Александра Позднякова – Код 20: семь дней до нас (страница 1)

Александра Позднякова

Код 20: семь дней до нас

ГЛАВА 1

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: РОМАНТИКА

Крепость Аланьи

Самолет приземлился в Анталье в семь утра, и Алина уже жалела обо всем на свете.

Она жалела, что взяла слишком много вещей (чемодан весил все двадцать килограмм, хотя бабушка клялась, что больше пятнадцати не потянет). Она жалела, что надела новые белые кроссовки (почему-то именно сейчас на них капнул кофе из стаканчика, который Антон нес "осторожно, как хрустальную вазу"). И больше всего она жалела, что согласилась на эту безумную идею — провести целую неделю с парнем, с которым они встречаются всего три месяца.

Три месяца! Это же смешно. Это даже не отношения, это... пробный период. Как в фитнес-клубе, только вместо абонемена — совместное путешествие.

— Лин, ты чего нос повесила? — Антон закинул свой рюкзак на плечо (один рюкзак на двоих, потому что "мы же команда!") и заглянул ей в глаза. — Устала?

Алина вздохнула. Антон умел смотреть так, что хотелось рассказать ему все свои секреты, включая тот факт, что она иногда ест мороженое на завтрак. Его карие глаза смеялись даже тогда, когда он говорил серьезные вещи. А еще у него была эта привычка — чуть наклонять голову набок, когда он чего-то не понимал. Как щенок.

— Не устала, — соврала она. — Просто думаю.

— О чем?

— О том, что мы сошли с ума. Нам по двадцать лет, мы студенты третьего курса, у нас сессия через три недели, а мы вместо подготовки летим в Турцию. На целую неделю. Вдвоем.

Антон рассмеялся — громко, заразительно, так что несколько пассажиров обернулись.

— Ну, во-первых, мы не "вдвоем", а "вместе". Это разные вещи. Во-вторых, сессия будет, а такое путешествие… В-третьих... — он взял ее за руку, и Алина почувствовала, как по коже пробежали мурашки, — в-третьих, я хотел сделать это именно с тобой.

И вот тут Алина поняла, что пропала. Потому что когда Антон говорил такие вещи, ее мозг отключался. Точнее, отключалась та часть мозга, которая отвечала за логику, критическое мышление и способность говорить "нет". Оставалась только та часть, которая выделяла дофамин и окситоцин, заставляя сердце биться чаще, а ладони — потеть.

Стадия первая: Романтика — пронеслось у нее в голове. Она читала об этом в статье психолога Екатерины Егоровой. Стадия, когда видишь только хорошее, игнорируешь плохое, и вообще мозг работает неправильно из-за сниженной активности префронтальной коры.

Но черт возьми, как же это приятно!

Дорога от аэропорта до Аланьи заняла два часа. Они ехали на автобусе-шаттле, который пах кондиционером и чужими людьми. Алина прижалась лбом к стеклу и наблюдала, как мелькают за окном пальмы, белые дома с красными крышами и бирюзовое море где-то вдалеке.

— Смотри, — Антон ткнул пальцем в окно, — это, наверное, и есть Аланья.

Город возник внезапно — сначала крепостная стена на скале, потом башня, потом узкие улочки, спускающиеся к морю. Алина достала телефон и быстро сфотографировала. Нужно было выложить в сторис, чтобы подруги умерли от зависти.

*Хотя нет*, — подумала она. *Не нужно. Это наше путешествие. Не для инстаграма.*

Она убрала телефон.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросил Антон.

— О чем?

— О том, что через неделю нам придется вернуться. И снова будут пары, лабы, курсовые. И мы будем вспоминать эти семь дней как сон.

Алина почувствовала укол грусти. Он был прав. Через неделю все закончится. Они вернутся в Москву, в свою реальность, где Антон живет в общежитии на пятом этаже, а она — в съемной квартире с двумя подругами. Где они видятся два-три раза в неделю, потому что у обоих учеба, работа, дела.

Где они еще не говорили друг другу "люблю".

— А может, не закончится? — тихо сказала она.

Антон повернулся к ней.

— Что?

— Может, это не просто сон? Может, это... начало чего-то настоящего?

Она сразу же испугалась своих слов. Боже, что она несет? Они знакомы три месяца! Они даже не ссорились еще по-настоящему! Кто вообще говорит такое на второй день путешествия?

Но Антон не засмеялся. Он серьезно посмотрел на нее и сказал:

— Я тоже об этом думаю.

И в этот момент Алина поняла, что, возможно — только возможно! — она не одна в этом безумии.

Отель оказался маленьким пансионатом в старом городе, в десяти минутах ходьбы от крепости. Хозяин, седой турок с золотыми зубами, встретил их как старых друзей.

— Добро пожаловать, молодые люди! — сказал он с сильным акцентом. — Вижу, вы влюблены. Это хорошо. Любовь — это красиво.

Алина покраснела. Антон, кажется, тоже.

Их номер был крошечным, но уютным: две односпальные кровати (слава богу, Алина не знала, как бы она отреагировала на одну двуспальную), балкон с видом на узкую улочку, ванная размером со шкаф.

— Нормально? — спросил Антон, бросая рюкзак на пол.

— Более чем, — Алина огляделась. — Главное, что есть кондиционер.

Она подошла к балкону. Внизу по улице шли туристы — кто с картами, кто с камерами, кто просто держась за руки. Где-то играла музыка, пахло кофе и свежей выпечкой.

Это была настоящая Аланья. Не та, что на открытках, а живая, настоящая.

— Эй, — Антон подошел сзади и обнял ее за талию. — Пойдем гулять? Я хочу увидеть эту крепость.

Алина повернулась к нему. С такого близкого расстояния она видела каждую ресничку, каждую веснушку на его носу (откуда они взялись, она не знала — зимой их не было). Видела, как бьется пульс на его шее.

— Пойдем, — согласилась она.

Крепость Аланьи возвышалась на скале, словно сошла со страниц сказок о рыцарях и принцессах. Алина задирала голову и не верила своим глазам — стена тянулась на километры, опоясывая весь полуостров.

— Это же безумие, — прошептала она. — Кто это построил?

— Сельджуки, — Антон достал телефон и быстро погуглил. — В тринадцатом веке. Представляешь? Восемьсот лет назад!

Они начали подниматься по узкой тропинке. Алина быстро вымоталась — чемодан, перелет, жара давали о себе знать.

— Может, отдохнем? — предложила она, присаживаясь на камень.

Антон сел рядом.

— Устала?

— Немного.

Он достал из рюкзака бутылку воды.

— Держи.

Алина сделала несколько глотков. Вода была теплой, но все равно освежала.

— Знаешь, — сказала она, — я все думаю о том, что написала тебе в тот первый раз.

Антон улыбнулся.

— Когда ты спросила, который час?

— Ага. Это был такой тупой предлог.

— Не тупой, — он покачал головой. — Милый. Я тогда подумал: "Какая милая девочка. И почему она спрашивает время в два часа ночи?"

— Я не могла уснуть. Готовилась к экзамену по криптографии. И вдруг поняла, что совсем потеряла счет времени.

— И решила написать незнакомому парню из группы?

— Ты не был незнакомым. Мы же учились вместе полгода.