?

– А это я вам потом расскажу. Я же не только джиннами занимаюсь. Не отвлекайтесь. Так вот, я нашел этот злосчастный чайник и принес его домой. По внешнему виду и серии, указанной на дне, он подходил под описание абсолютно точно. Прежде чем призвать джиннов, я принял все меры предосторожности. Я боялся, что они наделают дел, когда на воле окажутся. Видите ли, вопреки расхожим представлениям именно сосуд, в котором джинны живут, обладает бо́льшими магическими свойствами, чем сами джинны. Джинны – это эманация волшебства. Без лампы они – как розетки без электричества. Сила джиннов, мана, накапливается внутри сосуда и, источаясь по требованию джинна, направляется к нему, а тот уже с ее помощью творит чудеса. Но ману эту можно заблокировать в замкнутом пространстве – достаточно обмазать все дверные проемы, окна и щели помещения удом, то есть смолой агарового дерева, которое джинны просто ненавидят – оно сильно ограничивает их волшебные силы и перемещения: сами они выходить из квартиры могут, но не могут самостоятельно перемещать лампу за ее пределы, да и магия их сильно слабеет.

– А почему они просто кого-то не попросили помочь им?

– А как вы себе это представляете? «Здравствуйте, мы ваши новые соседи. Помогите перенести наш чайник на лестничную площадку»?

– Да, глупо звучит… Кстати, так какой был вопрос?

– Какой вопрос?

– Ну, из-за которого вы всю эту катавасию затеяли.

– Ах да, конечно. Заговорился. Видите ли, я хотел узнать, что первично: дух или материя.

– Чего?

Евсеич ударил себя по лбу.

– Ну, что сначала появилось: курица или яйцо?

– А-а-а.

Я не мог поверить идиотизму Евсеича.

– И вы не попросили денег, квартир, машин или баб фигуристых?

– Нет, зачем они мне. Vanitas vanitatum.

– При чем здесь вантуз? Ну и забавный вы, конечно, персонаж… Ладно. Джинны-то ответ дали?

– К моему глубочайшему сожалению, не дали. Вместо этого они объявили: «Нет, будем жить обычную жизнь. Больше никаких желаний. Хватит с нас ламп и чайников. Несколько тысяч лет обитаем в однушках с белыми стенами, без окон и дверей. Мы жить хотим! Мир хотим посмотреть!» Вот они взбунтовались и заняли мою квартиру. А поскольку волшебная лампа – в нашем случае чайник – пустовать не может, иначе джинны лишаются волшебных сил, они меня сюда и поместили. И вот почти неделю я скакал по чайнику, чтобы сдвинуть его к батарее и достучаться до вас. Сработало!

– Неделю? Вы ж голодный, наверное? – спросил я, когда понял, что Евсеич торчит тут не один день. Так-то я – человек сердобольный, все подчиненные на заводе подтвердят.

– Тут ни есть, ни пить, ни потребности справлять не надо – лампа компенсирует эти изъяны нашего организма.

– Стоп. Джинны ведь не сразу в подъезде стали появляться, а дня через два после того, как вас сюда засунули.

– Видимо, им понадобилось время, чтобы овеществиться и приобрести оболочку, хотя бы близко напоминающую по плотности человеческое тело, чтобы не вызывать лишних вопросов. Вы мне расскажите, пожалуйста, как там, снаружи?

– Очень плохо. Пока вы тут прохлаждались, знаете, как подъезд поменялся? Холодная вода вместо горячей течет, горячая вместо холодной, а то и вообще ржавая льется, лифты сломаны, лампочки на лестничной клетке перегорают за день, куревом пахнет повсюду, а еще гадить стали в подъезде. Жанник всех детей на площадке распугал. Сидит один, на качелях катается или от нечего делать грызет металлическую горку. А самое главное – я стал просыпать работу из-за ночного шума этих ваших квартирантов! Чего это вы так улыбаетесь?

– Это же джинны. Они не могут не шалить. Главное, что все живы.

– Ну как сказать. Кошки местные пострадали. Джинны что, кошками питаются?

– Это не джинны. Скорее всего, это их гуль приложил к этому делу свои зубы.

– Гуль? Это кто?

