Александра Питкевич – Виват, мой генерал! (страница 12)
– В твердыне есть твои любовницы?! – перегнувшись через подоконник, резко и громко потребовала я ответа. Я конечно не была готова к свадьбе с этим лордом, но почти смирилась с неизбежным. Но никак не с присутствием целого гарема!
Перебитый мной, паскаль замолчал. Темные брови удивленно взлетели вверх, а затем откинув голову, словно больше не мог удержаться, генерал расхохотался. Его хохот разносился по двору, отскакивая от стен и умножаясь в десятки раз. Я едва не оглохла от этого звука. А еще почувствовала, как стремительно наливаются жаром щеки: все знают, что во всех благородных семьях вполне мирно относятся к наличию любовниц. А иногда и поощряют подобное.
Отсмеявшись, Паскаль заметно расслабился и даже покачал головой, словно подобная мысль никак не могла прийти ему самому в голову.
– Ты, кажется, прослушала все, что я или мама тебе говорили. Никаких любовниц с момента твоего появления. И раз уж ты выспалась… не хочешь прогуляться по стенам крепости? Сегодня Медовая луна, а это бывает довольно редко.
Не ожидая подобного предложения, я задумалась. Любая придворная или служанка прекрасно знала, что по ночам лучше не ходить по замку, а здесь мне прямо предлагали прогулку…
– А это можно?
– Нам? – мне показалось, что Паскаль опять рассмеется на весь двор, но мужчина сдержался. – Нам можно все.
***
Я накинула плотный халат поверх длинной ночной рубашки и в нетерпении переступала с ноги на ногу, ожидая, когда придет Паскаль. Мужчина попросил подождать его, чтобы я не заплутала в переходах крепости, и мне ничего не оставалось, кроме как мяться у дверей.
Простоя в так немного, я вдруг сообразила, что надо бы заплестись, и бросилась к столику у кровати. Тут точно должно было что-то быть… но пока никаких приспособлений, ни гребней, ни расчески, та не было. Даже самой простой шпильки не обнаружилось. Сейчас в комнате не удалось найти бы ни платья, ни даже сорочки. Конечно, служаки непременно все мне принесут. Только будет это утром. Никто и не может предположить, что гостья удумает гулять по ночам.
Оглядываясь кругом, я пыталась найти хоть что-то, чем можно завязать волосы. Пусть я не совсем одета, но растрепой выходить из спальни – уж совсем слишком.
Взгляд зацепился за шнурок, которым была подвязана портьера над кроватью. Из-за теплой погоды их так и не раскрыли, когда я укладывалась спать и темная ткань так и оставалась привязанной к столбикам.
Еще раз кинув взгляд на дверь, я быстро подошла к занавескам и сняла шнурок. Сплетенный из двух нитей, он оказался достаточно длинным, чтобы можно было хоть как-то закрепить волосы. Когда в дверь, наконец, постучали, я как раз откинула готовую косу за спину.
В коридоре, улыбаясь одной стороной губ, стоял Паскаль. Влажные волосы торчали прядями, рубашка кое-где прилипла к телу, но от мужчины пахло не потом, а какими-то травами.
– Пришлось немного задержаться, – улыбнувшись, мужчина протянул мне ладонь.
– Вы мылись? – эта мысль показалась мне странной. Сейчас было не достать горячей воды, да и генерал принимал ванну после того, как мы прибыли в крепость, а в своей жизни я не встречала ни одного человека, который бы принимал ванну дважды за день. Хорошо, если как моей госпоже, хватало ума на еженедельное омовение и купание перед важными событиями.
– Как мог быстро, – кивнул Паскаль, ведя меня по сумрачным коридорам. – Тебе понравится луна.
– Но зачем вы мылись? – я никак не могла понять. Мысль казалась для меня настолько абсурдной, что голова просто шла кругом.
Словно поймав мое недоумение, генерал остановился перед лестницей и посмотрел с улыбкой:
– У моей матушки, как ты уже поняла, довольно тираничный характер. Нет, она невероятно добра, – мужчина поднял руку не позволяя себя перебить. – Но это совершенно не мешает ей добиваться того, что она хочет. Так вот, в этой 5крепости невозможно сесть за обеденный стол или предстать пред ясные очи Ламьены Трианонской, если от тебя воняет. И поверь, мам совершенно не стесняется в выражениях, когда речь заходит о ее сыновьях. Бывало, из-за нас с братьями обед переносили на полчаса только потому, что по мнению матери, мы портили ей аппетит.
– И что же, она выгоняла вас из-за стола? – мы медленно спускались по крутой лестнице, освещенной только лунным светом сквозь узкие длинные окна.
– Безо всякого сомнения. И это вошло в привычку. Со временем я понял, что в чем-то мама права, и лучше потратить пять минут на купание, чем терпеть запах мужских казарм. Впрочем, я не знаю ситуаций, где она не была бы права, – задумчиво произнес Паскаль, толкай деревянную узкую дверь.
