Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 27)
Только меж ног немного саднило, видимо, тягостные дни на подходе.
Ведическая сила плавно струилась в жилах, перетекала по телу, дремлющим, спокойным ручьём, и как только Верея к ней потянулась, та непривычно заластилась игривым котёнком. Щекоткой разбежалась по коже. Девица удивлённо и радостно вздохнула.
Никак Боги светлые даровали мощь с силой ужиться!
Неожиданно позади что-то шевельнулось, и предрассветную тишину разбавило шумное мужское дыхание. Яробор на лавке ворочается.
Однако шею и волосы снова что-то пошевелило.
Сперва Верея спросонок не придала значения, потом… кожи обнаженных плеч и затылка коснулось теплое дыхание, а на талии сдвинулась что… рука? Но не её. Чья тогда?
Проморгавши глаза, Верея опустила взор на свой живот и обомлела. На её обнаженной талии и животе покоилась мужская, мускулистая рука!
Они с княжим волевой лежали в обнимку!
К её нагой спине и бёдрам прижимались крепкое тело молодца. Его тихое дыхание щекотало кожу и шевелило ей волосы… Это Яробор её грел собой, а не покрывало!
Верея замерла, оцепенела, точно пойманная мышь. Сердечко застучало в груди пичугой, а разум подсказал события минувшей ночи.
Она ясно вспомнила, как металась вчера в горячке. Воевода пытался помочь.
Как от прикосновения его сбитых работой пальцев по её телу хлынула волна тепла. Закружила голову, перехватила дыхание. Что опосля они с Яробором творили… как она таяла и до хрипа сорвала голос в его умелых объятиях.
И вся лёгкость утра растаяла быстрее тумана на солнце.
Вот и рассталась она с девицей чистотой. Потому сила и бурлила гармонией крови.
Вдруг её ночной полюбовник прижался теснее, в бедра упёрлось что-то твёрдое, а пятерня его ладони поползла выше и накрыла холмики в миг отяжелевших в приятной неге грудок. Яробор сонно что-то проворчал языком, целуя девичье плечико, и стиснул в ласке пальцы на мягкой, нежной плоти с тугими ягодками.
Верея задрожала. С уст сорвался шумный вздох удивления. От макушки до самых пяток хлынула волна огня. Тело-то ещё помнило, как хозяйке было хорошо ночью.
А она ведь сама просила его сделать её своей, дабы забыться от преследовавшего её кошмара прошлого! Княжий воевода пытался образумить, но не устоял. Да какой мужик устоит, ежели девица сама зовёт.
Батюшки! Стыд-то какой!..
Раскрасневшись донельзя, Верея осторожно, стараясь не потревожить сон молодца, выползла из под могучего тела. Сразу кожу утренней прохладой закололо. Оглянулась на их ложе, и стыд маками расцвёл на щеках: на лежанке разводы её девичьей частоты остались, а ниже пояса мужчины Верея глаз не опускала.
Яробор пробормотал что-то невнятное, пошарил в поисках неё ладонью по сдвинутым вместе тюфякам, не нашёл. Грудь его стала вздыматься чаще, что свидетельствовало о скором пробуждении.
Однако боясь предстоящего разговора, Верея не хотела дожидаться, пока сонные чары окончательно выпустят его из плена. И не зря.
Тихой мышью юркнула меж ним и стеной к сундуку, чистую рубаху и сарафан достала, но как назло в последний момент крышка предательски заскрипела.
– Верея? – сонно позвал княжич, прислушиваясь к окружающим звукам. Но как не старалась вести себя тихо девица, дыхание выдало её.
Молчит, затаилась. Едва слышно сопит рядом. Остатки его дрёмы как рукой сняло. Этого-то княжич и опасался.
Яробор тяжело вздохнул и сел на тюфяке, содрал с лавки мешковину, прикрывая чресла, чтобы ведунью не смущать. Надобно было как-то объясниться, да не знал как начать.
По шорохам понял, что Верея одевалась. Что она думает о прошедшей ночи? Ежели жалеет?! Желваки заиграли на скулах, вина плавленым железом плеснула на темечко и плечи, оставляя груз ответственности.
– Как ты себя чувствуешь? Болит что? – и про себя тут же обругал себя. Нашел что спросить первое, дурак!
– Нет. Всё… хорошо со мной, Яробор, – отозвалась тихим голосом.
А сколько боли и печали в словах крылось! Казалось, всё Верея понимала и не тешила себя ложными надеждами.
Княжич скрипнул зубами, попирая себя последними словами. Не смог удержать свои хотелки в штанах! Честь девичью сорвал, которая могла бы достаться л
Пусть бы хоть и мальчишке тому, Всемилу белозерскому! А он загубил ей судьбу, глупец!
Однако ревность к юнцу вдруг яростью облизнула мужское сердце. Не хотелось, чтобы бы девица принадлежала никому другому, только его была! Яробор вздрогнул, поймав себя на этой неправильной мысли.
– Верея, я… – запустил пальцы в волосы, с силой потянул, нарочно причиняя боль. Не желал, чтобы девица думала, что он как последний гнусный тать воспользовался её беспомощностью и взял. – Я не хотел. Прости.
