Александра Неярова – Сокровище для Дракона (страница 28)

— Хах, ты нагло врёшь мне.

Отцепил от бортика и развел руки наследницы в стороны, сверху положил свои, чтобы не сбежала, таким образом открыл для себя вид на все прелести женского тела. По инерции, дабы не нырнуть под воду, Итари обхватила императора ногами. Сглотнула от недвусмысленной позы.

— И обманываешь себя… знаешь же, чем всё закончится. — прикусил ухо. И повёл по изгибу шеи дорожку поцелуев к груди.

Итари запрокинула голову. Снова сдалась на милость Яна, но закусила губу, чтобы не застонать. Пол в купальне холодил затылок, а вот остальное тело горело. Император стал двигаться, имитируя половой акт. Его налившейся фаллос скользил меж ягодиц, задевая и чувствительный бугорок над лоном, откуда змеями расползались волны удовольствия по телу. Новые, острые ощущения быстро захлестнули, накрыв наследницу с головой, и она не выдержала, негромко вскрикнула.

— Хор–рош–ш–шая девочка… — довольный полу рёв вырвался из горла Владыки.

Не дав прийти в себя, Ян погрузился в Итари. Резко и на то более остро. От неожиданности она вскрикнула повторно, приготовилась в ожидании той боли, но боли так и не последовало, только заново разгоралось наслаждение, ещё более яркое, чем прежде. Хассиян яро вколачивался в Итари. Их общие стоны, крики, вздохи — всё смешалось. Они вновь стали едины.

Разрядка настигла их одновременно. Лопнули струны напряжения, разлившись удовольствием от полученной страсти. Позже, успокоив рваное дыхание, Владыка Когтя принялся мыть наследницу. Задевал чувствительные складки лона пальцами в лёгкой ласке, не обделил вниманием и горошины сосков.

— Прошу, прекрати мучить меня. Отпусти уже… — просила, задыхаясь, извиваясь в его руках.

— Разве я мучаю тебя, принцесса? Разве тебе не приятно? Скажи.

— Приятно, — не стала лгать. — Но всё равно, прошу, остановись. Отпусти.

— Тогда прикоснись ко мне. Сама. И я отпущу.

Чертов Дракон! Он издевался над ней. Знал, что ей не выносимы его притязания и одновременно она не может без них обходиться. Знал и пользовался этим.

Но желание оказаться как можно дальше от него пересилило стеснение и гордость. Наследница несмело положила ладонь на торс мужчины, провела вверх–вниз, очертила выпирающие кубики мышц.

— Опусти ниже. Коснись Его. Давай же. И я правда отпущу.

Император искушал близостью свободы. И сглотнув, Итари опустила руку ниже, обхватила навершие мужчины, даже провела по длине туда–сюда пару раз, но быстро убрала ладонь. Посмотрела на Яна горящими глазами.

— Ты обещал отпустить.

Хассиян тяжело вздохнул. Возбуждение от таких неумелых, осторожных движений напрягло чресла, и ему захотелось продолжения. Однако, время близилось к обеду, а дел скопилось невпроворот. К тому же он ведь обещал.

— Ну, раз обещал. Иди, принцесса. Позже я пришлю камеристку, она разъяснит твои возможности в моём дворце.

Повторять дважды не пришлось. Вскоре наследницы уже не было в купальне.

И потекли дни. Проносились один за другим, но каждую ночь Итари засыпала в объятиях императора. Он не выделил ей отдельные покои, как бы она не упрашивала. Мотивировал, что ему спокойнее, когда она на виду (верно опасался побега с прошлого раза). И наследнице приходилось ютиться в его личных апартаментах. Да, а ещё Хассиян, наученный опытом, забрал родовой кулон, чтобы не смогла призвать Стража Рода.

Итари не была пленницей, нет, ей позволялось свободно передвигаться по дворцу за исключением некоторых помещений. К ней приставили личную камеристку. И хоть была предоставлена такая вот свобода действий, день за днём Итари утопала в тоске.

А дело в следующем. Утро и весь день наследница была предоставлена самой себе, ходила куда желала из позволенного, в основном чаще посещала крышу дворца. Там ветер успокаивал бушующие в душе эмоции. Почему–то нравилось просто сидеть на самом краю крыши и слушать песнь ветров, рассматривать город, да наблюдать за успехами солдат армии Владыки, тренирующихся на западном полигоне. А поздно вечером её сопровождали в покои императора, где камеристка подготавливала ко сну, вернее, к ночи с Владыкой.

Хассиян переступал порог с последним лучом солнца. Скоро ополаскивался и забирался в постель к Итари. С каждым рассветом притяжение между ними росло. Стоило ему появиться, поднять горящий желанием взгляд, и в наследнице пробуждалось ответное желание. Сопротивляться становилось труднее. Их вторые сущности стремились друг к другу, точно одно целое и неотрывное.

