Александра Метальникова – Дом бытия. Сборник рассказов «Психофантастический реализм» (страница 6)

Я молчала. Он тоже. Наконец решилась:

– Макс, я должна Вас предупредить…

Он сделал серьезное лицо и проговорил голосом автоответчика:

– Если мы осмелимся поужинать, меня не пустят в Ваш банк больше никогда.

– Откуда Вы знаете?

– О, у меня много очень разных друзей, – он кокетливо сверкнул на меня глазами из-под своей курчавой шевелюры, – и многие из них у вас бывали, и некоторые даже с матримониальными целями.

– О, я и не знала, что мы прославились как банк невест.

– А то как же! Женщина, которая умеет видеть в человеке самое лучшее – какая удача! Какой мужчина устоит перед этим!

Я улыбнулась и промолчала. Мы медленно шли вдоль бульвара, листочки только начинали зеленеть, а вишня уже цвела – отчаянно и отважно.

Дойдя до конца, мы повернули и пошли обратно. Я ещё раз заговорила:

– Макс, мне нравится Ваш напор и галантность…

– …это не совсем то, что велено говорить в Вашем Руководстве…

– …и я бы очень попросила Вас меня не перебивать…

– Прошу прощения, умолкаю!

– Так вот, мне нравится Ваша прямота и импонирует Ваш интерес, – я подняла на него бровь, ибо это как раз была точная цитата из Руководства, только вот он об этом всё-таки не знал, – но встречаться нам с Вами прямо сейчас будет неправильно. Когда Вы получите свою, – легкий акцент на слово «свою», – линию поддержки, откроете свою (!) мастерскую, начнётся совсем другая Ваша, – чуть более явный акцент, – жизнь, и это будет прекрасный и очень важный шаг…

– …который я хотел бы разделить с Вами!

– Вы меня совсем не знаете.

Он закатил глаза.

– Нет, не спорьте, прошу Вас. Когда у Вас всё это получится, тогда пусть у нас и будет шанс узнать друг друга поближе. Сейчас это вновь отвлечёт Вас от главного…

– Разве женщина, которая верит в меня, это не самое главное? – он прикрылся лёгкой иронией.

– Это важно, но… о, я ведь забыла отдать Вам наш небольшой подарок, – и я открыла косметический кармашек сумки и достала оттуда такое же зеркальце, как дала сегодня Александре, только немножко потёртое. Он прочитал ободок и грустно улыбнулся.

– А теперь Вам, конечно, пора.

– Да, теперь мне действительно пора. И я всей душой желаю Вам успеха – и верю в него! – я легонько сжала его локоть и пошла к своей машине, очень надеясь, что коленки у меня не будут дрожать под его взглядом.

Обошлось.

На следующее утро Крис подлетела ко мне прямо у входа и вместо приветствия схватила за локоть:

– Кара, ну ты даёшь! Я видела тебя вчера! С этим кудрявым! Как его, Макс? Это ты такая раз, за обедом мне мозги запорошила, а сама уже всё продумала!

– Крис, ты делаешь честь моему искусству интриговать, – улыбнулась я и с нежностью оглянулась мысленно на цветы и бульвар, – я сама не ожидала!

– Ну и как, и как?

– Ну как, мы прогулялись, я всё ему высказала, по Руководству, не отступила ни на букву, мы попрощались, конец истории.

– И ты думаешь, он больше не появится?

– Откуда мне знать, – я мультяшно подняла плечи и завернула ладошки к небу, – Честно? Думаю, нет.

Крис фыркнула.

– Блин, ну ты железная! Я бы надеялась! Он милый!

– Тебе зачитать пункты про надежду? – нахмурила я на неё брови с интонацией и выражением нашего инструктора, Ольгерда Ингердовича.

– Нет-нет, зануда, я и так опаздываю! В обед поговорим! – она чмокнула меня в щеку, стёрла след помады и убежала на свое место.

3. Надежде в нашем Руководстве и обучении и вправду посвящено немало пунктов. Надежда маскирует разницу между верой и реальностью. Если я не могу поверить в будущее клиента и его проект, я не имею права выдавать ему никаких линий поддержки. А если я буду надеяться, что всё получится, я не увижу того, что есть. Вера показывает то, что прочно существует, «фильм готов, осталось только снять». Надежда нарисует то, что могло бы быть, во что я хочу поверить – но не верю. А это лишний вес для хрупких косточек мечты, который они могут и не выдержать.

Как оказалось в обед, Крис тоже рискнула!

