Александра Неярова – Проклятье берсерка или Чужая невеста (страница 24)
А потом Лия заметила, что рука Мэрека выше запястья перевязана грязным бинтом, и предложила посмотреть. Хотелось как-то отблагодарить воина за то, что он вытащил её к очагу. Мужчины скрасили её одиночество, не то сидела бы сейчас одна в холодном шатре и мучила себя невесёлыми мыслями.
– Да что вы, ерунда, – отмахнулся блондин. – Это меня в последней схватке зацепило, она уже почти зажила так что всё нормально, не нужно беспокоиться.
Но Лия настояла. И Мэреку пришлось уступить, он подвинулся ближе к девушке и, закатав рукав плаща, протянул свою руку.
– Судя по времени... гм, моего похищения, с вашего последнего сражения прошло уже больше двух или даже трёх недель, – подытожила она, разматывая бинт, под которым ожидаемо скрывали воспалённую гнойную рану. Края её бугрились и от раны исходил едва уловимый зловонный сладковатый запах. А краснота уже поднималась дальше выше к плечу. – Ваша так называемая «ерунда» заживать и не собирается, в ней глубоко сидит яд. Разве не замечали, что за эти дни ваши силы медленно уходят?
– Ну… – Мэрек поднял здоровую руку и взъерошил косы на затылке, пытаясь скрыть неловкость. Какому воину окажется приятно признаваться в своих слабостях? – Есть немного.
– Ты почему нам не сказал? А если бы так кони двинул в дороге?! – толкну его товарищ в плечо.
– Да думал само пройдет. А нет, так как вернёмся в Нирландию покажу вельве нашей, уж она вылечит, – пожал плечами он.
– Дурень ты, – остальные осуждающе покачали головами.
– Дайте мне теплой воды, – прервала их препирательства Лия.
– Обычной воды? Может браги? – удивлённо переспросил темноволосый мужчина со шрамом на виске, который сидел слева. – Вы же собираетесь вскрыть рану и прочистить?
– Нет. Обычной воды, пожалуйста, – Лия подняла голову и увидела, что на неё все смотрят с недоумением. Вздохнула и добавила как можно серьезнее: – Поверье, я знаю, что делаю.
После этих убедительных слов ей тут же предоставили желаемое. Если бы она знала, чем это всё обернётся... Но она не знала. Лия отвинтила крышку бурдюка и смочила чистый кусок бинта, и приложила его к сердцевине воспаления. Воскресила в памяти, что она в прошлый раз делала и чувствовала, когда пришлось промывать ужасные ранения Сверра от когтей тварей Безмолвного перевала.
Прикрыла веки и ощутила вокруг себя потоки природной энергии. До этого Лия тоже видела её, но не стремилась управлять. Просто танцевала в озёрной воде под зовом луны и бесполезно рассеивала. У неё не было наставника, кто мог бы обучить использовать энергию правильно.
Внутренняя сила Лии притягивала потоки, они с радостью откликнулись и заластились к её коже, вода в этом деле служила проводником. Природная энергия впитывалась и смешивались с её жизненными силами, и она направила энергию в рану. Выжгла яд из крови и заражённых сосудов с тканями, Мэрек едва слышно застонал и хотел выдернуть руку, но Лия удержала. Потом спасибо скажет.
Глаза Лии были по-прежнему закрыты, она видела внутреннем зрением, как нарастают молодые здоровые клетки, как восстанавливается кожа мужчины, и гнойная рана исчезает.
– Ничего себе магия! – Кто-то из воинов поражено воскликнул, и Лия распахнула свои глаза.
На её лбу выступила испарина, дыхание сбилось от усердия, а грудная клетка тяжело вздымалась. И не держись Лия крепко за уже здоровую руку Мэрека, не могла сказать наверняка, что не свалилась бы без сил. Всё-таки ранение с застарелым действием яда оказалось сложным для неё. Опыта у неё мало.
– Спасибо, – пробормотал Мэрек смущённо.
Лия оглянулась и только сейчас поняла, что все собравшиеся у костра смотрят на неё с огромным удивлением и каким-то трепетом или… благоговением?
– Девочка, – прокаркал самый старший на вид мужчина из всех, другие звали его Хаук, что в переводе означало ястреб. Он вдруг попросил: – А расскажи-ка нам о себе. Откуда ты родом будешь?
Лия рассказала. О своей деревне за Безмолвным перевалом, о приютившей её семье. Как любила охотиться и не забыла объяснить воинам про завет Первых предков –про дичь.
– Насколько помню, – начал Хаук, его возраст выдавала серебристая седина на висках, – такие древние традиции в духе племён кёльдов.
– Кёльдов? – переспросила Лия взволнованно, она никогда не слышала этого слова. – Я мало что знаю о своём происхождении. Родную мать практически не помню. Лишь её звонкий голос и нежные руки, когда она учила меня маленькую заветам предков, а потом… ничего. Как отрезало. И новая семья.
– Да, старожилы зовут так у нас народ лесных шаманов.
– Племена кёльдов жили обособленно на южном континенте. Они не признавали ничью власть, поклонялись богине Луны и Ночи. Их сила была невероятной – её называли Огнём Жизни. Им подчинялась сама природа, – рассказывал викинг.
