Александра Матвеева – Оковы Полумесяца (страница 17)

— Раз так, давайте я расскажу всю эту историю для протокола, учитель, уверяю вас, все мои слова окажутся правдой, — с напором произнесла я, сверля Арахру глазами. Сейчас это был уже не тот милейший человек, с еле заметными седыми прядками в волосах и юными живыми глазами, сейчас, здесь со мной беседовал светлейший, глава и руководитель всего Тельвара, но никак не человек, практически заменивший мне отца.

— Аниса, ты пойми, я могу провести с тобой беседу для протокола, однако даже если каждое слово, сказанное тобой, окажется правдой, в конце концов, твоя правда станет против правды Хекселиса, — Арахра хмуро посмотрел на меня. — Думаю, ты понимаешь, чья версия в итоге победит? — с некоторой толикой сожаления произнес светлейший, хотя я заметила, что он тоже не до конца поверил моей версии произошедшего. Что ж это его право. Если бы такое случилось не со мной, я бы, скорее всего, тоже не поверила.

Почувствовала, что светлейший напрягся, как будто мы подобрались к важной части разговора, я даже представить не могла, что еще мне скажет Арахра.

— Учитель, я вижу, что вы хотите мне что-то сказать.

— Раз уж ты сама заметила, — он, словно подобрался, — Аниса, ты должна, ох, должна перестать называть меня учителем.

На миг почувствовала, будто пол уходит у меня из-под ног, и я потерялась в пространстве. Грудь сдавило словно тисками, я зажмурилась и задышала чаще, отвернувшись от Арахры.

— Совет, в связи со всей этой ситуацией и показаниями протокола решил отозвать твою кандидатуру, как будущей светлейшей, ты больше не можешь быть моей ученицей, — на одном дыхании произнес он. — Пойми, то, что произошло, наглядно показало твою импульсивность, а руководитель всего Тельвара обязан быть более сдержанным. Ведь, стань ты светлейшей, тебе бы пришлось принимать очень сложные решения, и если ты позволишь чувствам взять верх над собой, все может обернуться катастрофой. А учитывая ваши теперешние отношения с темнейшим, все это скорее привело бы к войне между нашими народами, — продолжил быстро.

— Х-ха-а-а, — воздух шумно покинул легкие. Это все, конечно, правда, но… как же так?! Что теперь со мной будет, раз даже совет отказывается от меня. Свет всемогущий!

Стоп, кажется, я забыла про недельный срок. Чего я, собственно, расстраиваюсь, если мне при любых обстоятельствах не быть светлейшей? Даже не отзови совет мою кандидатуру, мне пришлось бы самой отказаться. А затем объяснить светлейшему, что за шрам покрывает мое лицо, причину, заставляющую меня так скоро покинуть Тельвар. А так… не нужно еще сильнее расстраивать его.

Да. Проще будет исчезнуть, не устраивая объяснительных сцен, не причиняя моим близким еще большей боли. О великий свет, как легко, оказалось, решиться. Я была уверена, что всю неделю буду метаться, размышляя, как и когда открыть правду, а в итоге все оказалось гораздо проще. Не для меня, но для тех, кому придется страдать из-за моих ошибок.

— Учи… светлейший, что Хекселис рассказал вам об этом? — легко коснулась края полумесяца. — В протоколе ничего нет.

— Он не сказал ничего конкретного. Лишь сообщил, что сожалеет и обронил, что ты сама расскажешь мне все, — скупо распространился Арахра, но при этом прошелся по моему лицу заинтересованным взглядом.

— Я толком ничего не помню. Мы боролись, упали на землю, я попыталась ударить темного как можно сильнее, и вдруг откуда-то эта… этот… артефакт, — о, свет, как меня еще земля носит? Ведь вру и даже не заливаюсь краской стыда. — Темнейший не хотел его использовать, а лишь напугать меня, но все так завертелось! В итоге темный артефакт оказался вблизи моего лица и раскалился, потому что посчитал меня врагом, а потом я и вовсе потеряла сознание, — испытывая сильнейшие угрызения совести, из-за своего постыдного вранья, все же решила, что бесполезно говорить плохо о темнейшем. Его действия в итоге все равно обретут иной смысл, а я останусь виноватой, поэтому подумала, что несчастный случай станет идеальным объяснением происшедшего. — Темнейший постарался залечить ожог, и поэтому, когда я очнулась, увидела лишь этот шрам.

— Ты не знаешь, что это за артефакт? — с беспокойством посматривая на мое лицо, поинтересовался светлейший. В его взгляде читалось чувство вины за то, что не уберег меня, Арахра искренне переживал за мою дальнейшую судьбу, но он больше не мой учитель, а значит и времени на меня у него больше нет.

Я просто покачала головой. Все вопросы озвучены, все слова сказаны, поэтому не было смысла затягивать эту беседу.

Арахра встал и направился к выходу из комнаты.

