Александра Рау – И мы сгорим (страница 9)
– Лучше на две секунды, – кивнул с легкой улыбкой доктор Хьюз. – Есть прогресс.
Гордая птица упорхнула за ширму, и Грэму даже показалось, что она ему подмигнула. Животное воплощение говорило о людях куда больше, чем они могли вообразить, и
Вот и сейчас Рен вышел из-за ширмы, якобы из-за спешки не успев застегнуть рубашку. Кто-то зашептался, парни тяжело вздохнули, а Пэйдж, совершенно не пытаясь быть тихой, бросила ему презрительное: “Выскочка”.
– Мисс Аронсон, ваша очередь.
Наоми прошла мимо занимающего свое место Рена, толкнув того плечом. “Не хотелось бы, чтобы он с ней ссорился, – мелькнуло в голове у Хьюза. – Если и его найдут мертвым, у девчонки будут проблемы”. Он тут же отругал себя за подобные мысли. С чего он вообще взял, что убийства продолжатся? Почему подозревал новенькую? Из-за какой-то нелепой ссоры? Следует оставить это дело следствию и не играть в детектива – особенно раз это получалось у него так скверно.
Мисс Аронсон спряталась за ширмой, и Грэм принялся отсчитывать секунды. Одна, две, три, четыре, пять… На шестой к его ноге прильнула рыже-коричневая ласка с белыми грудкой и животом. Наоми обходила его кругом, дожидаясь, видно, какой-то отмашки, а Хьюз думал лишь о том, что впервые вживую увидел такого метаморфа, и глаза его пылали интересом. Не то чтобы эти животные были очень редкими, но в их широтах почему-то встречались нечасто.
– Она… норка? – бросил кто-то из студентов.
– Ласка, – укоризненно ответил Хьюз, наконец отводя взгляд. – Вы можете возвращаться в прежний облик, мисс Аронсон. Благодарю за демонстрацию. У вас отличный результат.
Наоми вышла из-за ширмы, на ходу застегивая жилет, надетый на один лишь бюстгальтер, и доктор Хьюз стыдливо отвел взгляд, чтобы его поведение не сочли непочтительным. Это одна из причин, почему он не слишком хотел работать со взрослыми студентами – они так любили эпатировать, что сдержанность доктора гибла под их натиском. К счастью, времена, когда голым телом студентки пытались вывести из равновесия его, а не сокурсников, давно прошли. Ругать их было бесполезно. Грэм промолчал.
Парни за партами начали присвистывать и что-то выкрикивать, и лишь безразличие на лице Рена Иноэ бросилось Грэму в глаза. Хотя задеть, очевидно, она пыталась именно его.
– Тишина. – Хьюз сказал это тихо, но к его просьбе мгновенно прислушались. Хоть чему-то он действительно их обучил. – Дэйв, Триша, Хейли – ваши результаты настораживают. Очевиден регресс. Выделите время на практику и согласуйте его с мистером Швайгером, чтобы к следующему разу меня не разочаровать. Рен сегодня единственный, кто улучшил время.
– Наоми тоже хорошо справилась, – добавила Флоренс Престон.
– Но ее результат мне не с чем сравнить. Быть может, раньше было лучше. Возьмем сегодняшние шесть секунд за отправную точку. Вы не против, мисс Аронсон?
Ее одну Хьюз называл по фамилии – между ними пока что стояла преграда, и разгоняться, чтобы ее преодолеть, Грэм не собирался.
Наоми лишь пожала плечами.
– Вы что-нибудь знаете о ласках? Интересные факты? Легенды? – Хьюз обратился ко всему классу, но никто не пожелал поделиться историей. Рен дернулся, возможно, чтобы поднять руку, но в последний момент передумал и сделал вид, что у него зачесалось плечо. – Разумеется. Вы вообще открываете сайты с материалами, которые вам доступны?
Студенты зашептались, но даже если кто-то и хотел возразить, сделать этого ему не удалось – прозвучал, как всегда оглушающий, удар в колокол, и поток желающих успеть в столовую выбросил всех в коридор. Хьюзу пришлось приложить усилия, чтобы вытащить из него Наоми.
– Мисс Аронсон, – начал он, дождавшись, когда в кабинете станет тихо. – Со всеми новенькими я обычно провожу курс бесед. Так как вы значительно старше тех, кто обычно поступает в академию, я решил, что вам это не нужно, но из-за этого пропустил один важный этап. Держите. – Доктор Хьюз вручил явно настороженной ученице карточку с ее фотографией, похожую на пропуск, что и сам носил на широкой синей ленте под пиджаком. – Это ваша идентификационная карта. При необходимости показывайте ее сотрудникам академии и военным, чтобы доказать свое право здесь находиться. Вот здесь мелким шрифтом, – он указал пальцем, – ваш личный номер. Он же написан на бейдже на вашей форме. Используйте его, чтобы зайти в личный кабинет в библиотеке и на всех доступных сайтах. На маркетплейсе также будет отображаться доступное вам количество кредитов.
