Александра Пушкина – Ледяная колдунья (страница 45)

Та удивлённо оглянулась:

– Так ты на неё смотришь.

Вопреки ожиданиям ход в скале напоминал большой лаз, куда невозможно было пройти не согнувшись в три погибели.

– А если там тупик? – вдруг испугалась Тофа.

– Тогда вернёмся, – резонно парировала белькара.

Но лаз опять обманул их ожидания. Несколько шагов в низком и узком туннельчике вывели компанию в просторную, уходящую куда-то вглубь пещеру. В свете фонаря Аня рассмотрела на стенах несколько старых, насквозь проржавевших креплений, но о том, что где-то здесь живёт человек… или человекоподобное существо, больше ничто не напоминало.

– Да-а… в темнице ласкетов и то убранства больше, – протянула Нарсу, оглядевшись.

– Мы не знаем, что стало с Твилингарами на самом деле. И похоже, здесь уже много лет никого не было. – Фир заботливо поправил руку сестры, закинутую ему на спину. – Ты что-нибудь чувствуешь, Тофа?

– Я уже столько чувствую, что хочется больше ничего и никогда не чувствовать, – вымученно отозвалась она. – Но выбора у нас нет. Идём.

Несколько пещер одна за другой, пустые и покинутые, провожали пришельцев гулким эхом шагов. Стало казаться, что они целую вечность бредут где-то в недрах горы и выхода теперь не найти. Ледяные коготки страха и сомнения вонзились в сердце Ани. Захотелось повернуть назад и бежать отсюда – к солёному ветру и сыпучей гальке, но, взглянув на решительные лица Фира и Тофы, она постаралась отогнать дурные мысли. Когда эти юные форситы стали ей друзьями и чувствуют ли они то же самое, сейчас трудно было сказать. Но девочка понимала, что не бросит их и не убежит, даже если впереди ждёт что-то страшное.

Впереди оказалась ещё одна большая пещера, своды которой терялись в темноте, а стены пришлось бы обойти, чтобы убедиться, что ходов больше нет. Тофа охнула и рванулась к чему-то, что на первый взгляд показалось просто ещё одной каменной глыбой. Фир же, наоборот, словно оглушённый остался на месте. А Нарсу и Аня ничего не понимали.

При ближайшем рассмотрении камень, к которому теперь, упав на колени, крепко прижалась Тофа, оказался чем-то вроде большого полукруглого барельефа. На нём наподобие знака инь и ян стремились к центру человек и волк.

– Это что, и есть Сердце мира? – с сомнением спросила Нарсу.

– А разве вы не чувствуете? – Фира будто накрыло невидимой волной. Он странно озирался, покачиваясь словно в трансе.

– Ну всё. Приплыли, – резюмировала белькара, скрестив руки на груди. – Мы тащились сюда ради камня с рисунком, а теперь у нас на руках ещё и двое сумасшедших форситов.

Помощи от юных Рока, похоже, можно было не ждать. Но ведь Аня добиралась сюда со вполне определённой целью, и отколоть кусочек от камня наверняка не страшно. Не станет же она новым Сердцем из-за маленького осколка.

Девочка нащупала на поясе кинжал, о котором всё это время почти не вспоминала, и не без труда открыла кожаные ножны.

– Ну что, я тогда отколю кусочек… – вопросительно посмотрела она на маленькую подругу. Та лишь плечами пожала: мол, делай как считаешь нужным.

Глубоко вдохнув для храбрости, Аня подошла к барельефу. Высеченные на нём линии казались совершенно гладкими, будто их создала сама природа. Красиво. Только вот… в каком месте тут кусочек отколоть? Девочка осторожно примерилась к краю, где не было рисунка.

– Смелее! Вон там кусок плаща торчит. Он меня давно раздражал.

Кто это сказал?! Аня оглянулась. Нарсу пыталась безуспешно привести в чувство Фира. Тофа всё так же сидела на коленях рядом с камнем, прильнув к нему ухом, будто слушала шум волн в раковине. На лице её блуждала светлая улыбка.

– Да вот он я, прямо тут, – вновь прозвучал хриплый лукавый голос. Совсем рядом.

Аня посмотрела перед собой – и чуть не вскрикнула, увидев высунувшуюся прямо из камня волчью морду.

– Только не кричи! Мои бедные уши отвыкли от шума – за столько-то лет.

– Т-ты кто? – тихо спросила девочка.

– Сложно сказать, но, похоже, в данный момент я Хорт. Ну, тот волк, имени которого никто не помнит. А ты Гостья, верно?

Аня вспомнила, что так её называли Рута и Тоффин.

– Да…

– Не робей, Гостья. Нома хоть всего покромсай. Мне не жалко.

– Но я так не могу… – пискнула Аня.

– Ему уже всё равно, а мне приятно. До смерти надоело болтаться тут с этим придурочным.

