Александра Позднякова
Мне 16 лет. Но ментально я ещё не вырос.
Мне 16 лет. Но ментально я ещё не вырос.
Питерская история о том, как повзрослеть, не теряя себя.
СОДЕРЖАНИЕ
Глава 1. «Мне всё ещё четырнадцать» — ОГЭ позади, а впереди Питер и первая любовь
Глава 2. «Разрыв между эмоциями и здравым смыслом» — Что происходит в голове у шестнадцатилетнего
Глава 3. «Город, который не спит» — Два дня в Петербурге: Дворцовая площадь, Исаакиевский собор и поцелуй
Глава 4. «Тестостерон и другие неприятности» — Почему я сказал Алине, что она не моя девушка
Глава 5. «Префронтальная кора, где ты?» — Петропавловская крепость, Адмиралтейство и кризис самоидентичности
Глава 6. «Лимбическая система бунтует» — Памятник Петру Великому, Аничков мост и разговор с отцом
Глава 7. «Петергоф как метафора взросления» — Когда понимаешь, что застрял не только ты
Глава 8. «Мне шестнадцать, и это нормально» — Как перестать бояться взрослеть и начать жить.
ГЛАВА 1
«Мне всё ещё четырнадцать»
— Сань, ты куда смотришь? Саша!
Я вздрогнул и чуть не уронил телефон. Над нами нависала Марья Ивановна, наш классный руководитель, с тем выражением лица, которое обычно предшествует длительной лекции о важности ЕГЭ и поступлении в вуз.
— Я... э-э-э... — я лихорадочно пытался вспомнить, о чем она говорила последние пять минут.
— Я спрашиваю, все ли вы принесли согласие родителей на поездку в Санкт-Петербург? — повторила она, выдыхая так, будто только что пробежала марафон. — Весенние каникулы, два дня, культурная программа. Это важно для вашего общего развития!
Класс зашевелился. Кто-то закивал, кто-то начал шептаться. Я посмотрел на Алину. Она сидела через ряд, что-то рисовала в тетради, и солнечный луч играл в ее волосах. Волосы у нее были темно-каштановые, почти черные, и всегда немного растрепанные, будто она только что встала с кровати. Мне это безумно нравилось.
— Саша, ты сдал согласие? — Марья Ивановна уже стояла прямо надо мной.
— Да-да, конечно, — соврал я, лихорадочно соображая, успел ли мама подписать бумагу. Вроде бы да. Вчера вечером она что-то подписывала, пока смотрела сериал.
— Отлично. Значит, так: встречаемся послезавтра в семь утра на Ленинградском вокзале. Не опаздывать! Это не шутки. Поезд не ждет.
Класс облегченно зашумел. Звонок. Все рванули к выходу.
— Саш, подожди! — это Алина.
Она подошла, и я почувствовал, как ладони начинают потеть. Вот же блин. Шестнадцать лет, а веду себя как... как четырнадцатилетний. Черт, мне же реально четырнадцать! Нет, шестнадцать. Но чувствую себя на...
— Ты идешь в Питер? — спросила она, поправляя рюкзак на плече.
— Ага. Если мама согласие подписала.
— Подписала, я видела, — она улыбнулась. — Ты вчера в чате писал, что она забыла.
— А, точно.
Мы пошли к выходу из школы вместе. Март. Снег уже начал таять, но по утрам еще было холодно. Я засунул руки в карманы куртки — старая, еще с восьмого класса, немного тесновата, но выбросить жалко.
— Знаешь, — начала Алина, перешагивая через лужу, — я никогда не была в Питере.
— Я тоже.
— Говорят, там красиво. Эрмитаж, Невский проспект, мосты...
— Ага. И белые ночи, — добавил я, хотя понимал, что белые ночи только летом, а сейчас март.
Она рассмеялась.
— Белые ночи в марте? Ты серьезно?
— Я пошутил, — соврал я. Не пошутил, а просто ляпнул, не подумав.
Мы дошли до ее дома. Она жила в пятиэтажке через три квартала от моей школы. Стандартная такая пятиэтажка, с облезлыми стенами и вечно сломанным домофоном.
— Саш... — она остановилась, повернулась ко мне. — Ты пойдешь со мной гулять завтра? Ну, после школы. До того, как мы соберемся в Питер.
Сердце заколотилось. Вот оно. Тот самый момент. Я посмотрел на нее. Глаза у нее были карие, с зелеными искорками. Я всегда это замечал, но никогда не говорил. Ростом она была чуть ниже меня, худенькая, но не тощая. Одевалась просто — джинсы, свитер, куртка. Ничего особенного, но мне нравилось.
— Да, — сказал я. — Конечно.
Она улыбнулась, и на секунду мне показалось, что мир вокруг стал ярче. Потом она наклонилась и поцеловала меня. Быстро, в щеку, но от этого не менее неожиданно.
— До завтра, — сказала она и побежала к подъезду.
Я стоял как вкопанный. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели так, будто я только что пробежал стометровку. В ушах шумело.
И тут до меня дошло.
Она меня поцеловала.
По-настоящему.
Не в щеку, как подруга. А... ну, почти в губы. Почти.
И в этот момент что-то щелкнуло у меня в голове. Точнее, не щелкнуло, а наоборот — что-то выключилось. Как будто внутри меня сидел маленький Саша четырнадцати лет и кричал: «Стоп! Ты не готов! Мы еще дети!»
Я развернулся и почти побежал домой.
Дома было тихо. Мама на работе, отец тоже. Я зашел в свою комнату, бросил рюкзак на кровать и сел за стол. На столе лежал учебник истории России — толстый, скучный, с портретами царей на обложке. Рядом — тетрадь по литературе, исписанная моим почерком. На стене — постер с какой-то группой, которую я слушал в восьмом классе. Тогда мне казалось, что это вершина музыкального искусства. Сейчас я понимал, что это был просто этап.
Но почему-то хотелось, чтобы все осталось как тогда. В восьмом классе. Когда единственной проблемой было сдать ОГЭ и не получить двойку по алгебре. Когда не нужно было думать о ЕГЭ, о поступлении, о том, кем я хочу стать. Когда Алина была просто одноклассницей, с которой иногда переписывался в чате.
Я достал телефон. В чате класса уже обсуждали поездку в Питер.
Катя: Ребят, а мы в Эрмитаж пойдем?
Дима: Надеюсь, что да. Хочу увидеть все эти картины.
Алина: Я больше по архитектуре. Хочу на Невский сходить, посмотреть здания.
Я прочитал и отложил телефон.
Мне шестнадцать лет. Через год ЕГЭ. Потом университет. Потом... потом взрослая жизнь. Работа, семья, ипотека, дети.
А я чувствую себя так, будто мне до сих пор четырнадцать. Нет, даже не так. Будто я доучился до восьмого класса и... остановился. Как будто время для меня замерло. Все вокруг растут, взрослеют, строят планы, а я... я застрял.
В дверь позвонили.
— Саш, ты дома? — голос матери.
— Да!
Она зашла в комнату, держа в руках пакет с продуктами.
— Привет. Как в школе?
— Нормально.
