Александра Питкевич – Спасите, мой рыцарь! (страница 9)

– Прошу простить мое вторжение, барон Детири, но этому союзу не суждено состояться, – откинув со лба светлые волосы, громко возвестил… мой рыцарь!

Он был совсем не таким, как я запомнила. Куда строже, даже выше ростом. И много опаснее. И в то же время это не мог быть никто иной! Не с этими глазами, не с этими острыми скулами…

Оглядывая толпу, словно король с балкона, рыцарь продолжил уже куда громче, обращаясь сразу ко всем:

– Этой ночью во владениях барона Крамета был арестован и допрошен Ветис Нома. Согласно его показаниям, барон обвиняется в измене против короны. В подстрекательстве и еще в десятке преступлений. Посему…

Крамет, до этого стоявший неподвижно, зашипел и дернулся в сторону, намереваясь сбежать под прикрытием толпы.

Но у него ничего не вышло. Мой ночной рыцарь даже не пошевелился, но из-под его ног, словно дым, вдруг взметнулся какой-то красный туман, безошибочно окутывая моего несостоявшегося супруга.

Крамета запеленало этим туманом, словно огромным куском ткани, стягивая и руки, и ноги, но не позволяя упасть на землю.

– Не думаю, Матиз, – тихо, с угрозой произнес рыцарь, сжимая поднятую руку в кулак, отчего туманная ткань стянулась еще крепче, выжимая остатки воздуха из легких.

– Зиминик, – глаза Крамета покраснели, стали пугающе большими. Лицо побагровело, словно барон готов был вот-вот потерять сознание.

А у меня едва не остановилось сердце. Зиминик. Я провела ночь с одним из Трианонских лордов. И он сейчас стоит в шаге от меня. В день моей свадьбы. Могло ли быть хуже?

– Под стражу его, – опуская руку, безразлично проговорил рыцарь, обращаясь к своим людям, и вдруг резко повел носом, словно что-то учуял в воздухе.

Вот теперь его лицо стало по-настоящему страшным. На висках проступили какие-то темные линии, под приподнявшейся в оскале губой, показались клыки, и над холмом разнесся почти рык:

– Она здесь!

Вот теперь хуже точно некуда…

**

Замерли, кажется, все. Даже ветер успокоился. Над холмом только висело эхо этого жуткого рыка, от которого стыла кровь. Никто не дышал, когда Зиминик сделал несколько шагов по кругу, втягивая носом воздух.

Кто-то из баронов отшатнулся, словно ожидал удара.

– Никому не двигаться! – гаркнул один из командиров, что стоял за спиной Зиминика. Кажется, он знал что-то, что позволяло ему с такой уверенностью требовать повиновения от всех присутствующих. И гости послушались, превратившись в живые статуи, опасаясь даже моргнуть. Только я медленно отступила за спину матери. Еще полшага, так плавно, чтобы никто не сумел заметить.

Но это ничем не помогло.

Мой рыцарь, устрашающий и огромный в своих доспехах, словно гора, заметил. И сделал два шага в мою сторону. Замер, снова втянул носом воздух, а затем медленно, взяв за плечи, отодвинул маму. Весьма осторожно, но непреклонно. Так что баронесса даже не возмутилась такому своеволию.

Энор Зиминик склонил голову набок и улыбнулся. Не так жутко, но под приподнявшейся губой все еще были видны клыки. Медленно, как-то торжественно, он шагнул ближе и, ухватившись за края вуали, приподнял ткань.

– Ну, здравствуй, Соран.

– И тебе… – я откашлялась, не в силах не то что пошевелиться, а даже просто отвести взгляд, – и тебе не болеть, рыцарь.

– Хотела спрятаться?

– И не думала, – соврала без заминки, но слишком быстро. Это не было откровенной ложью, но и правды в словах не было.

– Расстроена, что свадьба сорвалась? Но я тебе так скажу, моя хорошая, это лучше, чем я потом твоего недомужа бы из постели выковыривал. А я бы это сделал. И не только по воле своего короля, поверь.

Последние слова опять превратились в рык. Глаза лорда, что все еще держал за края мою свадебную вуаль, опасно потемнели.

– Мой лорд, – голос отца донесся словно бы из-за пелены. Я на миг и забыла, что мы тут не одни. Как у отца только хватило смелости вклиниться в этот диалог? Я бы не то что говорить, дышать рядом с сердитым Зимиником не решилась. – Что вам нужно от моей дочери?

– Барон, – лорд вдруг весело улыбнулся, подмигнул мне и одним движением перекинул мою вуаль через голову, за спину, открывая лицо. – Так совпало по воле высших сил… что ваша прекрасная дочь – моя суженная. Моя леди по крови Трианонских лордов. И я безмерно счастлив, что этот вопрос нам удалось выяснить до завершения обряда.

По рядам баронов прошла волна. Шепот все нарастал, становясь громче, переходя в гул. Я же почувствовала, что краснею, потом бледнею, а перед глазами все поплыло.

