Александра Морозова – Светя другим – сгораю (страница 18)
– Знала.
– А почему мне не сказала?
Мама пожала плечами.
– Зачем?
– Я бы тоже знал.
Сидел бы спокойно в Штатах и не строил идиотских планов, по степени несбыточности равных наводнению на Марсе.
– Теперь знаешь. И что изменилось? Стал счастливее?
Из прихожей послышалось проворачивание ключа в дверном замке. Отец вернулся домой.
Мама шагнула к Матвею и, торопясь, зашептала:
– Я уже говорила и ещё раз скажу: живи своей жизнью. Алика ваш разрыв пережила, семью построила, а ты всё ждёшь непонятно чего.
– Я строю карьеру, – так же тихо и быстро ответил Матвей. – Не вы ли с отцом с детства твердили мне, как это важно?
– Вижу я, как ты карьеру строишь! Теперь понятно, почему до тебя вечно невозможно дозвониться.
– Ну конечно! Не оттого, что я работаю без выходных, а оттого, что пьяный сплю под операционным столом.
– Дурак! – сказала мама и ушла в прихожую встречать отца.
Глава 11
Солнце вернулось в столицу, как тётушка, забывшая в гостях зонт. Было тепло даже в расстёгнутом пальто.
В этот раз Матвей ждал Алику недолго. Она вышла из стеклянных дверей, которые отражали последние яркие солнечные лучи, нашла глазами Матвея и кивнула ему, не улыбнувшись даже из вежливости.
– Куда пойдём? – спросил он, когда Алика остановилась в двух шагах от него. – Есть тут поблизости кафе, где можно спокойно поговорить?
Или лучше ресторан? Какие, интересно, у неё теперь предпочтения?
– У меня не так много времени, – ответила она. – Рабочий день ещё не кончился. Можем пройтись по скверу. Тут недалеко.
– Веди.
Алика держалась на расстоянии. На узкой дороге – с одной стороны нарезанные полосы автомобильного шоссе, с другой пыльные строительные леса, – если надо кого-то пропустить, предпочитала шагнуть подальше вперёд и задеть прохожего, лишь бы не подходить ближе к Матвею.
Матвей делал вид, что не замечает этого. Кто знает, может, верная жена должна со всеми мужчинами, кроме мужа, соблюдать дистанцию?
– О чём ты хотел поговорить? – спросила Алика, когда дорога стала шире, и они могли спокойно идти в метре друг от друга.
Матвей украдкой поглядывал на то, как солнце подсвечивает её волосы, как кладёт свои лучи ей на лицо, заставляя немного щуриться, и прятал улыбку в будто бы посторонних движениях губ. Он забыл, что собирался сказать, стоило глазам цвета майской зелени настойчиво взглянуть на него, подгоняя разговор.
– Хотел узнать, как ты? – ответил он. – Как Пашка? Лена… я слышал, что произошло. Прими мои соболезнования.
Сказал – и тут же пожалел. Получилось холодно, пусто, как если бы они были чужими людьми. Ему бы сказать что-то душевное, что отразило бы его истинную скорбь, а не брякнуть дурацкую шаблонную фразу.
Алика приняла его слова с сухой формальной благодарностью. Ещё бы! Вот если бы он мог обнять её, уверить, что она по-прежнему может рассчитывать на любую помощь, что это и его горе…
Матвей продолжал идти вперёд, глядя себе под ноги.
– Я узнал, только как приехал в Москву, – сказал он. – Не могу поверить.
– Да, – ответила Алика. – Я не верю до сих пор.
– Когда это произошло?
– Четыре года назад. В марте.
– Четыре года! Это же почти сразу после моего отъезда…
Алика молча кивнула.
– Где её похоронили? – произнёс Матвей охрипшим голосом.
– Там же, где маму с папой.
Матвей вспомнил парк с прудом возле Новодевичьего монастыря. В ясную погоду вода поразительно точно отражает деревья, растущие по краю земляного бережка, и бело-красную монастырскую стену со всеми её окошечками и бойницами. Для самого Матвея этот парк прочно связался с забавным, немного неловким, но самым счастливым воспоминанием в его жизни. Для Алики же небольшой полукруглый мостик, перекинутый через пруд, олицетворял пристанище, откуда ветер унёс и развеял прах её родных. Матвей узнал об этом не сразу, но, как узнал, стал приходить в Новодевичий парк с цветами.
Алика сейчас выглядела спокойной, однако Матвей чувствовал, что это лишь видимость спокойствия. Внутри неё туго скрученная железная пружина, которая разорвётся, стоит напряжению между ними ещё немного возрасти.
– Что случилось с Леной? – спросил Матвей.
– Сердце, – ответила Алика. – Внезапно стало плохо на работе. Скорая к ней даже не успела.
Матвей по взращённому в себе врачебному инстинкту задумался над диагнозом. Ишемическая болезнь сердца? Загрудинные боли, ощущение нехватки воздуха – чаще после физической нагрузки. Это так легко списать на подступающую старость, никто не воспринимает симптомы всерьёз. И вдруг закупорился сосуд в сердце, закрылась коронарная артерия. Инфаркт.
– Тебе Вероника Николаевна сказала про Лену? – спросила Алика, прервав его мысли.
Это ведь о её сердце он задумался так холодно-профессионально. Это её случай показался ему таким примитивным и простым. Лена, всегда встречающая его с улыбкой. Лена, готовившая по субботам изумительный Цветаевский пирог с яблоками. Лена, полюбившая его как сына за то, что он любил её названую дочь.
Матвей очнулся.
– Нет, – сказал он, кашлянув. – Я приходил к вам домой. Точнее, туда, где вы раньше жили.
Алика замедлила шаг.
– А что, Вероника Николаевна тебе ничего не рассказала? – спросила она, как-то подозрительно на него посмотрев.
– Нет. А разве она знала? Я думал, вы не общались с тех пор, как мы…
– Да, но откуда ты тогда узнал про моё замужество?
Алика удивилась, Матвей растерялся.
– Оксана сказала. Вы же встретились с ней в больнице.
– Ах, Оксана! – Алика выдохнула и даже слабо улыбнулась. – Да, было дело, – и добавила, посмотрев на него по-другому, словно разочаровавшись: – А ты уже и её успел навестить?
– Она сама меня навестила, – сказал Матвей, чувствуя, что упускает какую-то важную нить.
На мгновение глаза Алики зажмурились, а тугой пучок волос дёрнулся вслед за резким стряхивающим движением головы.
– Меня не касается.
Внутри него точно кит ударил хвостом. Матвей хотел сказать, что у них с Оксаной ничего не было, но понимал, как глупо будут звучать его оправдания.
– Чем занимается твой муж? – спросил он.
– Никита юрист. Помогает решать споры между компаниями. Невыполненные обязательства, истёкшие сроки, лазейки в договорах. Всякая такая ерунда.
– Ерунда? – удивился Матвей.
В далёкие времена, когда он ещё мог поцеловать Алику при встрече, Матвей часами рассказывал ей о медицине, и она ни разу не назвала это ерундой. Ни с ним в разговоре, ни с кем-нибудь другим – он был в этом уверен. Алика не смогла бы каждый вечер слушать о том, что считала ерундой.
– Ты же знаешь, я терпеть не могу бумагомарание во имя денег, – ответила она. – А тут целые схемы кого и как обмануть, чтобы меньше делиться прибылью.
– Для кого-то и это важно, – сказал Матвей и снова подумал, что зря.
Однако Алика пожала плечами и согласилась.