– Кому «ему»? – удивилась девочка, хотя происходящее казалось странным сном.

– А ты глянь, – теперь из барельефа высунулась и когтистая лапа, ткнув куда-то к стене.

Аня подняла фонарь. Там, скрючившись, сидел на корточках и что-то бормотал худой заросший мужчина. Спутанные колтуны длинных волосых, когда-то радовавших глаз солнечной рыжиной, потемнели от грязи. Лица Твилингара было не видно, но и рассматривать его почему-то совсем не хотелось. Как они умудрились не заметить его до сих пор?!

– А вы разве не… слились? – Аня смутно понимала, что есть много гораздо более важных вопросов, но этот всплыл в её сознании сам собой.

– Можно сказать и так. – Хорт почесал подбородок когтем. – В первый год тяжелёхонько пришлось. Представь, что ты не можешь понять, где твой разум, а где – разум товарища по несчастью. Это сейчас мы фантомы – можем являться по отдельности. А ведь тогда мы были всего лишь человеком и зверем. Во плоти, так сказать. Тут поневоле сойдёшь с ума. Так что я его, в общем, понимаю. Но, честно говоря, надоел он мне. Коли давай прям в середину!

Девочка уже было занесла кинжал над камнем, но тут кое-что вспомнила.

– А что с Фиром и Тофой? Это вы их так заколдовали?

Хорт недовольно хмыкнул:

– Ты о ком?

– А… ну, я… вот про эту девочку у вашего камня, и там её брат…

– А-а, эти двое… Девочка – сильный проводник. Настолько сильный, что создала образ матери из нитей магии. И сейчас с ней общается. Мы её, надо сказать, не держим. Она вольна уйти хоть сейчас, если осилит притяжение Сердца. Не все проводники смогли. А её брат попросту «придавлен» тем количеством магии, которое здесь концентрируется. Это пройдёт, хотя ему не помешало бы выйти на свежий воздух.

– Постойте! То есть Тофа не сможет уйти отсюда?

– Возможно. Но это её забота, не моя и не твоя. Сердце что-то вроде пахучего цветка, привлекающего насекомых. Проводники ему нужны, чтобы обновляться и одновременно для защиты. Выживший проводник улетит, унося на лапках волшебную пыльцу, а тот, которому не повезёт, умрёт от истощения в сладких объятиях грёз, которые сам же и создал. – Хорт хмыкнул: – Ты не гляди, что тут нет костей: Сердце и оболочку съедает.

Аня представила, как Тофа, всё так же прижавшись к холодному камню, умирает от голода и жажды, потом её тело засасывает каменная глыба. Как жутко и несправедливо! На глаза тут же навернулись слёзы, стало тяжело дышать.

– Хотя… – продолжил Хорт, – есть одно средство ей помочь.

– Какое? – тут же оживилась Аня.

Её собеседник замолчал, будто что-то обдумывая:

– Твой кинжал.

– Этот? – девочка взглянула на полупрозрачное оружие в своей руке.

– А у тебя ещё есть? – саркастически произнёс волк. – Это средство тебе вполне подходит. Если только его владелец не твой родственник или близкий друг.

Аня помотала головой.

– Ну, тогда смело воткни его в середину. Видишь, там такой шарик с щупальцами?

– И что будет?

– Будет обновление, и твоя подруга освободится, ведь она привязана только к своему родичу. Давай смелее!

Аня замахнулась было, но вдруг замерла:

– Подождите… что значит «обновление»?

Глаза Хорта вспыхнули. Человек у стены, до этого безучастный ко всему, вдруг завыл. Да так, что сердце у Ани чуть не выпрыгнуло из груди.

– Ты начинаешь надоедать, человек, – кажется, этот голос уже не был только голосом волка, – но я отвечу. Это значит, что Сердце сменит носителя.

– Я не хочу становиться новым Сердцем! – испугалась девочка, произнеся это прежде, чем сообразила, что, возможно, разозлит Твилингаров ещё больше. – Я домой хочу!

– При чём здесь ты? – это, кажется, опять был Хорт, закрывший глаза лапой. – Носителем станет тот, чей кинжал ты держишь в руках.

– Вит? – Аня вновь посмотрела на прозрачный льдистый клинок, в котором танцевали золотистые искорки. Странно, раньше она их не замечала…

Вит станет новым Сердцем этой страны. Хорошо ли это? Аня вспомнила слова рутария об изменениях, которые могут даже кого-нибудь убить. В памяти мелькнули красные сполохи на площади перед ратушей и корчащиеся в них фигуры людей.

А на другой чаше весов – жизнь одной маленькой форситки. Если, конечно, Твилингар не соврал… да и зачем ему вообще всё это нужно? Куда денутся они сами после того, как Сердце поменяет носителя?

– Может, тебе помочь?! – Оскаленная морда Хорта вдруг оказалась совсем рядом.