Александра Неярова – Медвежий капкан. Травница (страница 28)

– Ты уверена, что это не просто болезнь? Застыла может она?

– Уверена, – перебила служанка, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость. – Я служу княгине давно, вместе с маменькой своей. Знаю все привычки Любавы, перемены настроения. Не была она раньше груба так с нами, а тут… за каждую мелкую провинность грозит высечь розгами.

Я вздернула бровь, и Вея, поняв меня не правильно, бросилась оправдываться:

– Не подумай, веда! Не козни мы с чернавками против Желанны строить хотим.

Аж подскочила бедовая и руками взметнула в свою защиту, надавив ладонью на плечо, я усадила её обратно на лавку. Кивком указала, мол, продолжай, я слушаю.

– Никогда не жаловалась она на здоровье, крепкая, норовистая была. Взгляд ясный, гордый, задорный. За то князю Ярославу и приглянулась в девичестве. Теперь же едва поднимается с постели, почти не выходит во двор и в беседку в сад. Глаза у неё… как будто потухли.

Молчала я, руки на груди сложив, ступней постукивала, взвешивая её слова. Судя по тому, как Вея отзывалась о молодой княгине, действительно любила её и заботится.

– Почему ты пришла ко мне? Почему не к лекарю княжескому или не доложила напрямую Ярославу?

– Что ты, Тая, – вскинулась она, вдруг задрожав всей своей хрупкой фигуркой.

Взгляд опустила на свои сцепленные пальцы, голос Веи стал едва слышным:

– Боятся все. Желанна, она… словно тень скользит по терему. Как зыркнет холодно, яростно, никто не решается ей перечить. Боярские дочки сторонятся её, а мы, чернавки и подавно. Княгиня Любава добрая, справедливая. Не заслуживает такого.

– Хорошо. Я разберусь, – приняла её довод. Страх – плохой советчик, но иногда он спасает жизни. – Наш разговор в тайне останется, не выдам тебя, асейчас ступай и будь осторожна. Если всё так, и Желанна заподозрит… несдобровать тебе.

– Всё поняла, – заверила светлокосая служанка, поднимаясь. Засобиралась в терем возвращаться, пока не хватились пропажи. – Спасибо, веда. Знала, что не откажешь.

Я стояла у окна, провожая Вею взглядом, как она исчезает с моего двора за поворотом тропинки. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

– Тая? – раздался за спиной голос Атрея. – Что теперь?

Я обернулась к мальчику, пытаясь скрыть волнение.

– Ничего серьёзного. Разберусь, – ответила, но он только нахмурился.

– Не утверждай, что всё в порядке. Я же тоже её слышал.

Вздохнула. У этого ребёнка был дар видеть меня насквозь.

Атрей подошёл ближе, взгляд его был серьёзным, давно уже он не ребёнок. Сильный духом, упёртый, раз в одиночку странствовать не побоялся. Путь большой преодолел, с северных не вражеских земель до нас живым добрался. Пора и мне считаться с его мнением.

– Что будем делать? Я могу помочь.

Натянуто улыбнулась, несмотря на тяжесть в груди. И правда, без его помощи мне не обойтись.

– Для начала нужно выяснить, что за травы использовала Желанна. И причастна ли она на самом деле к болезни княгини.

– Ты сомневаешься? – возмущённо хмыкнул, уперев руки в пояс. Челку длинную, свесившуюся на глаза резким движением сдул. Да уж, наглая боярская дочь ему сразу не понравилась.

Впрочем, как и мне тоже. Та ещё змея подколодная.

– Есть у меня одна мысль, но прежде, чем выдвигать против Желанны обвинения, проверить её нужно, – ещё раз прокрутила в мыслях все симптомы, на которые указала служанка. – Идем в терем. Мне как раз туда надо к одной подопечной.

С грустью вздохнула. И с Иваром поговорю. Не нравится мне, что между нами происходит в последнее время. Он будто намерено отдаляется.

Неужели и здесь дорогая подружка детства подсуетилась?

– Мне что делать? – отвлёк меня от гнетущих мыслей Атрей. Просмотрела на него оценивающе, прикидывая варианты.

– Ты… так, в женское крыло тебя не пустят. Сможешь незаметно пробраться в кладовую, осмотреться? И так в общем, послушать незаметно, что люди говорят?

Атрей кивнул без колебаний.

– Конечно. Я знаю, как туда попасть, не привлекая внимания. Ходил недавно с Иваром в оружейную, это рядом.

– Хорошо. Но будь осторожен. Если кто‑то увидит…

– Не волнуйся за меня, – перебил он с уверенностью. – Я умею сливаться с теню. А если и поймают – скажу, воеводу искал.

– Что ж, тогда идём.

Я взяла приготовленный отвар для девицы, собрала перемолотые порциями травы, завёрнутые в пергамент, в небольшую холщовую сумку и накинула плащ. Будет нам предлог попасть в терем князя.