– Это тот, кого вы называете их сынком. Он им не сынок. Гуль – это свирепое и древнее, как джинны, существо. Оно может перевоплощаться в любое создание. Питается обычно человеческой кровью. А этому, по всей видимости, кошачья пришлась по вкусу. О времена, о нравы! Вообще, он примазался к джинну и джиннихе тысячелетие назад и с тех пор живет с ними. Умом и сообразительностью конкретно этот гуль не особо отличается, поэтому служит у этой пары прислугой.

Я почесал репу и оглядел окружавшую нас белизну.

– М-да. Вот дела! А мы тут надолго вообще? У меня завтра с инспекцией большие начальники приезжают на завод. Проспать никак нельзя. Если тут буду торчать, то уволят меня к чертовой бабушке. А работой я дорожу. Я без нее жить не могу! – да, именно так я и сказал тогда, клянусь!

Евсеич отряхнул помятый халат.

– Вы принесли то, что я просил?

Тут я достал из кармана десять иголок. Евсеич стал ходить вдоль одной из внутренних стенок чайника, простукивать ее и в некоторых местах втыкать иглы.

Когда все десять игл торчали из стены, он скомандовал:

– Ну-с, навались!

И мы вдвоем, что есть сил, плечами вдарили по белому пространству. Оно не поддалось. Через пару подходов уже послышался треск. Поэтому у меня ушиб плеча – ни в какой драке в центре Москвы я не участвовал, это вранье. Наконец, мы вылетели из чайника наружу и снова приобрели человеческий размер. Я радовался, как ребенок, а Евсеич даже не улыбнулся.

– Их здесь нет.

Евсеич побежал к входной двери, я – за ним. Он внимательно осмотрел дверной проем и вгляделся в то место, об которое я опирался, когда пришел.

– Это вы сделали?

Я кивнул.

– Вы нарушили герметичность квартиры – и джинны благополучно улетели, ничем более не сдерживаемые в волшебстве.

Вдруг мы услышали из комнаты странные хлопки, напоминающие выстрелы, и знаками договорились с Евсеичем, что нужно медленно продвигаться в ту сторону.

Гуль играл в компьютер.

– Жанник, а где родители? Тьфу, где джинны?

Жанник скалозубо улыбнулся, пожал плечами и повернулся к монитору.

– Евсеич, куда они могли полететь?

– Куда могут полететь джинны? Желания исполнять! Человеческая жизнь им, видно, все-таки не подошла. Естество свое берет!

– И что нам делать?

Евсеич взял в столе клей-момент, шустро починил чайник и сказал, что у того есть встроенная функция навигации к своим владельцам. Сосуд должен был привести нас к джиннам. Пока клей высыхал, Евсеич искал остатки масла уда, но в масленке было пусто.

– Это осложняет дело, – сказал он. – Могу ли я попросить вас поехать со мной? Вы – мужчина крепкий.

– Так-то спасибо на добром слове. Я вольной борьбой в техникуме занимался. Да и машину служебную возьмем.

– Отлично!

– Главное – до проверки успеть. Если просплю, меня уволят. У меня самое лучшее начальство в мире. Суровое, но справедливое.

– Успеем!

– А куда ехать-то?

– В колыбель современного Вавилона, в центр Москвы! И обязательно надо взять с собой пару бутербродов с грудинкой.

– Приманка для джиннов?

– Нет, все-таки я проголодался.

Уже через несколько минут мы неслись по Севастопольскому проспекту на моем китайском «москвиче». Евсеич явно нервничал. Еще бы, из-за его любопытства мы могли столицу потерять. Я решил отвлечь его.

– А что мы с джиннами сделаем, когда найдем? – спросил я.

– Поймаем в чайник. Если будут сопротивляться, то придется использовать грубую силу. Они металла боятся, поэтому я прихватил половники.

– А Жанника, то есть гуля?

– И его туда же, но когда вернемся. Пусть порезвится еще немного.

Честно говоря, Жанника мне стало жалко. Каждый из нас переживал такое в переходном возрасте. Пубертатный период, или как его?

– Может, оставим? Пусть живет как обычный школьник. Я когда его увидел за компьютером, он мне напомнил тех бедолаг, которых мой племяшка смотрит в интернете. Стримеров, скримеров, или как их там.