Александра Миронова – Без лицензии: Протокол привязанности (страница 2)

Павел Андреевич щелкнул дальше, картинки сменились графиками и цифрами.

– К 2035 году Россия столкнулась с беспрецедентным ростом эмоционального выгорания в социальных профессиях, а также с феноменом цифрового одиночества, ставшим побочным эффектом тотальной цифровизации общества. При этом массовое внедрение андроидов в быт вызвало этический кризис: люди начали заменять живые связи идеальными имитациями. – Он выдержал паузу, сам осмотрев критические цифры с графиков. – Именно поэтому с 2030-ых годов начали поэтапно вводить меры поддержки: закон «О приоритете человеческого труда», налог на автоматизацию, а также квоты – не более пятнадцати процентов рабочих мест в сфере услуг может быть занято ИИ, чтобы люди знали, что андроиды не заменяют вас, а защищают.

По залу прошли шепотки: многие были согласны с этим суждением, а кто-то выражал некоторое недоверие и опасение, что чем дальше будут совершенствоваться технологии, тем больше вероятность, что многое изменится, и не в лучшую сторону для людей.

Тем временем Павел Андреевич перешел к следующему слайду-проекции.

– Андроиды более затратны, чем дроны, поэтому используются больше точечно, чем массово. У нас есть модели-солдаты для специальных операций, модели-рабочие для помощи в сельском хозяйстве и модели-ассистенты в качестве домашних помощников, сиделок, репетиторов Несколько лет назад зарубежные рынки наводнили модели-любовники. Мы видели, к чему это привело: отказ от создания семей, падение рождаемости, суррогатные отношения. Государство выступает категорически против использования ИИ как романтических партнеров. Вы не должны относиться к ним как к людям – это лишь инструмент для оптимизации рутины. Поэтому!

Павел Андреевич сделал паузу, следя за реакцией в зале, только потом переключил слайд и торжественно объявил:

– Сегодня мы презентуем новую экспериментальную линейку – пилотный проект эмпатических ассистентов, созданных для социальной поддержки специалистов, а не клиентов. Встречайте андроида на ОС «Яровит-ЭМП», серия под именем «Феликс».

На проекции возник мужчина в полный рост со русыми волосами, в сизом свитере и темных брюках; на вид около тридцати лет с приятной наружностью, мягкими чертами и добрыми глазами.

– По госзаказу такие ассистенты будут предоставлены в Центр «Узы», они станут щитом от выгорания ваших квалифицированных психологов, – продолжил Павел Андреевич. – Данная модель обучается на ваших реакциях: запоминает усталость в голосе, дрожь в руках, паузы между словами, покрасневшие глаза, путаницу в памяти. Его задача – снизить ваш уровень стресса на двадцать процентов за квартал. Он не будет давать советов по работе или лечить вас как психиатр, но он будет присутствовать.

По залу прошли более громкие шепотки, потом кто-то поднял руку и спросил:

– Если он эмпат, он может начать чувствовать по-настоящему?

Павел Андреевич улыбнулся без тени улыбки и покачал головой.

– Это невозможно. Эмпатия для них – не эмоция, а алгоритм зеркалирования сопереживания. Если модель выйдет за рамки, это будет значит ее неисправность, после чего ее либо перепрограммируют, либо утилизируют.

Он посмотрел на свой планшет, который считывал настроение в зале: многие были обескуражены, кто-то переволновался от наплыва энтузиазма, кто-то был в ступоре. Павел Андреевич добавил уже мягче:

– Сегодня каждый из вас получит своего ассистента. Главное, помните: это инструмент, а не друг и не объект привязанности.

– Вау! – присвистнула Дана и задергала Элину за плечо. – Персональный андроид! Ты рада?!

– Я не знаю, как на это отреагировать, – честно призналась Элина.

– Конечно, не каждому везет получить такого красавчика на халяву! Теперь мне еще больше нравится тут работать!

Элина ощущала противоречивые, смешанные эмоции. Когда она вернулась в свой кабинет, через какое-то время в дверь постучали.

– Войдите, – коротко разрешила она. До первой консультации было еще полчаса.

В кабинет вошел он.

Высокий, в том самом сизом трикотажном свитере и темных брюках, как на проекции. По нему невозможно было сразу догадаться, что это андроид, а не человек: кожа с легкой текстурой, живая мимика и имитация дыхания.

– Здравствуйте, Элина Алексеевна, – поздоровался он с дружелюбной улыбкой. Голос был мягким, с едва уловимой хрипотцой, которая почему-то располагала к доверию. – Меня направили к вам как эмпатического ассистента. Моя задача – поддерживать ваш эмоциональный баланс в рамках профессиональной деятельности.

Элина слегка растерялась и на какое-то время уставилась на него, рассматривая, но не отвечая.

– Как тебя зовут? – спросила она полминуты спустя.

– Феликс, мой порядковый номер пять, – ответил он. – Если хотите, вы можете сменить мне имя, потому что у моей модели оно у всех одинаковое.

Элина задумалась над его ответом. Его имя означало счастье и удачу Стоило ли его менять? К тому же, представитель Минсоцразвития напомнил, что не нужно было к нему привязываться, а имя – это уже шаг к привязанности. Почти как с домашним питомцем.