– Почему не горят факелы и нет стражи на выходе? – я поежилась от свежего ночного ветра, и тут же прикрыла глаза от удовольствия. Пространство вокруг было наполнено запахом хвои и каких-то цветов, что распустились чуть ниже в долине.
– Потому, что эта дверь ведет во внутренний двор. Сюда не попасть извне. Да и в крепости всего с десяток человек на верхних этажах: любое постороннее перемещение чувствуется, как удар в нос. Твердыня безопасна не только из-за толщины стен. Идем, я хотел тебе показать больше.
Мы прошли по той площадке, где занимался Паскаль и поднялись по внешней лестнице, оказавшись на открытом пространстве стен. Вот тут у меня окончательно перехватило дыхание. Луна, почти золотая,сияла в половину неба, затмевая собой все звезды, а долина внизу была видна как на ладони. Верхушки деревьев казались покрытыми тонкой плеткой слюды, а недольшое озерцо, вдали, за деревьями казалось золотой расплавленной лужей.
Дыша полной грудью, пьяней и от вида и от ароматов, что витали в воздухе, я передернула плечами. Меня всю переполняли неясные, незнакомые чувства, очень похожие на свободу и восторг одновременно.
– Тебе нравится? – Паскаль шагнул ближе к спине, опустив большие ладони мне на плечи. Я хотела было дернуться, отстраниться, но от него шло такое тепло, что я просто не смогла.
– Это восхитительно!
__________________________________
**
– Я бы извинился перед тобой, что все так у нас складывается, – неожиданно проговорил генерал, подходя все ближе и согревая меня своим теплом со спины, – но правда в том, что я не жалею. Совершенно. Я даже рад.
– Чему именно? – я говорила тихо, стараясь не спугнуть того странного умиротворяющего ощущения, что меня окутывало. – Тому что у тебя проснулся Зов? Мне кажется. Что больше всех довольна твоя мама.
Паскаль хмыкнул, и вдруг обвил меня руками.
– Мама, несомненно, довольна. Но Я рад не только самому факту Зова, а тому, что это ты. Умная, спокойная, рассудительная…
– Я сбежала из дворца. Пересекла границу страны и едва не вляпалась в неприятности. Точнее, очень даже вляпалась, – чуть кривясь, напомнила я о собственной неразумности.
– И что же? Всем нам свойственны необдуманные поступки. Зато теперь ты здесь, в моем доме, в моих объятиях. И даже не пытаешься вырваться.
– Потому, что уверена, что у меня не хвати на это сил.
– Напрасно. Если тебе мешают мои руки – только скажи. Ты здесь не рабыня или служанка. Ты, как-никак, невеста наследника.
– Убери руки, – чувствуя, как сердце замирает от испуга, неожиданно для самой себя, потребовала я.
Из-за спины снова послышался смешок, и паскаль отступил разомкнув объятия. Я резко развернулась, желая видеть лицо мужчины.
– Дай мне свой кинжал, – протягивая ладонь и едва не приседая от собственной смелости, требовательно произнесла.
Генерал, чуть склонив голову набок, усмехнулся, и вынул из-за пояса оружие, положив клинок в ножнах на мою раскрытую ладонь.
Одним быстрым движение сорвав ножны, я метнулась вперед, прижав лезвие к шее лорда. Я была значительно ниже, чем паскаль, так что мне было не очень-то удобно, но я старалась держать оружие крепко, вглядываясь в темные, с отражением золотой луны, глаза.
– Убить меня сложно, а этой зубочисткой голову ты мне отрезать не сумеешь точно, – ничуть не взволнованный моим поступком, мягко улыбнулся генерал. – Разве только собственную одежду заляпаешь и мне придется тебя отмывать. Таков план?
– Тебе не страшно? – я ждала хоть какой-то реакции, а по всему выходило, что лорд словно был этому готов.
– Совсем. В тебе нет ни малейшего желания навредить, так что ты вряд ли меня даже оцарапаешь. По крайней мере, сегодня.
Я задумалась. Все, что сейчас происходило, почему-то казалось очень важным. Словно мне открывались какие-то грани будущей жизни, всего, что ожидает нас двоих в дальнейшем. Словно кем-то подталкиваемая, я отступила на полшага, убирая кинжал от шеи генерала.
Тонкое, обоюдоострое лезвие сверкнуло под луной. Сама не понимая зачем, я вдруг медленно поднесла оружие к собственной шее. Однако холодный металл не коснулся кожи. Между лезвием и моей шеей была рука Паскаля.
– Ты можешь играться с оружием, угрожать мне или наказывать домашних. Но никогда, никогда не играй с собственной жизнью и безопасностью. Вот это уже за границей твоей свободы и разумного, Клара.
Темные глаза сверкали гневом и тревогой, хотя и не пыталась навредить себе Мне просто хотелось понять. Может ли так же спокойно биться мое сердце, когда к шее прижат клинок. Все в моей жизни происходило слишком быстро, так стремительно, что я не успевала всего осознать, понять и оценить. Я была словно во сне и никак не могла проснуться.