– Это… это… – на подобное заявление отцу было нечего ответить. Да и что тут можно сказать? Сами Трианонские лорды оставались для нас чем-то далеким и непонятным. А уж о том, чтобы у кого-то из них проснулся Зов к дочери Севера… о таком никто и помыслить не мог. И эта кто-то – я?

– Разве такое возможно? – наконец выдавил отец, переводя хмурый взгляд с меня на рыцаря.

– Сам бы не поверил еще несколько дней назад. Но, как видите, – рыцарь поднял руку, демонстрируя всем черные, острые когти на собственных руках, которыми только чудом не порвал мою вуаль. – Все это чистая правда. Соран?

Руки с жуткими когтями, с почерневшими пальцами, протянулись в мою сторону, о чем-то прося. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, чего именно от меня ожидает Энор. Но, собрав всю свою силу воли, я медленно подняла дрожащую ладонь и вложила в руку Энора.

И тут случилось странное. Рыцарь прикрыл глаза и глубоко вздохнул. И когти стали укорачиваться, чернота, как по волшебству, почти сошла с руки, которой касалась я. А затем рыцарь распахнул свои удивительные глаза, глядя на меня серьезно, пытливо и… удивленно.

– Соран?

Дышать стало совсем нечем. Тело окутало волной жара. Если он произнесет то, что вертится на его языке, то, о чем я подозреваю уже несколько дней – моей репутации конец. Но Энор молчал, только уголки его губ дрогнули, а веки прикрыли глаза.

– О, Соран.

– Я понимаю, что Зов важен, но… я не позволю вам забрать мою дочь, следуя только вашему желанию, – и в очередной раз я поразилась тому, сколько смелости и любви ко мне в том, кого я называла своим отцом.

– Думаю, ваша дочь не будет против такого исхода, – все еще наблюдая за мной из-под прикрытых век, проговорил рыцарь. – Так ведь, моя звезда, мое солнце? Поверь, я буду тебе, куда лучшим супругом, чем это подобие человека, которому ты едва не принесла свои клятвы.

– Но Соран – благородная девушка… супругом? – это уже мама. Кажется, она не сразу успела осознать весь смысл слов, произнесенных лордом.

– Только так. И раз все гости уже в сборе… почему бы не провести церемонию сейчас? Всего-то и нужно, что заменить одно имя жениха в бумагах на другое. Все согласны?

Рыцарь оглядел толпу таким взглядом, словно был готов собственноручно оторвать голову любому, кто выскажется против.

– Но как же так… – мама стояла, заламывая руки. Ей такая идея казалась просто дикой. Но тут на подмогу неожиданно пришла Малуша. Быстро шагнув к баронессе, она что-то шепнула ей на ухо, отчего лицо матери вдруг вытянулось.

Матушка обернулась к своей давней помощнице, удивленно-вопросительно подняв бровь. И только получив утвердительный, уверенный кивок, смогла взять себя в руки. Лицо баронессы вдруг посветлело, на лице появилась улыбка.

– Замечательный план. Вот только вопрос с приданым и выкупом все же стоит решить заранее.

– С этим мы можем разобраться и потом. Поверьте, мне все равно на приданое этой девушки. Она сама – невероятное сокровище, которому не нужны никакие оправы. А что касается выкупа и подарков невесте… моя семья не ударит в грязь лицом.

– И ты согласна с этим всем? – отец с таким удивлением посмотрел на маму, словно не провел с этой женщиной последние двадцать восемь лет под одной крышей и в одной постели.

– Давай будем честными, Крамет никак не подходил нашей девочке. С этим мужчиной ей будет куда лучше. Так что дай свое благословение.

– Только если Соран согласится. Иначе… я не позволю, – отец распрямил плечи. Он прекрасно понимал, что такие слова могут привести к серьезным сложностям для семьи и всего Севера, но все равно решился их произнести. От этого на сердце стало тепло и радостно.

– Я согласна, отец, – тихо, чувствуя, как мои пальцы слегка поглаживает большая ладонь Энора, кивнула я. Все было так неожиданно, так пугающе правильно, что впервые за несколько недель мое сердце успокоилось. Казалось, что иного варианта и быть не могло.

**

– Это заговор! – неожиданно раздался вопль Крамета, о котором я даже забыла.

Меня передернуло от отвращения и ужаса. А ну, как он сейчас скажет что-то лишнее? Или обвинит нас с Энором в сговоре?

– Не бойся, – крепче сжав мою ладонь, тихо и уверенно произнес рыцарь и, кивнув моему отцу, отошел туда, где стражники держали Крамета.

А затем его голос громко разнесся во все стороны, словно его подхватывал ветер.

– Ты говоришь о том, что я спровоцировал Зов? Я бы хотел посмотреть, как ты собираешься провернуть подобные обвинения, – в голосе лорда слышалась насмешка. – Или ты ждешь, что я тебе просто откручу голову, в приступе гнева? Ничего не выйдет. Встречи с тобой очень ждет Филипп Шанготи, Тень трона. И ты на нее явишься. Уведите.

Крамет уходил не тихо. Он все выкрикивал обвинения, пока кто-то из солдат не выдержал и не заехал ему в челюсть, вынуждая замолчать.