Александра Неярова – Медвежий капкан. Травница (страница 41)
– Почему… почему Варгана не сказала мне? – голос дрогнул.
– Она оберегала тебя, – тихо ответил за него Ярослав. – Если бы правда вышла наружу, ты стала мишенью для врагов и завистников Радимира. Тебя рано или поздно использовали бы против него.
Вот значит какая тайна связывала Ярослава и Варгану. Варгана жила, разрываясь на два княжества.
Ярослав предоставил ей со мной маленькой на руках убежище, а веда взамен согласилась помогать Соколиному пределу, поскольку их волхва была уже слишком стара.
– И вы решили сказать мне только сейчас…
– Мой отец, князь Радимир, до последнего винил тебя в смерти Заряны. Признаться и я сам по началу тоже, – повинился Изяслав, отводя взгляд. Играющие желваки на его скулах выражали степень негодования князя.
Что ж ожидаемо. Я печально усмехнулась.
Ивар крепче сжал мою руку, он как никто другой понимал мои чувства. Я – стала изгоем для залесьенского княжества. От меня просто избавились.
Байстрюк. Нежеланная княжна.
Наверное, мне стоило быть благодарной им, что не умертвили при рождении вслед за матерью.
– Поначалу винил, подражая отцу, – повторился Изяслав, каясь. Бороду свою светлую поправил, в кулак неловко крякнул.
На его лбу залегла глубокая складка и тут же разгладилась, когда князь Залесья поднял на меня блестящие от слез глаза.
– Но всё изменилось, когда у меня появились свои сыновья. Я понял, что был молод глуп. Пытался почаще доносить свои суждения непреклонному Радимиру. Невинные дети не должны отвечать за грехи их отцов, как бы нам этого не хотелось.
– Мудрая мысль,– заметил Ивар, испепеляя князя Залесья угрюмым взглядом исподлобья.
Изяслав подошёл ближе, взял мою ладонь в свои – сухие, чуть шероховатые и холодные.
– Таяна, понимаю нет нам прощения. Но… я приехал просить тебя поехать со мной в Залесье.
– Зачем мне туда ехать, если не рады мне там? – насупилась я, и хотела выдернуть свои ладони из княжеских рук, да Изяслав не дал.
– Радимир тяжело хворает, – пояснил свой порыв, крепче сжимая мои пальцы. – Отец хочет покаяться перед смертью, сказать тебе, что поступил тогда неправильно и жалеет о своей горячности. Ты – единственное наследие нашей Заряны.
– Но я… – просьба прозвучала неожиданно. Я растерянно посмотрела на Ивара, ища поддержки.
– Прошу не отказывай старику в последней просьбе! – перебил Изяслав, всматриваясь с надеждой в моё растерянное лицо.
– Как Таяна решит, так и будет, – хмуро буркнул мой муж. Разомкнул наши сцепленные с князем руки и укутал меня в согревающие медвежьи объятия.
– Добро, воевода. – Изяслав взглянул на Ивара с глубоким уважением. – Я рад, Тая, что тебя есть кому защитить. Однако знай: ты всегда будешь частью нашего рода, и всегда желанная гостья в моём доме и княжестве.
Вдруг Залесский князь вздрогнул, оглянулся на своих людей, словно вспомнил о чём-то.
– Да, чуть не забыл! Я же привёз твоё приданное. То, что полагалось Заряне – полные телеги сундуков с тканями и драгоценности. Всё это твоё по праву, прошу не отказывайся. Моя сестра… твоя матушка была бы рада.
Я глубоко вдохнула, ощущая, как внутри смешиваются противоречивые эмоции: обида, злость и горечь с потрясением.
– Спасибо… что рассказал мне правду. Приданное я приму.
Изяслав улыбнулся добро, затем неожиданно обнял меня крепко, по‑родственному.
– Мне правда жаль, Таяна, что так с нами вышло. А могло всё сложиться и совсем по-другому, переступив я через себя раньше. Все эти годы опасался, что возненавидишь, что даже слушать не станешь – говорю же, глупец я, был, – посетовал мне в макушку. – А ты вон какая красавица мудрая и сильная духом выросла! Заряна гордилась бы тобой.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Трясущимися руками я обхватила широкую спину князя, уткнувшись лицом в его кафтан.
Мне нечего было сказать ему в ответ на произнесённые слова. Ведь по-сути я не его настоящая племянница.
Опоздали родичи с извинениями. Но всё-таки…
– Хорошо, я… навещу Радимира.
