Александра Неярова – Проклятье берсерка или Чужая невеста (страница 31)
– Моя? – рыкнул, снова хватая обеими руками за ягодицы, и рывком насаживая на себя. Она уже давно была там влажной и с лёгкостью приняла. – Ну же?!
– Мм.. ах! Да, да! – Лия захлебнулась стоном, сдаваясь этому полузверю. И довольный признанием берсерк стал брать её жадно, неистово. Наказывая, что смела противиться и отрицать связь их пары.
Не уловила Лия момент, когда оказалась на четвереньках коленями и ладонями в листве. Сверр надавил рукой на поясницу, заставив Лию чувственно прогнуться, и куснул за ягодицу. Резкий контраст боли и горячего влажного давления между ног смешал чувство реальности с иллюзией. Но когда Сверр опять ворвался в тесноту лона и задвигался быстро наращивая темп, иллюзия отпустила. Россыпь успокаивающих поцелуев затанцевала жгучими угольками укусов от лопаток к шее, шершавый язык лизнул метку, посылая вниз живота яркий импульс. Лия только успела задержать дыхание, когда берсерк сорвался… и утащил её следом на вершину удовольствия.
Они выпали из реальности, хрипели загнанно и сипели, поочерёдно вздрагивая от конвульсий наслаждения. Приходили в себя, возвращаясь в бренный мир, и наслаждались близостью друг друга.
– Сверр!.. – на выдохе воскликнула Лия.
– Что? – лениво отозвался берсерк, всё ещё не покидая её тела и касаясь ласковыми поглаживаниями налитые полушария груди.
– Рыба… кажется, она сгорела.
Сверр расхохотался и принюхался.
– Не вся. Да и бездна с ней. Я ещё поймаю.
Позже они сидели на расстеленном плаще у костра и доедали останки завтрака, или скорее уже обеда. Без соли и специй не такой насыщенный вкус, но с голоду всё за радость.
– Расскажи о себе. Как ты стал таким, Сверр. И как давно? – попросила Лия, когда они закончили с трапезой, она расположилась за спиной мужчины, прислонившись к скале.
Одежду он вернул, а вот у самого её не было. Сверр бежал за Лией в зверином обличье. Но он совсем не мёрз, его грело магическое пламя.
– Берсерками не рождаются. Ими становятся, – Сверр тяжело вздохнул. И Лия поняла, что разговор предстоит не из лёгких.
Она обнимала его торс ногами, водила кончиками пальцев по переплетению шрамов на спине. Это бесконечные сражения и жестокие кровавые битвы, пытки, это колоссальное напряжение всех сил, с которыми ему пришлось столкнуться на своем трудном пути. И на этом великолепном холсте хранилась летопись всей его жизни.
Лия осторожно касалась пальцами шрамов, а он рассказывал, где их получил. Вздрагивал от нежных поглаживаний и иногда низко порыкивал от удовольствия.
– Я живу уже очень долго. Больше ста двадцати лет проклятье берсерка держит меня в этом мире. Меня почти невозможно убить, – откровенничал мужчина, он запрокинул голову, другой рукой Лия перебирала жёсткие волосы на макушке и лбе.
– Я порой настолько наслаждаюсь чужими ранами, что не замечаю своих… И поэтому умираю. Внутри. Умирал, пока не встретил тебя. И мне впервые за долгие годы снова захотелось жить.
– Если… ты живёшь так много лет, – Лия была в шоке, такое просто не хотело укладываться в голове.
– Что, слишком древний для тебя? – поддел со смешком берсерк.
– Да ну тебя! – дёрнула посильнее за прядь, но мужчину это лишь позабавило.
– Приятно слышать, что не считаешь меня стариком.
– Ты не старик. Я… хотела спросить, раз живёшь больше ста лет, то как так получилось, что вы с конунгом Якобом кровные братья?
Сверр не спешил отвечать. Воспоминания давно минувших дней его детства до сих пор обжигали болью. Он не просил делать его бессмертной машиной для убийства, тем более на поводке… в этой застарелой ране совсем не хотелось ковыряться. И Лия молчала, давая ему время и силы собраться с мыслями. Но когда он наконец заговорил, её брови полезли на лоб.
– Мой отец родился почти три столетия назад в захудалой деревушке в семье простого крестьянина. Когда вырос, пошёл служить местному степному хану и в очередной войне наткнулся на берсерков. Он единственный, кто остался жив после стычки с ними. Совершенно случайно: угодил в яму и потерял сознание. Но его впечатлила их устрашающая сила, настолько, что он захотел стать таким же.
Сверр говорил и говорил, а у Лии мурашки ползли по коже от всей этой истории. Его отец отыскал берсерков, и они приняли его в своё братство. Но ему показалось мало их силы, он возжелал стать бессмертным. И через многие годы ему это удалось, правда, цена оказалась высока. Жаль, он понял это слишком поздно.