Итари знала, чего хотел добиться император — наследника. Он сам как–то обмолвился. Считал, родившийся наследник разрушит пророчество Древних, вот и брал её каждую ночь, иногда даже не по разу, если несильно выматывался за день. А сама Итари была против, посему благодаря своему целительскому дару, унаследованному от матери, делала всё возможное, чтобы беременность не наступила. Ребёнок навсегда привяжет к Яну, и Итари уже не сможет уйти. Не желала она жить не в любви.

Но сегодняшний случай изменил всё. Император, как только привёл во дворец наследницу двух родов, в первую очередь избавился от гарема, раздал девушек своим легионерам, генералам и другим верным воеводам. Не простили ему этого его фаворитки, до сей поры лелеющие надежды когда–нибудь стать императрицей. Наложницы сплотились, дабы отомстить виновнице, однако к новой любимице Владыки было не так просто подобраться, и они пошли на хитрость.

После обедней трапезы Итари вышла на прогулку в сад, светловолосая камеристка по имени Анита составляла ей компанию. Анита была уже в возрасте, около сорока зим, и имела двоих сыновей, те работали на конюшне. Женщина была очень любознательной. Поскольку родилась и всю свою жизнь прожила во дворце почти ничего не видя кроме, всё расспрашивала Итари, как там в мире. Но Анита старалась быть не навязчивой, интересовалась, лишь когда девушка была настроена вести беседы, тогда и слушала, спрашивала, да сама рассказывала последние новости и сплетни, витающие по коридорам дворца.

— А правда, что клан Юмей не вырезали до конца много зим назад, а он и по сей день скрывается в Безымянной долине, в которую никто кроме самих оборотней не может попасть?

— Верно, — они проходили по лабиринту, Анита отлично знала все ходы и выходы, поэтому и забрели в высокие, извилистые ряды отсиженных кустарников, чтобы никто не помешал их беседе. — Путь в долину волка ведёт само сердце. Иному никогда не отыскать её.

И подумала нахмурившись: «Разве что вашему заклятому императору. Отыскал ведь, когда охотился за моей матерью…» Однако тогда, по рассказу матушки, Хассияна тоже привело сердце. Но вело оно, оказывается не к Соринии, а к ней, когда Итари была ещё в утробе.

— Как это всё странно и необыкновенно звучит. Наверное, ваша долина прекрасное райское местечко, без всяких войн и козней. Не то, что у нас! — мечтательно размышляла Анита.

Итари усмехнулась — если бы! Даже в том тихом местечке нашлось кому строить планы по возрастанию могущества.

— Ну а вы, госпожа? Как вам удалось заинтересовать императора настолько, что он забрал вас в свой дворец? Даже наложниц своих разогнал! Некоторые дворцовые пророчат вас в императрицы. — совсем осмелела камеристка.

— Анита, — сузила глаза, голос понизился, выражая недовольство такой любопытности, — не по своей воле я здесь оказалась, причём во второй раз. И уж тем более на место императрицы не мечу!

— Я поняла. Простите, — виновато склонила голову.

— Ничего…

Они подошли к сердцевине лабиринта, намереваясь немного отдохнуть в беседке, а после вернуться во дворец. Однако беседка была уже занята.

— А эти что здесь делают?! — зашипела Анита, остановившись. — Кто им позволил сюда прийти?!

Возле фонтанов с драконами беседовали две бывшие фаворитки императора. Итари и камеристку им видно не было, так как те ещё не вышли из поворота, и зелень ряда скрывала их от них.

— Погоди, тише! — шикнула камеристке наследница, краем уха уловив разговор девиц. Острота слуха благодаря второй ипостаси дозволяла слышать на таком расстоянии. А говорили те о важном.

— … и ты представляешь, Лейла? Легионер упомянул, что в темнице императора томится важный узник!

— И кто же? Ну?! — загорелась интересом вторая.

— Вроде сам оборотень, соклановец нашей недопринцессы! И Хассиян лично выбивает из него необходимую информацию. Наверное, запытал уже бедолагу! — беззаботно засмеялась.

У Итари всё задрожало внутри. Оборвалось.

Соклановец? Кто именно?

Но наложницы уже сменили тему разговора, а у наследницы в душе поднялся ураган чувств, от радости до страха. Не терпелось узнать, кто же за пленник такой? И жив ли ещё? Ведь Ян так и не рассказал, что же случилось в том лесу после того, как Итари потеряла сознание. Что стало с оборотнями?

— Оставь их, Анита. Пойдём обратно. Я устала.

Велела нетерпеливо. В голове уже придумывала способ, как попасть в темницу. И на подготовку требовалось немало времени. Но спешить стоило, неизвестно сколько продержится ещё узник, если того пытают. Сколько не пытай Юмей, ни один клановец не придаст своих. Лучше примет смерть.

Чем ниже клонилось солнце, тем сильнее нервозность захватывала Итари. Она никак не могла решить, в какое время лучше всего спуститься в темницу? Утро или день вообще отпадают, больше вероятности быть кем–либо замеченной. Остается вечером, до прихода императора, или же поздней ночью, когда тот крепко заснет. И в первом и во втором варианте крылся огромный риск — если прознает Хассиян, то ей, возможно, ничего страшного не грозит, а вот узнику…