Александра Метальникова – Дом бытия. Сборник рассказов «Психофантастический реализм» (страница 5)
– Вам, наверное, кажется, что это у меня в шаблоне разговора записано? – намекнула ему я.
– Честно говоря, да.
– И да, и нет. Шаблоны и правда есть, они работают и проверены сотнями и тысячами жизней – но не на все случаи. В Вашем проекте и правда есть и жизнь, и душа! А если Вы планируете обратиться к нам еще, могу дать рекомендацию, что стоит сделать перед следующим визитом.
Он поджал губы (а вот и мама), но всё же кивнул.
– Выпишите всё то, что у Вас на душе об отце. Напишите это как письмо чувств или как автобиографию или даже как письмо далёкому другу. Можете даже как мастер тонкой работы по дереву (а вот и работа в карте клиента, поздравляю, Кара!) выстругать деревянную фигурку отца, всё ему высказать, а потом сжечь…
В этом месте он наконец вышел из легкого транса своего разочарования и заинтересовался:
– Чем же такое сжигание улучшит мои отношения с отцом?
– А Вы попробуйте и узнаете. А то очень легко себе всё логично объяснить – и ничего не сделать, – я разрешила себе очень лёгкую улыбку.
Он вздохнул. Его плечи опять немного поникли.
– Я-то думал, как раз с Вашей линией и начнется моя новая жизнь в моей мастерской… и не придется больше… – он замолчал. Я вдруг вспомнила японское словосочетание «пытка надеждой».
– Можно было бы и в Вашем проекте все эти проблемы решить, так сказать, построить Ваш беспилотник на лету. Но (тут снова немного «Руководства») отношения с родителями это критически важный фактор, после чистоты резонанса с самой идеей! К сожалению, мы, как предприятие повышенной ответственности, не можем так сильно рисковать. После проработки Ваши шансы на одобрение линии резко возрастут! Я (от себя и из Руководства) искренне желаю Вам успеха в этой работе! Если будут вопросы, пожалуйста, обращайтесь на нашу линию прямой поддержки! – я протянула ему визитку и встала, обозначая, что разговор окончен.
Макс нехотя поднялся. Ему не хотелось уходить, я это видела. Ему так не хватало общения, простого человеческого общения, тепла, участия – а другой рукой он сам ограждал себя от всего этого… но… душа всегда стремится к целостности! Я стряхнула с себя прильнувшую ко мне лёгкую дымку его разочарованности и вгляделась в ценное и светлое: трудолюбивый, легкий, с чувством юмора и чувством прекрасного, с идеей, которая его вдохновляет – всё в руках Божьих! И пусть получится наилучшим образом!
Сегодня утром у меня, например, первая в очереди великолепная женщина Александра. Хочет открыть клининг-агентство нового типа. Ей немного за сорок, голубые прозрачные глаза, всё время стряхивает белёсую свою чёлку влево, отчего голова всё время слегка наклонена, как у большой круглой птицы. Ярко синий костюм, настолько синий, что она в нём кажется желтоватой, тем более в свете наших ярких ламп. Интеллигентка в третьем поколении. Немного близорука, чуть наклоняется ко мне и щурит глаза, чтоб разглядеть мой бейдж, так что становится ещё больше как птица.
– Карина Владимировна, спрашивайте, я готова! – пока говорит, уже бодро выпрямила спину и вскинула голову высоко, даже чуть назад. Какова!
– Подскажите, Александра, что для Вас важнее всего в Вашем проекте?
– Я хочу спасти российских женщин от того, чего они уже никогда не успеют – во имя того, что они ещё могут успеть.
В нашем изящном и вседозволенном «Руководстве» есть отдельный пункт: после слова «спасти» в речи клиента специалист должен удвоить внимание и задать ряд очень важных вопросов.
– Кого именно из своих близких родных Вы когда-либо хотели либо до сих пор хотите спасти?
Она чуть опускает подбородок и озадаченно смотрит на меня, я стараюсь смотреть на неё легко и с уважением. Наконец выдавливает:
– Какое отношение это имеет к делу?
– (О, Руководство!) Самое прямое. Спасение Ваших ближайших родственников, даже умерших, никак не входит в наши планы.
– Ну и ладно! – она вскакивает, хватает свой пиджак, – обойдусь и без вашей помощи!
– Александра, подождите секунду. Я всецело уважаю Ваше решение. Но если позволите, я всё-таки за минутку объясню Вам, почему правила у нас именно такие.
Она раскачивается на каблуках, колеблется.
– Поверьте, Вам пригодится эта информация, даже если Вы никогда больше не вернётесь в наш банк.
– Хорошо, только быстро, я спешу! – она демонстративно взглядывает на часы.
Я мысленно считаю до пяти, листая в уме нужные страницы Руководства:
– Поверьте, я всемерно уважаю Ваше желание помогать и спасать…
– Да с чего Вы взяли, что оно есть у меня???