Харвид обманом убил великую колдунью. Влюбил её в себя, заманил в постель, а в первый рассветный час провёл запрещённый тёмный ритуал, чтобы отобрать её магию и стать бессмертным. Он вырезал ей сердце из груди и съел ещё бьющееся. Но колдунья успела проклясть его на последнем своём вздохе.
«
Харвид не придал этому значения и забыл о нём до одной поры. Однажды ему надоело скитаться по свету в одиночестве, оно сжирало его заживо, и он решил обзавестись семьёй. Но ни одну из женщин он так и не смог полюбить – тогда он впервые задумался о проклятье колдуньи. Он подался в другие земли, убил князя и захватил власть в замке, спустя год красивая и невинная дочь князя родила Харвиду сына, но умерла почти сразу после родов. Сверр был рождён с проклятьем. Сила пламени колдуньи сжигала жизненные силы малыша и он угасал на глазах.
Отчаявшийся отец обратился к вёльве викингов, и она посоветовала сделать сына таким же, как он. Иначе он умрёт. Харвид не раздумывая исполнил ритуал перерождения для сына. Соединил умирающую душу младенца с волкодлаком. Вёльва помогла найти достойного демона в мире духов и заселить волка в чистый сосуд, а кровь отца сделала Сверра таким же бессмертным.
Но был в ритуале один изъян. Душу сына Харвиду пришлось запечатлеть на себе, чтобы удержать в мире живых. Он воспитывал Сверра по своему подобию, и чем больше проходило лет, тем отчётливее Харвид понимал, что нет счастья в бессмертии и величии. Нет тепла, холодный колодец одиночества с каждым годом затягивал на свое дно, и из него не выбраться. Постепенно Сверр из ребёнка превратился в сильного мужчину, к этому времени Харвид основал конунгство и создал великую армию.
У конунга родился ещё один сын от женщины викингов. Обычный человек, но без недуга. Проклятие не коснулось его. Харвид тяготился виной перед колдуньей и тонул в пустоте одиночества. Ему хотелось тепла и ласки, но ни одна женщина так и не смогла дать ему их. Вёльва призвала для него душу колдуньи из мира духов, он просил у ней прощения, и та подсказала конунгу, как избавиться от бессмертия. Харвид вновь стал смертным и состарился со своей женой. А братство берсерков во главе со Сверром встали на страже конунгства.
– Перед своей смертью отец оставил мне «приятный» подарочек, – Сверр с досады сплюнул в огонь, тот недовольно зашипел, словно слюна у мужчины ядовитая. – Он перекинул мое запечатление на Якоба, взяв с меня клятву на крови оберегать и слушаться этого подонка. Тогда отец ещё не подозревал, кого воспитал и вырастил во втором сыне – алчного, падкого на власть жестокого завистника силы, которая ему не досталась.
Якоб всегда завидовал Сверру. После смерти отца возглавил варваров и начал расширять границы владений. Захватывал новые княжества и королевства, рушил и сжигал поселения неугодных, которые отказывались ступать добровольно под его знамёна.
– Этот шрам на моём лице, – берсерк повернулся к Лии, давая подробнее его рассмотреть, – вёльвский символ заклятья запечатления и клятвы подчинения. Он появился после смерти отца, магия крови выжгла. Не удивлюсь, если сам Якоб нашептал об этом, опасаясь, что я захочу отжать у него венец.
Лия обхватила ладонями лицо Сверра, и он замолчал. Наблюдал, как она внимательно рассматривает безобразный узорчатый шрам и ни кривится от отвращения. Казалось, не замечает его уродства, что ей всё равно кем он является. И так хотелось верить в это…
– А ты бы хотел занять его место? Стать конунгом Нирландии, – шепнула Лия прямо в губы, касаясь своим дыханием.
– Нет. Мне никогда не был нужен чужой венец. Я хочу, чтобы рядом со мной была ты. И всё. – Сверр провёл языком по нижней губе Лии, с удовольствием ловя её тихий вздох и ощущая, как она задрожала в его руках. – Я не отдам тебя брату. Запомни.
Лии было страшно за будущее, но хотелось верить мужчине.
– А где сейчас нарк? – Спросила она, когда они стали укладываться на ночлег. За разговором незаметно утекло время, и на лес опустились сумерки.
– Отвлекает Гордона. Водит его по ложным следам, чтобы он не наткнулся на нас.
Всё рассчитал. Лия усмехнулась про себя, наблюдая, как Сверр разворошил в костре угли, присыпал землёй и улёгся на край плаща, приглашающе протянув ладонь:
– Иди сюда.
Лия прижалась спиной к его горячей груди, Сверр крепче прижал её к себе, согревая теплом своего тела. Ночью в лесу холод был коварен. В голове у Лии копилось ещё множество вопросов, которые не давали расслабиться и спокойно уснуть. Она пыталась слушать ночную тишину, но тщетно.
– Сверр?
Берсерк тихо промычал, что весь обратился во внимание, но глаз не открыл. Его ровное дыхание шевелило волосы на макушке Лии.