Сделаю это ради памяти погибшей души травницы. В конце концов каждый человек, будь то простой крестьянин или государь, заслуживает шанс на искупление.
– Раз выяснилось всё, тогда прошу всех к столу, – взял слово порядком захмелевший Ярослав, потащив за собой вслед и не упирающегося князя Изяслава. Давая мне небольшую передышку. – А то народ потерял молодых!
Ивар притянул меня к себе, жарко поцеловал в висок:
– Пойдём, жена моя. Грустить тебе больше сегодня я не позволю.
И мы вскоре вернулись к гостям, где хмель лился рекой. Веселье вспыхнуло с новой силой, запели под гусли бабы с мужиками, девки водили хороводы вокруг костров, а парни удалые, красуясь перед ними, соревновались в ловкости и силе.
Вот так вот собираясь в отпуск в Таиланд, благодаря высшим силам я угодила в совершенно другой мир, где обрела свои корни и настоящую любовь. Будет мне потом, что поведать детям в глубокой старости.
***
В середине весны у нас с Иваром родился первенец: мальчик, крепкий и звонкий, с глазами цвета лесного мха. Мы назвали сына Елисей в честь древнего богатыря освободителя от гнета степных кочевников. А следом появилась на свет дочка, нежная, как утренняя заря, с золоторусыми кудрями и смешливыми ямочками на щеках.
Я нарекла малышку Заряной в память о матери.
Беременность дочерью далась мне не легко, роды долгими и изнурительными. Она вытягивала из меня ведовские силы похлеще братца, зарождая собственный целительский дар.
Ивар сутки не отходил от покоев, пока я металась в жару, и когда на следующее утро первый крик разорвал наконец тишину терема, воевода уже не выдержал, ворвался внутрь, несмотря на протесты повитух.
– Живы?! – хрипло рыкнул на женщин муж, бледный как полотно. – Обе?
Я устало улыбнулась, обессиленно протянув к нему руку:
– Живы мы. Всё хорошо, любимый.
Воевода упал на колени у испачканного ложа, прижался лбом к моей ладони, плечи его сотрясались.
– Хвала Богам! – выдавил на эмоциях. – Я думал с ума сойду от переживания… больше не притронусь к тебе.
– Не говори глупости, со мной правда всё в порядке. Такова женская доля с болью приходить в этот мир и рожать в муках новую жизнь, – погладила мужа по затылку и макушке, перебирая в пальцах взмокшие от пота пряди. – Мучения стоили того.
Старая повитуха Марфа принесла мне чистую запелёнатую малышку, и я сразу приложила дочь к груди. Со второй попытки Заряна жадно обхватила ареол и активно зачмокала, я ей лишь немного помогла.
– Ты только взгляни на неё – наша дочь красавица.
– У неё твои глаза, а цвет волос мой. – Ивар осторожно, опасаясь сделать хрупкой Заряне больно, коснулся пальцем крохотного носика. – Спасибо, что подарила мне это чудо.
– Можно уже? – В двери заглянул Атрей с Елисеем на руках, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Кажется крик сестрички разбудил братьев.
– Идите к нам, – от жуткой усталости клонило в сон, но я счастливо улыбнулась.
Моя маленькая большая семья в сборе.
Елисей рос бойким и любознательным. В три года он уже таскал игрушечный меч, а в пять бегал быстрее всех мальчишек на дворе. Заряна же, хоть и была младше на год, не менее упряма. Она всюду следовала за братцем настырным хвостиком, а когда тот пытался её отогнать, грозила ему кулачком и кричала:
– Я тоже воин!
Ивар гордился детьми. Часто на рассвете, когда солнце озаряло золотыми тучами горизонт, он выходил во двор терема и наблюдал, как Елисей под наставлением дружинника с серьёзным видом размахивает деревянным мечом, а Заряна, поджав губы, пытается повторить его движения.
– Ну‑ка, Заряна, – подзывал он дочь, – покажи, как надо держать щит. Вот так, молодец! А теперь шаг в сторону, уклонение…
Моя кнопка старательно выполняла указания, пыхтя от усердия. Её косичка подпрыгивала на спине, а глаза горели азартом.
– Я буду воительницей! – заявляла она, вытирая пот со лба.
Елисей, услышав это, привычно фыркнул:
– Воинов в юбках не бывает. Женское дело – очаг домашний хранить, да детей нянчить, а не лезть в драку вперёд мужчин!
– А я буду первой такой! – не сдавалась Заряна, насупившись и стиснув кулачки от обиды.