Александра Разживина – Рассказы 42. Цвета невидимки (страница 13)
В течение недели каждую ночь у них там что-то громыхало, скрипело, рычало, свистело и прыгало. Как будто они не спали совсем. По сравнению с этими шумами ночной гудеж Евсеича казался детским лепетом.
Аделаида моя надевала беруши – и ей хоть бы хны, а у меня уши нежные – не могу в берушах спать.
Три раза я поднимался наверх, чтобы угомонить соседей. И каждый раз у них какая-то чертовщина происходила.
В первую ночь открыл дверь Жанник. Я не поверил своим глазам: в гостиной его родители играли в боулинг металлическими шарами.
Следующей ночью они всей семьей катались на трех пони по квартире из комнаты в комнату. Я ещё думал: откуда они их взяли?! И сколько же это развлечение стоит?
А в среду они играли в шахматы с человеческий рост – шумно тягали фигуры. Я-то думал, что мебель переставляют в двенадцать ночи, как это делают все добросовестные соседи сверху. Только потом все встало на свои места…
Все эти три дня я опаздывал на смену.
Должен сказать, что я культурно просил соседей прекратить эту вакханалию, но они продолжали. А вот когда я вызывал полицию, они резко затихали. Три раза вызывал, а участковый только крутил у виска и говорил, что по документам здесь проживает Никодим Евсеич – новые хозяева или квартиранты в базах не числятся. Мы звонили в квартиру несколько раз, но внутри была тишина, никто к глазку не подходил, а вскрывать дверь участковый не имел права.
– Заканчивайте с этими шуточками, гражданин.
– Но они шумят каждую ночь. Просто так я бы вас не вызывал.
– Сходите к доктору, проверьтесь. Может, шумы у вас в голове.
А напоследок участковый вообще предупредил: если будет еще хотя бы один ложный вызов, меня ждет административка. Подниматься я перестал.
Сейчас жалею – надо было снять развлечения соседей на видео, но в последний месяц мой телефон стал сильно глючить – отрубается в самый неподходящий момент.
Следующей ночью я лежал и слышал сверху странные отрывистые крики, как будто птица орет. Посмотрел на Аделаиду – спит как младенец. Я уже на все был готов, лишь бы остановить этот шум.
Тут я задумался, как не ценил Евсеича. Уж лучше его бормотание по ночам, чем этот цирк. Как говорится, что имеем не храним… Надеюсь, к моей работе эта поговорка относиться не будет, когда вы поймете весь масштаб происшествия!
На следующий день мне надо было вставать в четыре утра, чтобы успеть подготовиться к важнейшему мероприятию в году – на завод приезжала уважаемая проверка из министерства.
Я встал с кровати с намерением набить соседу морду – это уже ни в какие ворота не лезло.
Внезапно из батарейного стояка раздалось постукивание. Я-то в детстве в радиоклуб ходил – азбуку Морзе назубок знаю, но то, что это морзянка, понял не сразу – думал, это соседи по-новому развлекаются.
Через несколько повторений я смог расшифровать послание: «Я тут. Евсеич. Помощь. 10 иголок. Поднимайтесь».
– Ну, наконец он вернулся!
Внезапное появление Евсеича в двенадцатом часу ночи и его странная просьба меня не удивили. Настолько мне надоела вся эта кутерьма, что я готов был на все, чтобы шум сверху закончился. Ведь проверку никак нельзя было проспать – я бы подвел руководство завода, да и свою смену… Я человек совестливый.
С трудом я нашарил десять иголок в Аделаидиной шкатулке для рукоделия и пошел наверх. Жанник открыл дверь и после моей просьбы позвал отца. Только в этот момент я обратил внимание на «интерьер» квартиры: вся заставлена кипами старых книг (видимо, от Евсеича остались), обои отклеиваются, диван и кресло – советские, местами изъеденные молью, а еще все в такой пыли, что я аж пару раз чихнул. Представляете, эта странная семейка даже не удосужилась убрать одежду Евсеича – она по всей квартире валялась. Стало не по себе.
Подошел отец Жанника. Одет он, кстати, был так же, как при той встрече в лифте.
Я сразу попер напролом.
– Вы мне спать не даете! Где хозяин квартиры? Евсеич! – крикнул я в глубину жилища.
Тишина.
– Его тут нет! – отвечал сосед.
– Хватит мне зубы заговаривать. Он только что со мной через батарею переговаривался.
Сосед напрягся.
– Через батарею? Ладно, сейчас…
Сосед ушел. Я уперся ладонью в дверной косяк. На ощупь он показался липким и жирным.
Через минуту сосед вернулся с бело-голубым чайничком в руках и молча поднял его передо мной. Я рта не успел раскрыть, как в этот момент из чайника вырвались потоки воздуха и втянули меня внутрь. Я сильно ударился о носик и потерял сознание. Из-за этого сейчас у меня под глазом синяк.
– Сосед, просыпайтесь, – послышался знакомый голос в темноте.