– Твое имя хорошее, оставим его, – наконец сказала Элина.

Она никогда не работала с персональными ИИ и пока не знала, как выстроить границы. Феликс просто стоял, не мешал и ждал указаний. Почти как предмет мебели. Где-то на подкорке сознания Элины промелькнуло: может, сегодняшнее пробуждение в пять утра было не просто бессонницей.

Глава 2

Элина сидела за своим рабочим столом и создавала видимость занятости до прихода первого клиента. Еще пять минут, но почему казалось, что время тянется дольше, чем обычно?

Феликс сидел на диванчике у стены. Он не двигался, не издавал звуков, просто присутствовал. Его поза казалась совершенно расслабленной, но Элина знала, что это лишь удачная имитация покоя, просчитанная алгоритмами.

Время от времени она косилась на него. На презентации он показался ей просто красивой оболочкой, удачным экспериментальным продуктом корпорации. Разработчики постарались на славу, создавая иллюзию жизни, вплоть до мелочи, как его грудь поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию.

– Тебе не скучно просто сидеть? – не выдержала Элина.

Феликс повернул голову в ее сторону. Его движения были плавными, лишенными механических рывков.

– У меня нет функции скуки, Элина Алексеевна. Я нахожусь в режиме пассивного сбора данных: анализирую микроклимат в кабинете, ваш уровень стресса по дыханию и готовность к рабочему дню.

– И какие выводы сделал твой алгоритм?

– Вы спали меньше шести часов. Ваш пульс слегка учащен по сравнению со средними показателями. Возможно, вы волнуетесь перед нашим первым совместным рабочим днем.

Элина хмыкнула и отвернулась обратно к монитору. До чего же продвинулись технологии, даже такое считывают!

– Не льсти себе, – буркнула она. – Я просто пила кофе на ночь и читала книгу.

В дверь наконец-то постучали.

– Войдите, – сказала Элина.

На пороге появился первый клиент: Анастасия – девушка двадцати восьми лет, со стянутыми в хвост волосами и слишком яркой помадой, которая не могла скрыть болезненную бледность лица. Она напряженно сжимала в руках ремешок сумки, так сильно, что были заметны побелевшие костяшки пальцев.

– Здравствуй, Настя. Комфортно будет на «ты»? Проходи, садись, – мягко произнесла Элина, указывая на удобное кресло напротив своего стола.

Анастасия села на самый край кресла, бросив быстрый, настороженный взгляд на Феликса.

– Это мой ассистент, – спокойно пояснила Элина, заметив ее напряжение. – Он не участвует в беседе и не записывает личные данные. С сегодняшнего дня его присутствие регламентировано программой Центра. Если тебе это мешает, я могу попросить его выйти.

– Нет, нет, всё в порядке, – торопливо ответила Анастасия, поправляя юбку. – Просто непривычно. Я думала, буду одна с вами.

– Он здесь только для моей поддержки. Для тебя он как часть мебели.

Анастасия кивнула. Элина дала ей некоторое время собраться с мыслями и не торопила.

– В анкете ты указала, что проблема связана с твоим мужем и использованием незарегистрированного андроида, – начала Элина первой, когда пауза между ними затянулась. – Расскажи подробнее, что именно произошло.

Анастасия глубоко вздохнула, и ее губы предательски задрожали.

– Он купил его полгода назад, – начала она. – Я ему говорила, что нельзя приобретать андроида без гос.лицензии, а он меня уверял, что это просто дорогая игрушка как навороченный автомобиль, многие покупают такие через серый импорт, и что их можно зарегистрировать позже что ему просто любопытно, как работают заграничные нейросети – Анастасия сделала паузу, будто собираясь с силами, а потом выдохнула: – Это оказалась модель «Эрос». Контрабандная, привезенная из Азии. Он потратил на нее деньги, которые мы откладывали на ипотеку, а я только недавно об этом узнала!

Анастасия замолчала и шмыгнула носом, по ее щеке покатилась слеза, размывая тональный крем. Элина протянула ей коробку с салфетками со стола, и та торопливо вытерлась.

Феликс, сидевший в стороне, незаметно для Анастасии поднял руку и сделал легкий жест пальцами: умный свет в кабинете тут же стал мягче и теплее. Элина заметила это движение, но ничего не сказала.

– Сначала он проводил с ней вечера в своем кабинете, говорил, что обучает ее выполнять какие-то задачи по работе, а затем А затем он перестал приходить в спальню, – продолжила Анастасия дрожащим голосом. – Он уверяет, что любит меня, что мы семья, ведь у нас ребенок! А андроид – это так, игрушка, слабость, даже не измена, но при этом он не прикасается ко мне уже три месяца. Я чувствую себя уродливой. Смотрю в зеркало и не понимаю, что со мной не так. Знакомые говорят, что после рождения ребенка у многих мужей меняется отношение к телу своих жен Но нашему уже три годика, и я привела себя в порядок: хожу в спортзал, к косметологу, слежу за питанием и покупаю новую одежду Ничего не помогает. Я уже всё перепробовала