Александра Позднякова – МОЁ БЛАГОПОЛУЧИЕ психологический роман (страница 4)

Маша помолчала.

— И знаешь, чем мы отличаемся от неё? — спросила она. — Не тем, что ленивее. А тем, что у нас есть выбор. Она не могла выбрать просто полежать. Её жизнь была расписана по минутам: долг перед семьёй, перед обществом, перед империей. А мы можем. И иногда выбираем просто полежать.

— И это правильно, — Саша поцеловал её в макушку. — Потому что ты не императрица. Ты человек.

Это слово повисло в воздухе. *Человек*. Не «психолог, который должен быть идеальным». Не «мать четверых детей, которая всё успевает». Просто человек.

В коридоре зашуршали шаги. Дверь в спальню приоткрылась, и в щёлку просунулась взъерошенная голова Глаши, семилетней дочери.

— Вы проснулись? — прошептала она театрально. — А мы с Дашей решили вас не будить. Потому что вы устали.

За её спиной появилась Даша, двенадцатилетняя, с книгой в руках.

— Мы сами сделали себе бутерброды, — доложила она деловито. — С хлебом и маслом. Как нас учили.

В дверях появились два мальчика — Женя и Рома, девяти и четырнадцати лет. Рома зевал, потирая глаза.

— Мы тоже хотим полежать с вами, — сказал Женя, забираясь на кровать.

Маша почувствовала, как к горлу подступает ком. Вот оно, то самое, о чём она писала в своём новом нарративе. Семья, в которой важны все. Включая маму, которой разрешено спать.

— Идите сюда, — позвала она, раскидывая руки.

Все четверо влезли на кровать, устроившись между родителями. Саша обнял их всех, и на несколько минут в комнате воцарилась идеальная тишина.

— Мам, — нарушила молчание Глаша, — а почему ты всегда говоришь, что не успеваешь?

Маша замерла.

— В смысле?

— Ну, ты часто говоришь: «Я не успеваю», «Я ничего не успеваю». — Глаша говорила спокойно, без упрёка. — А разве сегодня ты не успела полежать?

Маша посмотрела на Сашу. Тот улыбался — не насмешливо, а понимающе.

— Ты права, — медленно произнесла Маша. — Я успела. Я успела полежать. И поговорить с вами. И выпить чай, который ещё даже не заварен, но будет.

— Вот, — удовлетворённо кивнула Глаша. — Значит, ты успеваешь.

Даша фыркнула.

— Она просто привыкла так говорить. Как папа говорит «всё пропало», когда у него садится телефон.

Все рассмеялись. Рома добавил:

— Или как Женя говорит «я умираю», когда у него двойка по математике.

— Мальчики, — спокойно сказал Саша,

Маша думала о Марии Фёдоровне. О том, как та вставала в шесть утра, принимала холодные ванны, завтракала с детьми, занималась благотворительностью. О том, что даже в выходные не было «просто отдыха» — только смена деятельности. У неё не было права на «ничегонеделание».

А у Маши было. И больше того — она *должна* была отдыхать, чтобы быть счастливой. Не идеальной. Не успешной. А счастливой.

— Знаете что, — сказала она, садясь на кровати. — Я сегодня хочу просто быть. Не делать. Не успевать. А быть.

— Как мы в детстве? — спросила Глаша. — Когда просто играли и ничего не планировали?

— Именно так.

Саша потянулся, встал.

— Тогда я иду заваривать чай. И делаю бутерброды. А вы лежите.

— Нет, — Маша остановила его. — Мы все идём. Вместе. И делаем всё вместе. Но медленно. Без спешки.

Они спустились на кухню. Солнце уже пробивалось сквозь облака, заливая комнату золотистым светом. Маша достала чашки — не те, повседневные, а праздничные, с золотой каёмочкой.

— А сегодня разве праздник? — удивился Рома.

— Сегодня суббота, — торжественно объявила Маша. — И мы все дома. И мы все вместе. И нам никуда не надо спешить. Разве это не праздник?

Саша смотрел на неё с улыбкой. Он видел перемену. Ещё вчера она металась по дому, пытаясь переделать тысячу дел. А сегодня... Сегодня она просто была. Человеком.

— Знаешь, — сказал он тихо, когда дети побежали в комнату, — мне нравится эта новая ты.

— Какая?

— Которая разрешает себе просто быть.

Маша налила чай, отрезала хлеб, положила масло. Движения были медленными, осознанными. Она чувствовала запах свежего хлеба, ощущала тепло чашки в руках, слышала смех детей из другой комнаты.

— Мне тоже, — призналась она. — Раньше я думала, что быть человеком — это значит быть полезным. Всё время что-то делать, достигать, успевать. Как Мария Фёдоровна. А теперь понимаю... Быть человеком — это значит иметь право на паузу. На тишину. На просто «быть».

За окном снег перестал идти. Небо прояснилось. Маша смотрела на свою семью — на Сашу, на четверых детей.

И она подумала о той великой княгине, жившей сто пятьдесят лет назад. О её долге, её ответственности, её отсутствии выбора. Мария Фёдоровна не могла позволить себе слабость. А Маша могла.

«Я живу иначе, — подумала она. — Я отдыхаю. Я разрешаю себе быть человеком. И это — моё право. Не потому что я слабее. А потому что я живу в другое время».

— Мам, — Глаша подбежала к ней, обняла за талию, — а можно мы сегодня весь день ничего не будем делать?

Маша рассмеялась — легко, искренне.

— Можно. Мы будем делать самое важное.

— Что?

— Быть вместе.

И в этом ответе была вся её новая философия.

Саша поднял чашку.

— За субботу.

— За нас, — добавила Маша.

— За то, что мы есть, — закончила Даша.

Они чокнулись — чашками, улыбками, сердцами.

Потому что в конце концов, подумала Маша, мы не запоминаем дни, когда успели всё. Мы запоминаем дни, когда просто были. Счастливые. Настоящие. Вместе.

За окном пели птицы. В доме пахло чаем и свежестью. И Маша знала: это и есть то самое благополучие.

Она сделала глоток чая и улыбнулась.

Суббота. Утро. Быть человеком.

Что может быть лучше?

Гл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.