Александра Неярова – Сокровище для Дракона (страница 30)
Позже, как и всегда, пришла Анита. Застав Итари в понуром настроении, поспешила его срочно поднять.
— Госпожа, у меня для вас радостная весть!
Девушка нехотя оторвала взгляд от окна, сфокусирована взор на пышущей энтузиазмом камеристке. Мысленно хмыкнула: «Неужели ещё могут быть радостные новости?»
— Что ещё за новость ты мне принесла?
— Не знаю подробностей, чем у вас вчера там всё закончилось, но сегодня рано утром император отдал приказ сопроводить вас в темницу к тому узнику, если вы пожелаете.
Анита улыбалась, ожидая положительной реакции на сказанное, однако наследница от сей новости даже не изменилась в лице, взор её по–прежнему выражал безучастность. Она снова обернулась к окну, а губы зашевелились:
— Хорошо. Сходим после завтрака.
Улыбка камеристки пропала, и, выдержав недлинную паузу, Анита осторожно поинтересовалась:
— Вчера что–то случилось там, в казематах? Госпожа, вы можете мне довериться, я не предам вас, как вы не предали меня. — говорила искренне.
Но Итари вдруг спросила иное.
— Ты знаешь, почему Хассиян настолько жесток? Почему ему так необходима эта война?
— Ох… — выдохнула женщина, присаживаясь на край кровати. Догадалась, что ничего хорошего из вчерашней затеи не вышло. Итари ей полюбилась, как дочь, своей–то Анита так и не обзавелась, а очень хотела когда–то.
— Госпожа, мне известно немногое. Только то, что в давности ваш клан, виргины, из всех остальных были самыми приближенными к нам, Когтю. То есть не просто альянс, а нечто большее. Если империя ввязывалась в войну с кем–то, виргины всегда поддерживали. Но однажды из одного случая произошёл раскол, проложивший огромную пропасть между нашими кланами.
— Что за случай, Анита? — в наследнице проснулось любопытство, до селе таких подробностей она не слышала.
— Как–то по весне по случаю именин сына Владыки Чёрного Когтя состоялась Большая Охота. Клан виргинов Ямата–но Ороти в ней тоже принимали участие, как желанные гости империи, Хассияну тогда исполнилось восемьдесят зим, совершеннолетие дракон достигает к сотне. Но этот праздник для юноши обернулся трагедией — в самый разгар гонки за дичью погибла императрица. Коготь обвинил виргинов, потому как императрицу настигла смерть от стрелы, принадлежащей виргинам, на ней маги обнаружили следы ауры правящей четы. Однако ваш клан отрицал вину, настаивая, что их подставили, дабы рассорить с драконами.
— И чем всё закончилось?
— Провели тщательное расследование, но оно лишь подтвердило причастность виргинов. Клан Ямата–но Ороти всегда слыл гордостью и упрямостью своих убеждений, он продолжал отрицать вину, тогда и разразился первый виток войны. Когда и отец Хассияна пал от меча виргина, Хассиян взошёл на трон. Сир Гиенви, его наставник, взял на себя воспитание над молодым императором, на тот момент Хассияну было девяносто две зимы, и он рос, накапливая в сердце ненависть к виргинам, и выплескивал её в очередных сражениях. Большего мне неизвестно.
А больше Итари и не требовалось, додумала сама. Отпустив камеристку, Итари стала размышлять, из всего известного ей и нового выходило следующее: по иронии судьбы, Хассиян повстречал наследницу клана Юмей, уже отдавшей сердце виргину и носившую во чреве своём ребёнка, девочку, что должна была стать Истиной парой императору, только Ян из–за уз ненависти к виргинам не сумел вовремя разобраться в своих чувствах и инстинктах, и решил, что полюбил саму наследницу. Так рана давней вражды дракона раскрылась заново и обернулась смертью наследницы вместе с не рождённой малышкой, Истиной парой дракона. А дальше из этого всего появилось пророчество Семи Древних. К врагам Когтя прибавились ещё и оборотни Юмей.
— Как же сложно…
Но в это перерождение всё переменилось, однако, Итари так и не представляла до конца, как распутать этот замысловатый клубок событий. Как предотвратить неминуемую войну?
Тряхнула головой, вернётся к этому, когда немного всё поуляжется в мыслях, а пока нужно наконец–то навестить Никора и вылечить. Нахмурила брови. И чего это император подобрел — разрешил посещать узника?
— Ццц! Да не всё ли равно!
Нужно было приступить к лечению как можно скорее, неизвестно что там с ранами, смертельные они или нет. Собрав всё необходимое, Итари направилась в темницу. Сама. Никто её не остановил, не окликнул, и добралась довольно быстро.
И вот она вновь стояла напротив той камеры. Вновь смотрела сквозь решётки на оборотня. Только в этот раз он не был прикован к стене цепями, он лежал на соломенной подстилке на хладном полу. Хриплое дыхание волка эхом разносилось по узким коридорам.
