Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 24)
Из глаз молодца стекали тоненькие тёмно-красные ручейки. Кровавые слёзы. Веки снова потемнели и воспались, словно и не лечила Верея его. Проклятье и не думает дремать, а питается жизненной силой Яробора.
– Идём в дом. Обопрись на меня, я помогу.
Кое-как вместе они доковыляли до избы.
Усадив Яробора на скамью в сенях, Верея зажгла лучины и бросилась к печи, надобно травы запарить! А пока набрала прохладной водицы в ковш, схватила рушник и вернулась быстро к мужчине.
Снова насилу убрала руки его от лица, обтёрла краем рушника веки, лоб и щеки с подбородком. Яробор притих, позволяя девице с собой возиться.
Дышал княжич поверхностно, ртом воздух ловил. Руки его опустились на тонкую талию Вереи, она встала меж его разведённых коленей, а он и хватался за неё, как за спасительную соломинку в агонии.
Однако как только они преступили порог избы с обережными рунами, боль сразу почти отступила, лишь отголоски ещё скручивали нутро и резали глаза. Он и раньше замечал, что ведьмино колдовство не дотягивается до него в этих ветхих стенах.
От холодной чистой воды сделалось ещё легче, или это всё от тихого шёпота заговора ведуньи. Княжич с наслаждением осязал её заботливые ладони с маленькими пальчиками на своем лице и голове.
От Вереи исходило приятное тепло, то окутывало его тяжёлое неповоротливое тело покрывалом, и боль окончательно угасала. Лишь кожа век чуть продолжала зудеть.
– Спасибо, мне легче.
Так и не разжал сомкнутых век, чтобы не пугать девицу, памятуя о первом разе, когда она видела его истерзанные проклятьем глаза. Яробор притянул несопротивляющуюся Верею к себе и обнял. Ведь переживал, пока по лесу и капищу впотьмах ходила!
Она застыла, громко вздохнув, а княжич вслушивался правым ухом в её часто забившееся сердечко и только в это мгновение заметил, что все одежда девицы насквозь мокрая.
– Да ты под ливень попала!
Его самого капли нежданного дождика лишь крылом зацепили, а с Вереи платье и рубаху хоть бери и выжимай! Княжич отстранился и повелел строго:
– А ну, немедля ступай переоденься и медовой воды испей.
– Но… а как же ты? – засомневалась Верея, да и растерялась она от такого его непривычного повелительного тона.
– Никаких но! Я-то в порядке, не собираюсь помирать пока, – пресёк глупые возражения. Обхватил за хрупкие плечи и легонько её встряхнул. – Ночь ныне холодная выдалась, ветер какой силы был! Ежели ты с хворью сляжешь, что я с тобой тогда делать стану? Ступай, меняй одёжу, кому говорю!
Поджала Верея губы, но истина в словах молодца была.
Отступила назад, окинула сгорбившегося Яробора на скамье пристальным взглядом. Сидит себе, голову к груди свесил, но дышит глубоко и ровно. Вроде и правда не корчится уже от боли, значит не обманывает, что, мол, легче ему. Ладно. Кивнула думам своим и зашагала в клетушку в угол женский за печью.
Скинула с себя мокрые платье и рубаху, поежилась от кусающей прохлады и потянулась в сундук за чистыми и сухими.
Опосля таки травы целебные запарила прямо в сурице, сама выпила и Яробору дала испить. Он как раз к тому времени тоже в клеть перебрался к своей лежанке на лавке, да рубаху на свежую заменил.
А Верея его излюбленную красную повязку выстирала и, в травяном взваре смочив, как по первой делала, когда лечила, обратно на глаза повязала.
– Что, ответили тебе боги? – поинтересовался он, пока спать укладывались каждый на свои тюфяки.
– Да… Нам с тобой в путь нелегкий собраться предстоит, – затушив последнюю из трёх лучин, поделилась планом действий Верея. – К Ягине на Перепутье в Тёмный лес.
Изба погрузилась в густую тишину и тьму. Спустя некоторое время раздумий княжич удивлённо промолвил:
– Вот уж не думал, что когда-нибудь доведётся с Великой колдуньей повидаться.
Много о Ягине бродит по земле сказаний да поверий разных…
Была она дочерью обычных людей, но заболели одновременно и матушка, и батюшка, и осталась девочка сиротинушкой. Пожалела ее богиня Макошь и взяла себе в дочки, обучив не по годам мудрую девочку многим тайным ведовским знаниям.
Ягиня дружбу водила с богами и жила в тереме на перекрестке трех миров. Хозяйкой границ Яви была и хранительницей земель Навьих. Без её ведома ни одна душа в Тёмный Лес ступить не могла. Тех, кто её воле противились, мечом и колдовством тёмным выжигала она, поскольку доброте своей вопреки, была она ужасна и могуча в своём гневе.
Ягиня очень детей любила.
После войн между разными родами осталось много детей-сирот. Наступали тяжкие и темные времена царствования злых сущностей, невежества, морока и вражды. Ягиня ходила в золотых сапожках-скороходах своих по сёлам да деревням, а люди ей путь указывали, где детки ничейные жили.
