Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 28)

Евнух же, дождавшись, пока гул голосов немного смолкнет, продолжал громким, хорошо поставленным голосом:

– Благородная госпожа получает личный титул графини и имение, что граничит с землями князя Вэй. Эти земли не считаются приданным и остаются во владении графини до ее смерти. Они могут быть переданы потомкам госпожи Тинь Ли Шуэ по ее желанию, вне зависимости от пола ребенка. Так же госпоже даруется десять лан золота и восемь отрезов лучшего шелка. Примите ука-а-аз!

Мои руки дрожала, когда я подняла их над головой, принимая тяжелый свиток.

Подняться с колен удалось только при поддержке генерала. Я не ожидала подобного, не готовилась к тому, что получу награду за свои действия, а вот князь, кажется, об этом был предупрежден. С непроницаемым лицом, с каким, наверняка, обсуждал условия мира, генерал шел со мной рядом к нашему столику, ни на кого не глядя. И почему-то я была уверена, что это спокойствие способно напугать предполагаемых недоброжелателей куда сильнее, чем гнев или ярость на княжеском лице.

– Вот теперь мы можем покинуть праздник, – как только мы заняли свои места, совершенно другим тоном проговорил генерал.

– Нужно подождать, пока мои ноги перестанут дрожать. На моей памяти еще не было, чтобы бывшая наложница получала свои земли и личный титул.

– По заслуге и награда, – совершенно спокойно произнес мужчина, сидящий рядом, но я видела, как дрогнули в намеке на улыбку его губы.

– Стоило предупредить, – я знала, что не имею права выговаривать генералу, особенно здесь, но не смогла сдержаться.

– И испортить такой сюрприз и момент вашего триумфа? Ни за что, моя прекрасная госпожа, – генерал спрятал лицо за поднятой рюмкой, отвечая на прозвучавший тост, и улыбнулся уже без утайки.

– Это было жестоко, – чувствуя, как все еще грохочет в груди сердце, я все же не смогла не улыбнуться в ответ.

– Вы преувеличиваете. Завтра утром мы отправимся домой, а по дороге можем осмотреть ваши новые владение, если желаете. Вам же любопытно, что даровал император?

– Очень, – четно ответила, чувствуя воодушевление. Пусть на награду я не рассчитывала, но я была признательна. Свои владения. О таком не могли мечтать даже дочери сановников, не говоря уже о рожденной в простой семье бывшей наложнице.

Куда лучший вариант, чем доживать свои дни в монастыре, обритой наголо, так ведь?**

Поместье, укрытое среди высоких кленов с темно-лиловой листвой, встретило нас таким умиротворением и спокойной тишиной, что я все дышала, и никак не могла надышаться. После долгой дороги тело немного болело, отзываясь скованностью, но в эти моменты я словно бы перерождалась заново, наполняясь жизнью и свободой. Может, дело было действительно в воздухе, а может в отдаленности от столицы, но я медленно шла по мощеным дорожкам, с восхищением глядя на цветы и деревья. Из глубины сада, как картинка, выступил низкий дом с деревянными колоннами и большой террасой. Из-под крыши, трепеща на слабом ветру, прикрывая террасу, свисали тончайшие зеленые занавески, как продолжение самого сада.

– Где вся прислуга? – я видела, что дорожки выметены, деревья подстрижены, но не могла разглядеть ни единого человека.

– Госпожа желает познакомиться сейчас? – рядом, словно из воздуха, появилась низенькая женщина преклонных лет. Ее лицо, сморщенное, будто старое яблоко, выражало почтение и спокойствие.

– Я бы хотела понять, насколько все хорошо, – немного теряясь, словно никогда не бывала в таких домах, произнесла.

– Штат полон, но если вам кто-то придется не по вкусу, мы сменим мгновенно. В соседней деревне, что тоже относится к вашим владениям, достаточно старательных людей. Мое имя Мингю, и я ваша управляющая. Если желаете просмотреть домовые книги, я подготовлю все после ужина и вашего отдыха. Если вам будет угодно.

– Благодарю, – я обернулась, услышав шаги за спиной. Князь Вэй, позаботившись о своих людях, в сопровождении пары солдат, появился на дорожке.

– Отсюда до моего поместья часа три, не более. Так что мы можем без сложностей остаться тут так долго, как пожелаешь,– кивнув старухе, генерал протянул мне руку. – Есть какие-то пожелания? Твои вещи из поместья? Что-то необходимо?

– Я бы хотела, – на мгновение замерев, сомневаясь в том, могу ли это сказать, я посмотрела в глаза мужчины, – чтобы сюда привезли мою служанку.