– Жили? Почему… вы говорите о них в прошедшем времени? – Лия вся подобралась, сердце за грудиной сжалось от тревожного предчувствия.
Воины странно переглянулись, и она ощутила, как по её спине пробежал неприятный холодок.
– Лия, понимаете… – Мэрек смахнул мешавшие косички с лица, почему-то ему было сложно протолкнуть из враз пересохшего горла последующие слова. Не позволяла надежда, которая горела в синих глазах невесты конунга. Но он заставил себя и осторожно проговорил: – Народ кёльдов перебили пару десятков лет назад. Они… не захотели подчиняться. Воспротивились перейти под руку Якоба и отдать свои земли. Им предлагали уйти, но…
– …они выбрали бой и смерть? – Закончила за него Лия севшим до хрипа голосом. Пальцы до побеления в костяшках сгребли ткань штанин, она уже знала ответ на свой вопрос, но он всё равно сорвался с губ. Наверное, ей нужно было это услышать от кого-то постороннего, чтобы с глаз окончательно спала пелена. – И… кто их всех истребил?
После непродолжительной паузы Хаук подтвердил опасения:
– Берсерки.
Горечь слова сизым маревом поплыла по земле. Эту горечь можно было осязать, чувствовать каждым ударом сердца, в котором застыла боль Лии. Её боль ощущалась физически. Воздух в пространстве заметно потяжелел, реагируя на внутреннюю силу, а огонь, что до этого жадно лизал свежие подкинутые поленья всколыхнулся и зашипел, поднимаясь столбом.
Воины в кругу вздрогнули и зашептались, до многих наконец дошло, кто такая на самом деле невеста конунга.
Последняя выжившая из рода кёльдов.
Лия поднялась на ноги. На её лице застыла маска неверия, а в глазах потухшая надежда. Она обвела присутствующих мужчин пустым взглядом, ни на каком не задерживаясь. Сзади послышались треск веток и шаги, Лия обернулась на звуки – берсерки вернулись. Впереди стоял Сверр, за ним в отдалении замер Кордон.
Сверр ещё издалека по нависшему в воздухе напряжению понял, что что-то произошло. Что-то неуловимо изменилось в Лии. Она смотрела на него с выражением колючего холода, и так словно видела впервые. В её глазах разлилась боль, та отозвалась в груди берсерка тревожной трелью и заставила что-то перевернуться.
А Лия смотрела на мужчину, с которым добровольно собиралась связать свою судьбу и не узнавала его. Сердце больно ухнуло под рёбрами и защемило. Он ведь знал с самого начала, кто она такая?
Знал. Как же ему не знать?!
Вдоволь должен был насмотреться на дар племён кёльдов, когда один за другим вырезал её сородичей. А её семья… тоже пала от его огромного кровожадного меча?
Лия разорвала взгляд первой, не проронив ни слова развернулась и побрела в шатёр. Ей предстоит о многом подумать, а длинная бессонная ночь отлично для этого подходит.
Не было пылающей ярости, наоборот, внутри царила звенящая пустота. Лишь ворвавшись под навес тяжёлых тканей, Лия упала на шкуры и дала волю чувствам.
– Ненавижу, – всхлипнула в тишину.
Она не знала к кому конкретно обращено это чувство. К Сверру ли? К конунгу, что отдал ему и другим берсеркам беспощадный приказ, из-за которого Лия лишилась дома и родной семьи? На свою судьбу? А может ко всем сразу.
Из горла рвался громкий крик боли, он полосовал душу на части, но Лия подавила его, зажав обоими руками себе рот. Она свернулась в клубок на мягкой подстилке, подтащила колени к животу и невидяще смотрела в свод, колыхающийся от порывов северного ветра.
Не удалось сдержать слёзы, они сорвались с ресниц и потекли по коже, подобно тому, как яд травил её изнутри.
Лии никто никогда не говорил о лесном народе кёльдов, в её деревне будто и не слышали о них. Матушка рассказывала, что в свои семь Лия была не похожа на остальных детей. Вместо того, чтобы играть со сверстниками в плетённых кукол-человечков или салки, её магнитом тянуло в лес. К ней всегда шли и ластились животные, даже дикие, и раненые. Ох, и сколько она перетаскала матери птиц с перебитым крылом или кроликов, белок с лапками! Не сосчитать.
Всхлипнула, размазывая дурацкие слёзы, которые и не думали прекращать течь. Их дом стоял на окраине деревни, дальше начинались обширные лесные угодья. Сколько ей было, когда однажды на закате солнца она пришла к ним вся грязная в лохмотьях на порог и постучала в дверь, собираясь просить кусок хлеба и воды? Пять? Шесть? Где её родная мать? Почему в тот день она оказалась одна на весь мир?
Лия не помнила ответ ни на один из этих вопросов.
Сегодня она узнала случайно, что принадлежит к древнему роду лесных шаманов или колдунов, как их ещё называют. И скорее всего она последняя представительница вида, а виновны в их гибели берсерки. Конечно Сверр напрямую не был виноват, поскольку действовал по чужой указке, но… почему не сказал сразу? Наверное, узнать от него было бы не так больно.