Запоздало вспомнила, ключей от камеры никто же не выдал. Как теперь её открыть? С досады коснулась решётки ладонью, и та вдруг сверкнула синим светом и беззвучно открылась. Вот и отлично. Значит маги изменили сдерживающий узника барьер, и пустили.
Наследница толкнула смелее, открывая полностью и проходя внутрь. В нос ударил гнилостный запах. Плохо было дело, некоторые раны уже загноились. Присела рядом с дремавшим Никором на колени, осмотрела, сам характер ран оказался знаком — глубокие рваные борозды от когтей, как и у Дона, когда того порвала выпущенная на волю сущность дракона. И с такими ранами регенерация оборотня не справлялась. Вот же треклятый дракон! Знает, как изощрённо пытать!
Не тратя больше ни минуты впустую, взялась за лечение. Чем быстрее подлечит, тем скорее узнает ответы на свои вопросы. Лечение затянулось, слишком много времени прошло с момента получения некоторых ран, пришлось изрядно приложить усилий, но сумела привести волка в более–менее норму.
Никор теперь дышал ровно, но всё ещё спал. Итари прислонилась спиной к стене, чуть передохнет, а там и оборотень смотри в себя придёт. И вскоре Ник очнулся. Только особой радости это не принесло.
— Как ты?
Мягко поинтересовалась, ещё одолевала сильная слабость. В ответ услышала грубое:
— А–а, наследница пожаловала. Зачем подлатала? Зря. Теперь мне снова придётся терпеть пытки твоего императора.
Итари пробила дрожь. «Твоего?» Неужели император ему сказал...?
— О чём ты? — нервно.
— Не строй из себя невинность, — в глазах Никора стояло осуждение, из уст лились жестокие слова: — И как это, раздвигать ноги для врага своего рода?
— С чего ты вз…
— Ты вся воняешь ИМ! Каково это чувство, спрашиваю? Каково это предать своих?! А?! — хрипел злостно. Подняться не мог, только испепелял взглядом.
О чём это он? На ней не должно было остаться следов запаха императора. Никак. Грудь царапнула острая боль. Та расползалась огненным цветком стыда по всему телу. Не думала Итари, что услышать обвинение наяву будет так больно. Но она ведь не предавала! Не по своей воле ей пришлось…
«Хотя почти не по своей», — поправило подсознание.
Только станет ли Никор выслушивать оправдания? Поймёт ли? Скорее всего вряд ли. На глаза навернулись слёзы обиды, но наследница быстро смахнула их. Не сейчас. Лишь произнесла тихо:
— Это всё не то, чем кажется на первый взгляд. Я не предавала.
— Не предавала, значит. Вчера я лично слышал твои стоны, — гнул свою линию.
— С–скажи мне, — голос Итари дрогнул, слезы всё–таки покатились по щекам, деля пунцовое лицо на три части. — Скажи, что там случилось тогда в лесу? Чт–то с дядей и остальными?
— Они всё мертвы. Их всех убил император Когтя. Они всё пали ради тебя, предательницы.
Мертвы…
Всех убил…
Ради неё пали…
Предательница…
Слова кружились в голове. Перед взором стояли осуждающие глаза Ника.
Нет!
Дышать внезапно стало нечем. Воздух просто кончился. Исчез. А грудь продолжала терзать режущая боль.
Убил. Всех. Предательница.
Всё померкло вокруг. Боль зашкаливала, и Итари потеряла сознание.
— Я закончил.
Произнес дворцовый маг, проводивший осмотр бессознательной Итари.
— Ну, и каков твой вердикт?
Голос Хассияна звучал ровно, словно он спрашивал совсем о незначимых вещах, однако, это внешнее спокойствие было напускное, внутри мужчины царила буря.
— Что ж, — седовласый маг потёр уставшие глаза, выдохнул, — во чреве девушки новую жизнь я не обнаружил, так что причина обморока кроется в ином.
— И в чём же?
Вот теперь в голосе императора слышалось нескрываемое разочарование. Скрестив руки, он внимательно следил за неровным дыханием наследницы, что лежала в его постели. Кожа её цветом почти равнялась со снегом, а сама Итари не приходила в себя вот уже полторы суток.
— В моральном истощении и нежелании просыпаться.
— Нежелании просыпаться? В каком смысле? — недоуменно.
— Гм, мой император, — маг забегал глазами по помещению, опасаясь сказать лишнее, за что мог рассердить Владыку и поплатиться жизнью, — возможно, её потряс сильный стресс или нечто похожее. Она просто не хочет просыпаться, не желает снова сталкиваться с этим.
— Вот как. Я понял. Свободен.
Оставшись со спящей наедине, Ян устремил взор на её бледное лицо.
Вчера днём, занимаясь своими обычными делами, он неожиданно почувствовал боль за грудиной, а чуть погодя осознал, что боль не его — Истиной пары. Немедля рванул, ведомый их связью, и она предсказуемо привела в темницу, к камере оборотня.