Я открыл глаза и не сразу понял, куда попал. Передо мной стоял Евсеич в домашнем халате. Вокруг все было белым-бело.
– Никодим Евсеич?
– Он самый.
– Мы с вами умерли?
– Если бы, голубчик. Мы в лампе джиннов. В чайнике, вернее.
Я подскочил от неожиданности.
– В чайнике джиннов? Что за бред?
Тут он принялся объяснять мне такие флажолеты про струны и суперпозиции, которые я бы и сейчас не повторил, даже если бы очень хотел.
– Прямо волшебство какое-то.
– Называйте это волшебством. Принцип дополнительности позволяет.
Оказывается, он самостоятельно вызвал джиннов! Представляете?
На мой вопрос, как вообще можно было ввязаться в эту авантюру, он отвечал так.
– Несколько лет назад я проснулся с засевшим в голове животрепещущим вопросом, который волновал человечество с тех самых времен, как спустившийся с дерева австралопитек начал превращаться в Homo sapiens, но ответить на который не смогли ни великие древнегреческие мудрецы, ни представители немецкой классической философии – а другие, менее совершенные, умы и подавно.
Пока я пытался понять, как связаны чайник, обезьяны, немцы и Евсеич, моего соседа совсем понесло:
– Вот тогда меня осенило, что, если простым смертным не под силу дать ответ, нужно обратиться к существам бессмертным и магическим. Кто, если не джинны? Но найти их было не так просто. К счастью, у меня по доброй дружбе остался доступ в архив. Там я начал с сочинений Гермеса Трисмегиста, затем обратился к единственным копиям утерянных рукописей из Александрийской библиотеки, добрался до удивительной книги аль-Азиф, штудировал рукописи арабского философа и естествоиспытателя Марбута аш-Шелейха (девятый век), не смог обойти стороной не изданные до сих пор труды Авиценны и Аверроэса, посвященные джиннам и арабской мифологии, изучал алхимические гримуары чернокнижников эпохи Возрождения, обратил внимание на ряд загадочных чудес во французских деревнях, описанных газетой «Энигма» в ходе Великой французской революции, пролистал протоколы заседаний лондонских тайных обществ девятнадцатого века и изучил записи и исследования оккультной Аненербе в 1930-е и 1940-е годы. Оказалось, когда нацисты драпали из-под Москвы в сорок первом году, Аненербе оставила целую дюжину джиннов в командном пункте одной из дивизий группы армии «Центр» в бутылках из-под шнапса!
– Вот как! – присвистнул я.
– Да! Долгое время советские власти хранили этих существ в законсервированном виде, после чего их определили в очередное секретное НИИ. Там джиннов тщательнейшим образом изучала советская наука, держа их в ежовых рукавицах. Однако результаты исследований из соображений безопасности не могли быть обнародованы в то время. Между тем у джиннов и джинних налаживался быт, они прониклись духом товарищества и коллективизма. Некоторые из них даже расписывались в районном ЗАГСе и заводили семьи. Но идиллия длилась недолго. В начале девяностых годов сотрудники уничтожили результаты исследований, чтобы те не достались американцам и прочим врагам России, а дабы замести следы джиннов (если у них таковые вообще могут быть), руководство НИИ поместило несколько джинниных семей в чайники из сервизов Ленинградского фарфорового завода 1989 года выпуска и наугад вручило сотрудникам столовой на первое мая. Далее мне предстояли поиски этих сервизов.
– Подождите, – встрял я. – И что, эти сервизы прямо так и стояли все эти годы в сервантах? И джинны ни разу не выходили наружу?
– А вы свой сервиз часто достаете из шкафа?
– Да сто лет не доставали.
– То-то же. А еще джинны оставались в заточении потому, что для их призвания нужно знать специальную последовательность действий; по чайнику нужно четырежды постучать: сверху, снизу, слева, справа, чтобы разбудить джинна, а затем уже потереть сосуд – тогда джинн будет призван.
С каждой минутой я все больше поражался познаниям Евсеича.
– Итак, я смог выйти на двух владельцев сервизов, остальные уже отошли в мир иной. У первой владелицы, бывшей судомойки, я был настроен сразу его выкупить, но она продала сервиз вместе с чайником на блошином рынке еще в девяностые, когда нечего было есть. Затем я бродил по блошиным рынкам и антикварным магазинам, но усилия оказались тщетными. Чайник судомойки уже нельзя было отыскать. Вторым в моем списке значился шеф-повар столовой, мой ровесник. Однако он выкинул чайник за несколько дней до моего появления на пороге – их дом по реновации переселяли, и дети шеф-повара потребовали, чтобы он избавился от лишнего хлама. По счастливой случайности жил он рядом. И мусор выбрасывал тоже рядом.
– А-а-а, вот почему вы в мусорном контейнере тогда копались. Подождите, но вы же не только чайники домой таскали. Всякие шкатулки, книги, статуэтки…