— До встречи, Аниса, надеюсь, с тобой все будет в порядке, — искренне сообщил светлейший и хотел уже выйти за дверь, но вдруг передумал. Он подошел ко мне и крепко-крепко обнял. — Мне так жаль, — разобрала я чуть слышный шепот в мое плечо. Я постаралась также крепко обнять его, ведь для меня этот разговор стал прощальным. — Прости, моя девочка. Как я ни пытался, больше ничего не могу для тебя сделать, прошу, не держи на меня зла — светлейший сжал мои плечи, нежно поцеловал в лоб, и быстро отвернувшись, пошел прочь из комнаты. Я успела заметить, что в его глазах поблескивают слезы.

Когда Арахра вышел, я опустилась на постель и дала волю слезам. Отчаяние, сдерживаемое мной во время беседы, вырвалось наружу. Я оплакивала себя и свое будущее, в котором сейчас была лишь кромешная тьма.

Глава 11

Вечером, после занятий в академии, меня пытались навестить Лэнд и Лидия, но по моей просьбе мама их не пустила. После разговора с Арахрой мне требовалась небольшая передышка, поэтому попросила, чтобы друзья пришли завтра.

С матерью мы в этот день больше не разговаривали. Я вообще решила общаться с ней как можно меньше все эти дни, я ведь не умру через неделю, но скорее всего, часто видеться нам не придется. Таким образом я пыталась немного подготовить маму к моему исчезновению.

Ночью долго не могла заснуть, обдумывая много разных вещей, в том числе и мое решение, утаить правду. Ранее я уже выплакалась, и теперь могла рассуждать более спокойно.

Мои мысли постоянно возвращались к темнейшему. Светлые боги, когда же все успело так поменяться? За эти полтора года он ни разу не выказал мне никаких особенных знаков внимания, не пытался снова поцеловать мне руку или продлить наш разговор. Неужели он лишь недавно понял, что я интересую его, хм… нет, не так, гораздо, гораздо больше чем просто интересую? От обычной заинтересованности не теряют голову и не приводят в исполнение столь хитроумный план. Возможно, как он и сказал, я свела его с ума, и таким образом он решил избавиться от этой болезненной для него потребности во мне?

Ох, мне едва ли удастся это понять, я общалась с темными лишь в официальной обстановке, поэтому о… чувственной стороне их натуры знаю лишь в теории.

Темнейший.

В памяти вспыхнуло его лицо и золотистые глаза с застывшим в них глухим безразличием. Именно таким мне и приходилось видеть его наиболее часто. Насколько же хорошо он умеет скрывать свои истинные чувства?

А что я, в сущности, знаю о нем?

Мало.

Ему тридцать один год и, не смотря на то, что с самого рождения ему была уготована судьба темнейшего, он все же решил получить обычное образование в академии боевой магии в Ардхарате, хотя на тот момент уже стал темнейшим. Что ж в чем-то мы с ним похожи. С момента знакомства я узнала Хекселиса как человека серьезного, с твердой рукой, крайне сурового, но все же не жестокого. Хотя то, что он сотворил со мной — жестоко.

Я оборвала себя, во мне заговорила обида, еще немного и я начну истекать желчью по отношению к темному, и это станет началом конца для моей светлой натуры.

Я вернулась мыслями к семье Хекселиса. Эрих на полгода старше Ландора, ему недавно исполнилось двадцать семь, насколько могла судить, он не так замкнут как его старший брат. О родителях двух братьев я вообще ничего не знала. Лишь жалкие обрывки, что его отец сильно пострадал в тех сражениях более двадцати лет назад. Ему повезло, многие погибли. Я потеряла отца, Лидия старшего брата, хотя она его совсем не помнит, родители Лэнда выжили, но потеряли своих родителей, всех братьев и сестер, а также старшую из племянниц.

Отец темнейшего, темный Ривьяр, очень долго восстанавливался, но так и не смог полностью выздороветь. Ривьяру становилось все труднее выполнять обязанности темнейшего, поэтому, как только Хекселису исполнилось шестнадцать, ему пришлось взять эти обязанности на себя. А когда их сын стал полностью справляться со всем сам, родители нового главы Ардхарата вообще уехали в глушь подальше от городской суеты.

Двое братьев остались одни, без вездесущего присмотра родителей, хм, зная темных, Эрих и Хекселис вряд ли сильно расстроились возможности жить одним.

Однако я не настолько знаю их, чтобы вот так судить, — напомнила себе, хотя все еще не могла удержать праведный гнев, рвущийся наружу, что и окрашивало мои суждения о темных черными красками.

На следующее утро, проснулась еще до рассвета, и решила, как можно скорее попасть в библиотеку.

Собравшись в кратчайший срок, оставила маме записку, и бесшумно выскользнула из дома. Добравшись до развилки, свернула не к главной улице города, а в другую сторону, к лесу. Дальше продвигалась уже лесными тропинками, потому что сейчас здесь точно нельзя было встретить ни одной живой души. В детстве я успела исследовать вдоль и поперек все окрестные леса, и безошибочно прошла по тропе, которая вывела меня к зданию библиотеки.