– …но наш многолетний опыт говорит, что от спасателя уходит всё – к тому, кого хотят спасти. А мы заинтересованы, чтобы наша линия помогала быть счастливой в первую очередь Вам (смотрю вопросительно, дожидаясь кивка), а потом уже всем остальным. Чтобы и Вы, и мы, и все эти остальные стали чуть более счастливы (снова пауза до кивка). Если Вы без спасения кого-то близкого или кого-то на него похожего (выдыхает резко) не чувствуете себя достойной такого счастья и его приумножения, ничего из этого не случится (молчание до ответа).
Она стоит, постукивает носком туфли о вторую туфлю. Смотрит вдаль, потом вверх, высоко поднимает брови, вздыхает. Потом садится на самый краешек стула, ещё раз глубоко вздыхает, уже спокойнее (или обречённее), и опять вглядывается в мой бейдж:
– Что же мне делать, Карина Владимировна?
– Если Вам нужна помощь, список псикономистов висит у нас на специальной доске вон там, но главный Ваш помощник вот он, – достаю ей из стопки в ящике стола мой любимый подарок клиентам: изящное, раскладное, с эмблемой банка, зеркальце. По ободку его надпись «Самый важный человек в моей жизни».
Она вертит его в руках, потом грустно улыбается.
– Доктор, я буду жить?
– С Вашим чувством юмора, задором и напором, я больше чем уверена, уже со второго захода любой из моих коллег одобрит Вам любую линию поддержки, какую Вы захотите.
– Вы мне льстите.
– Это моя профессиональная обязанность, – я улыбаюсь ей и даже подмигиваю, чтобы в этой шутке была чуть меньше доля шутки.
Ушла. Фух. Мимо двери проходит наш замдиректор Дмитрий и аккуратно (он всё делает бережно и аккуратно) говорит мне:
– Хорошая работа.
– Спасибо, – я поворачиваю голову, но его уже и след простыл. Может, мне и вовсе почудилось?
Вот так и вчера я, довольная собой после встречи с Максом, отправилась на обед, и для пущего удовольствия позвала с собой Кристину. Крис уже с утра была в так свойственной ей ажитации:
– Нет, Кара, ну ты представь, приходит этот такой весь набриолиненный, сразу видно, только что из церебральни, бабочка краснеет, лысина блестит, и говорит, «Кристина Израиловна, а не поужинать ли нам?» Я аж офигела! Говорю ему, мол, Арам Семёнович, я уважаю Вашу прямоту и галантность, но это не дозволяется нашими правилами. Чем я могу Вам помочь в рамках своих должностных обязанностей? А он такой: ничем, я буду ждать Вас после рабочего дня у выхода, а вот мой телефон на случай, если Вы будете готовы раньше!
– Крис, ну ты даёшь! А если и правда будет ждать?
– Ну так я выйду через заднюю дверь и дело с концом!
– Ты думаешь, тебя действительно заметят и накажут?
Крис воззрилась на меня как будто в первый раз увидела.
– Кара, ты меня иногда поражаешь! Я, конечно, очень легкомысленная дама…
– …лёгкая на подъем…
– Да, лёгкая на подъем, спасибо, но терять самую лучшую в мире работу из-за какого-то…
– …очень активного ухажёра…
– …да, очень активного ухажёра, что бы я без тебя делала! – ну так вот, терять из-за него работу я в любом случае не намерена! А ты сама прекрасно знаешь, как близкое знакомство искажает у всех ка… стра… Господи, как их?
– Когнитивные стратегии.
– Во, когнитивные стратегии, я тебя обожаю! Нам же поэтому и не разрешают встречаться с клиентами больше раза! Чтобы им не показалось, что лично я их свет в окошке!
– Ну вдруг ты бы решила рискнуть? Я бы вот разочек попробовала… он же всё равно не сможет к тебе записаться ещё раз! Только он об этом не знает, – я лукаво закатила глаза.
– Вот ты, Кара, чертовка! Правду говорят, в тихом омуте! Но вообще спасибо за идею! – тут она яростно вцепилась в брокколи, а я дожёвывая свой самый лучший в мире салат, размышляла, рискнула бы я в ситуации Крис или нет…
Поскольку наш самый лучший в мире банк материализует мысли со скоростью Гоа, после рабочего дня меня ждал Макс. С цветами. Я даже не сразу вспомнила его, осознала лишь, что знакомое лицо. Через секунду только вспомнила всё – и мастерскую, и ушат воды. Он так галантно предложил мне локоток, а мне так хотелось немного пройтись и подышать свежим воздухом, что я после секундного колебания («Помни, что больше вы не увидитесь!») приняла и цветы, и локоть, и мы зашагали по мокрому от недавнего дождя асфальту. На углу неожиданно плавно играл саксофон. Было волшебно и нежно.