– Ну вот, а сама на меня налетела аки коллектор!

– Не пойман, не вор, – она лукаво подтолкнула меня локотком в бок.

– Ладно-ладно, что там наш Амир Какеготамович?

– Арам Самуилович!

– О, я вижу, Вы познакомились ближе? – я честно пыталась не рассмеяться в голос.

– Да-а-а, – мечтательно протянула Крис, но потом махнула рукой и прыснула тоже, – но он оказался порядочным…, – она мучительно искала слово, а я мучительно пыталась ей не помогать!

– В общем, он действительно хотел выведать у меня все секреты и заполучить нашу линию поддержки в своё… блин, бизнес!

– Бедная… то есть, я очень сочувствую! Это очень неприятно… хотя полезный опыт!

– Да знаю, что полезный, знаю… но я терпеть не могу… и не хочу пытаться сказать позитивно, не подсказывай! Я действительно просто терпеть не могу, когда, знаешь, начинают корчить из себя эдаких благодетелей-благотворителей, ах, мне так важно всеобщее благоденствие, ах, у меня и проект в ноль и почти что в минус, ах, я выделяю деньги на обеды для бездомных! А я тут уж совсем не утерпела, спросила, а нищего у входа в наш банк Вы случаем не заметили? – а он такой, да нет, не приметил, а что? – Крис фыркнула так, что из-за соседнего стола на нас покосился мужчина из тех, что рождаются с бородой и в очках, а потом обрастают растянутым свитером.

– Ну а я дальше пру, мол, а кому именно Вы собираетесь отчислять благотворительность от своего проекта – ну тут он совсем загрустил, даже бабочка привяла, понёс какую-то… пижню про высадку лесов, мне стало так… невыносимо, что я извинилась, попрощалась и ушла!

– И он не стал тебя останавливать?

– Попробовал бы он! Я бы посмотрела!

Я посмотрела на Крис и подумала, что да, действительно, я бы тоже на это посмотрела – при всём небольшом росте и хрупком весе Крис, даже небольшой средневековый замок мог бы опасаться за свою неприступность рядом с ней! Я ничего не стала говорить, просто погладила Крис по руке.

4. Персонажи, которые старательно пытаются выдать себя за благодетелей и благотворителей, проходят через наш банк регулярно и с удовольствием. Некоторые вылетают из передних дверей как ошпаренные, некоторые кружат бумерангами, но всё без толку. Наша система безопасности не моргает, а Руководство предусматривает и классифицирует все эти случаи как «видимость благодеяния» и жёстко предписывает отказ с последующим удлинением испытательного срока. Пытаться обмануть законы нашего банка – гораздо более серьезный проступок, чем не знать о них и честно заблуждаться.

У моего стола меня дожидалась как раз такая искренняя незнающая – хрупкая и сухенькая, сумку она держала на коленях, а руки сложила за ней. Ранняя седина в волосах тщательно закрашена грубым чёрным цветом, аккуратное каре, ищущие, чуть испуганные глаза. Посчитаю-ка я лучше до пяти…

– Добрый день, рада видеть Вас в нашем банке, как Вас зовут и чем могу Вас осчастливить?

– Добрый день, – секундная заминка, чтобы не глядеть снова на бейдж, она же его уже изучила заранее, – Карина Владимировна, меня зовут Ольга и я бы хотела… открыть счет для своих детей… если это возможно, – смотрит на меня заискивающе и с надеждой.

Примерно этого я и ожидала. Теперь нужно потянуть время.

– Ольга, желание счастья своим детям – это святое желание каждого родителя. Подскажите, Вы уже говорили об этом с детьми?

– Нет, зачем, – пожимает плечами, – они еще очень маленькие… не поймут… когда подрастут, расскажу, конечно…

– А Вы знаете, что в нашем банке для всех детей ещё в момент зачатия открывается личный счет?

Она смотрит чуть испуганно, недоверчиво сощурив глаза.

– Вот прямо в момент зачатия?

– Да, представьте себе.

– И что же они с ним делают?

– Очень активно его пополняют. И чем больше они его наполнят в детстве, тем проще им будет потом. Знаете про «колыбельную для лётчика»?

Она, конечно, мотает головой как телёнок. Рассказываю ей про amosnell и domosnell, она смотрит на меня всё ещё недоверчиво.

– Но как так? Они же дети! Постоянно орут, ревут, плачут, постоянно у них что-то случается, ломается, разбивается… какой там счёт!