Ягиня сироток оберегала от напастей всяких, да под крыло в своё обиталище брала, от холода и голода спасала.
В чаще лесной, у самого подножия Ирийских гор, в пещере Ра, огнём вечным души и тела детей очищала. Взращивала сирот и воспитывала, обучала их Ведам и тем знаниям, коими сама обладала. Древним богам в услужение готовила. Дети те волхвами да ведуньями становились, женились и детей рождали, чтоб род продолжить свой. И были они миру Явьему и смертному невидимы, так как чисты и безгрешны они были для жизни бренной.
Ягиня была красивой, мудрой, справедливой и с хитринкой. Добрым молодцам и богатырям помогала путь верный найти, но только тем, кого считала достойными. Чинила им на тропе напасти всякие, преграды и тяжёлые испытания, испытывала на прочность и веру, и лишь самые отважные добирались до её терема.
Много кто сватался к прекрасной Ягине, да только сердце девы не лежало ни к кому. О любви великой она грезила, мотыльком порхала…
И однажды огорченный ссорой с Перуном шёл Велес, как простой смертный по лесу, да вдруг увидел как дева с длинными косами мимо него в какой-то коробченке по небу промчалась, преодолевая грань между мирами, а он лица не рассмотрел и заинтересовался.
Начал Велес расспрашивать всех богов и людей о том, кто такая эта красавица, где найти её можно. Когда же выяснил, где живёт Ягиня, отправился прямо на её земли. Не силой своей врата открыть хотел, а как положено – приглашением хозяюшки.
Шёл тяжёлой поступью по тёмному лесу, в тишине раздавался хруст сухих веток под его ногами. Тихий лязг, словно монетки медные перестукивались в округе, а никого. Только увидел Велес, как среди ветвей мелькнуло, что-то рыжее, словно пушистый хвост. Подумал, что ж за зверь такой, что быстрее луч-стрелы Ярило, да ещё с таким хвостом?!
И вдруг увидел бог, как из тени деревьев-великанов, словно княжна какая-то, чинно вышла та самая девица дивной красоты. Вся в кольчуге серебристой из мелких чешуек, словно русалки озорные ткали, да в платье простом, сотканным из дымки ночной. Сапожки золотые на ней… а глаза! Они отражали всю синеву неба и влажность озер!
Стояла перед ним, глаз не опускала. Не чета такой ни светлая мать Лада, ни тёмная Мара-заклинательница. Эта дева краше, да только красота её не в косах русых и тяжёлых, до пят самих, и не в стане хрупком, словно горный хрусталь.
Смотрела она иначе на Велеса-изгнанника. Глаза свои зелёные не прятала и не отводила, глядела как на равного и друга любимого, с которым разлука долгая была. Мудрость неизведанная да мощь в теле девичьем бурной рекой плескалась. В руке своей маленькой и беленькой, девица русая меч сжимала крепко-накрепко. Она защитница и хозяйка тут.
Велес уже забыл всё, что хотел сказать лесной красавице. Потрясённый её красотой, он не мог вымолвить и слова, не сводя взгляда с прекрасного лица той, что полюбил в одно мгновение. В тот миг молчания они поняли, что теперь не смогут жить друг без друга ни в одном из миров.
Первым опомнился Велес. Вспомнил все слова, что заготовил для знакомства, но говорить не стал, просто взял Ягиню за руки, прижал к себе и поцеловал, передав все чувства, что бурлили и клокотали в нем. Посадил Велес возлюбленную на своего коня и отвёз в свой терем, а на пороге его уже мать поджидала.
В палатах его уже встречали все домашние, а впереди всех выступала мать. По обычаю Велес и Ягиня поклонились матери, попросил бог родительского благословения, да только матушка его разозлилась, что привёз он невесту без одобрения, не спросив её, и отказалась. Ягиня же понимала мудрость упрёков старой женщины – та была обижена неуважением сына. Несмотря ни на что, сыграли свадьбу с пышным пиром.
Вернулся как – то домой Велес. Промчался по хоромам, но не смог найти жены своей. Матушка отвечала, что ушла Ягиня из дому, а вот сестра открыла правду. На самом деле злая матушка заманила Ягиню в баню, ласковыми словами задабривая. Там одурманила её вениками из ядовитых трав, заклятие смертное наложила. Тело несчастной Ягини бросили в море.
Взревел Велес диким вепрем и бросился в отчаянии к богам. Вместе они отправились к берегу Двине, где река в море впадает. Макошь свою сеть раскинула, вся морская живость помогать взялась. И вытащили колоду, открыли, а там Ягиня лежит, как живая, но не дышит, холодная как лёд, но все такая же красивая.
Велес был безутешен в своем горе. А Хорс кинулся в Ирей, набрал там живой водицы полный сосуд и дал его Велесу. Лесной бог намочил плат живой водой, стал обтирать Ягиню, смачивать ей губы, каплями вливать в рот. Но не ожила она.