– Тетушка Мэ, – протянул князь, гладя на меня из-под ресниц, и я не могла понять выражение его лица. В голосе не было гнева или сомнения, но и одобрения я не слышала. – Напомню, что эта особа помогла тебе сбежать.

– А я еше раз напомню, что она выполняла свой долг. Но так как наш брак уже объявлен, думаю, ее верность больше не является моментом сомнения.

– Я бы так не сказал. Но как жест доброй воли и моего уважения… я отправлю за ней кого-нибудь. А пока давай посмотрим, какие нам полагаются покои в твоих владениях.

Я не смогла сдержать улыбку. Казалось, что генералу доставляет удовольствие напоминать о подарке императора именно в такой ключе. И было в этом что-то правильное. Успех одного супруга всегда отражается на другом.

**

Два года спустя

– Госпожа, вы должны перестать ругаться и начать дышать, как полагается, – голос Мингю оставался таким же спокойным, как всегда. За прошедшие два года я ни разу не видела на ее лице удивления или тревоги.

– Я не могу просто дышать! – тело скручивало и разрывало от боли, и это вызывало во мне невероятный гнев.

– И все же, нужно дышать, – стоящая с другой стороны от постели тетушка Мэ требовательно похлопала меня по плечу, словно пыталась отвлечь от боли. – Если не будете слушать, у нас могут быть осложнения. Не жалеете себя и наследника, так пожалейте нас. Мы старые женщины, но еще не дожили свой век.

– Ты так говоришь, – поймав момент между схватками, когда боль немного отступила, оставшись просто невероятным напряжением в теле, буркнула недовольно, – словно мне все равно.

– Вам не все равно. Вы просто растеряны и вредничаете. Но если не успокоитесь, станет хуже. А ваш генерал отрубит нам головы. Он и без того истоптал все полы в коридоре. Вдох и короткие выдохи. Тужтесь, княгиня. Ваш наследник готов появиться на свет.

Через несколько мгновений слепящей боли и невероятного напряжения покои огласил детский плач.

– Сын! – двери распахнулись с такой силой, что ударились о стену.

– Что?

– Сын, ваше сиятельство, – подавая драгоценный сверток генералу, с улыбкой проговорила тетушка Мэ. Я не видела супруга за ширмой, только слегка размытый силуэт, но словно чувствовала его смятение. Поговаривают, что мужчина становится отцом только тогда, когда берет на руки свое дитя, когда как женщина является матерью с того момента, как в ней зарождается новая жизнь. И сейчас я понимала, о чем речь.

– Княгиня? – запнувшись тихо и с сомнением спросил генерал. Я видела тенью на ткани ширмы его склоненную голову.

– В порядке. Но к ней пока нельзя. Сперва мы приведем госпожу в порядок. Вы можете подождать за дверью покоев, – строго и спокойно ответила Мингю, вытягивая из-под моего ослабевшего и болящего тела грязные тряпки. Служанки уже несли чистую сорочку и помогали прибрать растрепанные, мокрые от пота волосы.

– Никуда я не пойду, – с таким упрямством проговорил Чжан Рэн, что ни у кого не было сомнений – его не удастся сдвинуть с места.

Через несколько минут у меня за спиной появились подушки, поддерживая спину. На ноги набросили мягкое одеяло, а повитуха протянула пиалу с лекарством.

– Сколько можно, – недовольно ворчала я, слыша тихое бормотание генерала за ширмой. Мне хотелось взять на руки сына, а не пить горькие отвары.

– Столько, сколько будет нужно, – спокойно произнесла Мингю, поддерживая мою голову. – Вы только что родили ребенка, которого носили так долго. Теперь пришло время позаботиться о себе. Вам полагается отдыхать.

– Дайте мне сына, – немного придя в себя, но чувствуя, что вот-вот упаду в сон, потребовала нетерпеливо.

– Ваше сиятельство, вы можете пройти к супруге, – тетушка Мэ не успела договорить, как генерал шагнул в эту часть покоев. Чжан Рэн был бледен, его глаза лихорадочно сверкали, а на локте покоился маленький сверток в голубом шелке.

– Ты замечательно справилась. Спасибо, – сипло проговорил мужчина, прежде чем присесть на край постели и передать ребенка мне. Глаза генерал неестественно блестели, от чего меня окутывало теплом.

Совсем крошечный, с пока еще красной кожей, на меня смотрел наш сын. Глаза были почти черными, огромными, но я видела, как строго и знакомо хмурятся брови. Сердце наполнилось такой нежностью, что я не смогла сдержать слез.

Кто бы знал, что судьба обернется таким, неожидаемым счастьем.