Выйдя за порог, глубоко вдохнула прохладный воздух. Небо всё ещё было затянуто серыми тучами, но дождь прекратился.

Из-за непогоды тропинка к воротам Соколиного предела казалась непривычно пустынной – ни путников, ни деревенских жителей на полях лугах. Только ветер шелестел в листве, где‑то вдалеке каркала ворона. Я шла быстро, прислушиваясь к каждому шороху. В голове крутились мысли о словах служанки, о голосе ночью, которые я слышала…

Нет в живых той, кому он принадлежал. Кто же прибегал и с какой целью к тёмным силам? Следовало это выяснить и как можно скорее, пока этот кто-то не натворил бед.

Путь в княжеский терем лежал через оживлённую часть посада, торговцы раскладывали товары на полки, ремесленники стучали молотками, дети бегали между лавками. Атрей шёл чуть позади, с интересом оглядывался по сторонам, с каждым днём он вёл себя более раскованным, исчезла настороженность во взгляде.

Наблюдая за ним, я надеялась, что после всех злоключений мальчик всё-таки обретёт здесь дом и внутренний покой. Конечно настоящую мать мне ему не заменить, но я постараюсь подарить ему ощущение тепла и уюта.

У высоких резных ворот терема нас окликнул стражник:

– Куда путь держите?

Я улыбнулась, показав сумку с травами:

– По поручению княгини Любавы я наблюдаю дочь Каземира, на сносях девица, со дня на день разродиться должна. Вот снадобье укрепляющее несу, чтоб ребёнок легко на свет появился, – ответила ему, не моргнув и глазом. И не солгала почти.

Светлобородый кметь кивнул, подходя ближе, узнавая меня и Атрея.

– Проходите. Только в женские покои тебе, парень, ходу нет.

– А к воеводе Ивару, – Атрей тут же отступил в тень, едва заметно подмигнув мне. Я же направилась к крыльцу, где уже ждала одна из служанок.

– Таяна, слава богам, ты пришла! – прошептала она, оглядываясь, и повела по темным коридорам. В одном закутке потянула меня за рукав в угол, зашептала едва слышно на ухо: – Княгиня совсем плоха. С утра не встаёт, глаза будто стеклянные.

Мы прошли по длинным проходам, мимо расписных стен и тяжёлых занавесей к личным покоям Любавы. В воздухе стоял тяжёлый запах ладана и чего‑то ещё – сладковатого, приторного.

– Это Желанна вчера велела благовония разжечь, – пояснила служанка, понизив голос, поскольку княгиня спала. – Говорит, для исцеления. Но мне кажется, от них только хуже.

– Немедля раскрой ставни, окно распахни, – велела чернавке обеспечить приток свежего воздуха. Она тут же послушалась меня, кинувшись к застеклённым рамам, в княжеских палатах были установлены витражные стекла – дорогое удовольствие для этого времени, которое могли себя позволить лишь князья, зажиточные дворяне и купцы.

Я принюхалась, морщась, узнавая по характерному запаху некоторые травы и надеясь, что ошибаюсь, но нет… В голове зашевелились тревожные мысли, мои догадки подтвердились.

Подошла к спящей Любаве, она лежала на высоком ложе, укрытая парчовым покрывалом. Рука поверх живота, а светлые волосы разметались по подушке. Её лицо было бледным, почти прозрачным, виднелись синие венки и капилляры сквозь тонкую кожу, а дыхание – прерывистым.

Как только служанка раскрыла окна, княгиня шумно вздохнула полной грудью и подняла тяжёлые веки. Увидев меня, она слабо улыбнулась.

– Тая… что привело тебя ко мне?

– Я к Драгомиле пришла, а заодно и тебя проведать. Как ты себя чувствуешь? Болит где-то? – перешла сразу к делу.

Тут я заметила чашу, стоявшую у её постели. Тот же сладковатый запах.

– Что это? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Желанна принесла вчера, говорит, особый настой для сил. Родичи бывшего жениха ей посоветовали. Я пью его, но… – она закашлялась, – мне будто тяжелее стало.

И не медленно. Я незаметно поднесла ладонь к краю чаши, ощущая тепло и едва уловимое покалывание – так и знала, от сомнительного напитка ощущался слабый флер магии. Не сильный, но тонкий, липкий, словно паутина. Злая.

Отсюда напрашивался неутешительный вывод… значит моя подруженька обратилась к тёмным языческим богам. И похоже разум совсем растеряла, раз осмелилась травить саму княгиню.

Вот только чем ей Любава не угодила?

Я попросила служанку оставить нас наедине и задала княгине несколько вопросов, только укрепляя свои догадки. Слабость, тошнота по утрам и от некоторой пищи, но главное, задержка ежемесячных кровей, как здесь принято говорить.

Положила свою ладонь ей пока ещё на плоский живот, как и думала, почувствовала в утробе женщины искру новой жизни.