– Кредитов? – Наоми нахмурилась.
– Скажем, местная валюта. При нормальных условиях каждый месяц вам начисляется пять тысяч кредитов, которые вы можете тратить на средства гигиены, косметику, одежду и прочее, что есть на маркетплейсе – так руководство академии готовит вас к жизни за пределами кампуса, обучая распоряжаться средствами и заботиться о себе. Ничем из этого академия вас обеспечивать не будет. Помимо формы, конечно – ее два вида, летняя и зимняя, и каждый год студентам выдают новую.
– А что значит “при нормальных условиях”? – Наоми чуть склонила голову набок, пока ее пальцы требовательно изучали карту. – Если буду хорошо себя вести?
– В общем – да. Если ваши оценки не ниже среднего, а к поведению нет замечаний. Если руководство будет вами недовольно, вас могут оштрафовать на определенную сумму, которую вычтут из следующей… – Хьюз замялся, подбирая слово. – … выплаты.
Будто зацепившись за какую-то фразу, Наоми едва сумела дождаться, когда сможет задать очередной вопрос.
– А увеличить сумму можно?
Забавно, что этим вопросом никогда не задаются те, кто в академии с детства – они просто не знают, что такое деньги и почему их всегда мало. Раньше тринадцати об этом беспокоятся только те, кто жил в бедных семьях, а некоторые не интересуются суммой вплоть до выпуска. Ну или до тех пор, пока не узнают от сокурсников, что те получают больше.
– Да. Легче всего выполнять поручения преподавателей и физическую работу – о доступных вариантах можно узнать на доске объявлений на первом этаже любого корпуса. За каждое выполненное задание можно получить от пятидесяти до двухсот кредитов. Сложнее всего – попасть в пятерку лучших по успеваемости. Это увеличивает сумму вдвое.
Глаза Наоми загорелись каким-то нездоровым азартом, и Хьюз поспешил предупредить:
– Рейтинга в академии два: один – для тех, кто младше восемнадцати и все еще изучает общеобразовательные предметы, и второй – для тех, кто старше. На вашем месте на этот вариант я бы не слишком надеялся. Почти всегда наверху списка те, кто на последнем году обучения.
– Нелогичная система. – Наоми не выглядела расстроенной, скорее, задумчивой. – Все специально устроено так, чтобы старшие забирали первые места, разве нет?
– Быть может. – Грэм пожал плечами. – Но не я диктую правила. Поверьте, я бы сделал систему куда более справедливой.
– Верю, – с усмешкой ответила она.
Доктор Хьюз вздрогнул. Он что, действительно сказал это вслух? Будь рядом кто-то, способный на него донести, его могли и оштрафовать – не только студенты находятся под постоянным наблюдением. Как бы внутри себя он ни противился системе, он был ее частью, той самой незаметной, но незаменимой шестеренкой, и потому его нравственность и преданность этой самой системе постоянно подвергалась проверкам. Не стоило ставить себя в затруднительное положение.
Тем более когда ему так отчаянно хотелось покинуть кампус.
– На этом все, – произнес Грэм, обтирая внезапно вспотевшие ладони о ткань брюк. – Вы свободны.
Наоми присела в реверансе, чем вызвала у Хьюза нервный смешок, и покинула кабинет. Одного лишь взгляда на эту девчонку в тот самый день, когда она появилась в дверях, опоздав на занятие, ему хватило, чтобы понять – она принесет немало проблем, и он не сможет этому воспрепятствовать. Оставалось только по возможности держаться от нее подальше.
Забрав подготовленную отчетность из верхнего ящика стола, Грэм направился в кабинет директора. По дороге в сотый раз проверил бумаги, как делал это всегда, трижды поправил рубашку и дважды зачесал волосы назад. Обычно встречи с руководством его так не волновали, но сегодня Грэм должен был заполучить заветную подпись. Во что бы то ни стало.
– Миссис Ротфор освободится через пять минут. Подождите, пожалуйста.
Секретарь ослепительно улыбалась и была предельно вежлива – впрочем, как и всегда. Глядя на ямочки на ее щеках, Хьюз нередко задумывался о том, чего ей стоило носить эту маску. Снимала ли она ее хотя бы наедине с собой? Пожалуй, он никогда не видел ее без улыбки на лице, и от этого осознания щеки его сочувственно заныли. Сам Грэм ни за что бы так не смог: он был скрытен, но лгать старался редко – из-за привычного отсутствия эмоций на лице любое движение мышц бросалось в глаза.
– Пусть заходит, – донеслось из-за приоткрытой двери, и секретарь, кивнув, указала Грэму на кабинет директора.