Прости.
Всего одно слово, зато какое ёмкое. Многое им обозначалось. От этого ещё горше Верее сделалось, без сил она опустилась задом на сундук, и не сдержала разочарованного стона.
А чего ожидала? Что Яробор проснётся и сразу замуж позовёт? Наперёд знала, что не случится такого. Только глупому сердечку не объяснить всё этого.
– Всё в порядке, правда. Я всё понимаю и ничего от тебя не жду. Не знатного я рода, не ровня тебе. В Кагояре у тебя наверняка есть невеста, коя ждёт твоего возвращения.
– Есть, – не стал скрывать. – Прости, я сожалею. Ты замечательная, хорошая, добрая. Дело не в том ровня ты мне или нет…
– Долг велит, – печально усмехнулась.
Яробор кивнул. Отнял ладони от лица и потянулся ими к светлокосой ведунье, но оборвал порыв, и руки упали вдоль тела на бёдра. Княжич с силой впился в мышцы пальцами, дабы не коснуться желанной девы.
– В городище ждёт меня сговоренная невеста. Не могу ослушаться наказа отцовского. Долг перед родом велит взять её в жёны.
И не нашёл слов более, дабы лучше объяснить, какие чувства сжирают его нутро. Не мастак он речи складывать! Так правильней будет, как бы не было больно. Как бы не хотелось поступить иначе.
Верея низко опустила голову, скрываясь за разлохмаченными волосами… она как раз и не жалела о содеянном.
– Значит на то божья воля была. Зато теперь во мне сила веды пробудилась.
На глаза Вереи навернулись слёзы, а потом она вспомнила, что воевода не может видеть её. И хорошо.
Ноги понесли Верею к порогу вон из избы. Однако молодец поймал её за руку, когда хотела прошмыгнуть мимо него. Но прежде, чем он что-либо добавил к сказанному, она приложила палец к мужским губам, опередив:
– Не печалься, Яробор. Одиночество участь всех вед.
Больно оказалось услышать о невесте… душа в клочья рвалась.
Вспомнились напутствия бабки Грознеги: «
Поздно. Верея за просто так сердце своё княжьему воеводе уже отдала. Не прикажешь глупому сердцу, кого любить, а от сильных чувств так просто не избавиться…
Горькие слёзы всё лились и лились по щекам. Но коли есть невеста знатная у богатыря на примете, ни к чему ему знать и слышать, как другая девица сырость тут разводит по несбыточным грёзам.
Вырвавшись и сдерживая порыв бросится бегом к порогу, Верея спокойно, из последних сил, зашагала к дверям. Княжич не стал удерживать, остался в избе, сжимать от злости кулаки.
***
За одну ночь не осталось и следа хвори в теле Вереи. Сила веды выжгла напасть. Успокоив ноющее сердце и запрятав чувства к княжьему воеводе в самый его дальний краешек под замок, Верея вернулась в избу.
Растопила печь и согрела вчерашнюю кашу с мясом за завтрак. Трапезничали с Яробором в гнетущем молчании, каждый при своих глубоких думах, а покончив с едой, стали собираться в путь-дорожку.
Княжич занялся своими вещами, Верея своими. Пучков трав набрала редких сушенных, кои пригодиться могут на всякий случай, обычные-то в любом месте сыскать можно.
Шкатулку свою с обломком древка стрелы в сумку положила. Воду, съестного, кресало с огнивом, одежу сменную и так по мелочи всё нужное. Сапожки из тонкой кожи обула, лапти в пути не сгодятся, быстро стопчутся и порвутся.
Яробор на улицу вышел, а она в избе порядок навела, утварь на залавок печи расставила, какая покрупнее с ведрами в сени отнесла на полки и под скамью. Излишки запасов яств, которые жители весей надавали, было решено вернуть, поскольку неизвестно когда Верея сюда вернётся. И вернётся ли вообще.
В руки вдруг венок купальский попался, кой Верея сунула с собой в сумку, когда тайком покидала Калиновку. Зачем только брала?
Слух привлёк потрескивающие угли в печи. Недолго думая, Верея убрала задвижку и бросила в горнило венок. Угли тут же разошлись и жадно схватились за суховей, пожирающий цветы со стебельками огонь вспыхнул до свода.
В груди кольнуло, запекло на миг сожаление. Иного венка Верея уже плести не станет.
Как угасло пламя, она затушила печь, поставила обратно задвижку, и угостила напоследок снедью домового, добрым словом наказав приглядывать за дом. На глухо затворив ставни, повесила сумку на плечо и вышла наконец на улицу.
Закрыла дверь и наложила наговор, чтобы незваные гости не нагрянули. Вот и ладненько. Кивнула довольно содеянному и к ожидавшему её молодцу с крыльца спустилась.
Широко расставив ноги в коленях, хмурый Яробор сидел на пне, на котором дрова рубил, и скучающе жевал травинку. В руках княжич вертел кинжал, да периодически кидал его в землю ни в чём не повинную. Ленту на глаза широкой полосой повязал, захватив светлые волосы, прижимая их голове, чтобы на ветру не мешали.