Александра Машукова – Арбузовская студия. Самозарождение театра, 1938–1945 (страница 2)
Впрочем, вклад Исая Кузнецова в сохранение памяти о студии трудно переоценить. Его перу принадлежат несколько пространных статей, опубликованных в разных изданиях, воспоминания, включающие и подробное описание спектакля «Город на заре»[605].
Память о студии поддерживал не только он. Многие ее участники оставили воспоминания о годах своей юности – руководители студии Алексей Арбузов и Валентин Плучек, студийцы Анна Богачёва-Арбузова, Владимир Иванов, Леонид Агранович, Михаил Львовский, Зиновий Гердт, Людмила Нимвицкая. Ценнейшим источником стал дневник Александра Гладкова, хранящийся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ). В шестидесятые годы были изданы дневники погибшего на войне Всеволода Багрицкого[606]. В семидесятые – в повести «Генеральная репетиция» переосмыслил свое участие в Арбузовской студии Александр Галич[607]. Значимые воспоминания принадлежат переводчице Лилианне Лунгиной[608] и режиссеру Борису Голубовскому[609], которые входили в круг друзей студии. Еще один ценнейший источник – мемуары критика Александра Свободина «Дом», включенные им в книгу «Театральная площадь»[610].
Среди литературы, в которой рассказывалась и осмыслялась история студии, необходимо назвать издания, написанные или подготовленные сыном Алексея Арбузова Кириллом Алексеевичем: уже упомянутый сборник «Сказки… Сказки… Сказки Старого Арбата», составителями которого также выступили Виктор Славкин и Ольга Кучкина; книги «Разговоры с отцом», «Другая цивилизация», двухтомник записных книжек Алексея Арбузова[611]. Богатый материал для исследователя собран в монографии Галины Полтавской и Наталии Пашкиной, посвященной жизни и творчеству Валентина Плучека[612], а также в монографии Якова Кормана о судьбе Александра Галича[613].
Все эти воспоминания, документы, аналитические материалы рассредоточены по разным изданиям, так что собирать их иногда приходилось буквально по крупицам. До сих пор не было написано книги, где бы подробно рассматривались история студии и второе рождение пьесы «Город на заре», случившееся в 1957 году, когда пьеса вышла под именем уже одного Алексея Арбузова и широко ставилась в театрах СССР. Между тем многие студийцы хотели, чтобы такая книга появилась.
Среди них была и Татьяна Рейнова, с которой мне посчастливилось общаться в 2018–2019 годах. Кроме нее, других участников Арбузовской студии на тот момент в живых уже не осталось. Благодаря прекрасной памяти Татьяны Григорьевны, ее ярким, содержательным, эмоциональным рассказам удалось восполнить некоторые пробелы в истории студии, а главное – попытаться передать атмосферу, в которой жили молодые люди тех лет, приблизиться к той эпохе. В 2020-м Татьяна Григорьевна ушла из жизни в возрасте 101 года.
История театра, как и любого другого вида искусства, обычно пишется через «звезд». Неудивительно, что об Арбузовской студии во всех упомянутых выше книгах рассказывается в основном через судьбы тех, кто вошел в историю. Я имею в виду не только знаменитых членов студии (Арбузова, Плучека, Гердта, Галича), но и прославившихся впоследствии зрителей «Города на заре», коих тоже оказалось немало.
Однако само студийное движение во многом завязано на идее того, что сегодня называют «горизонтальным театром», – идее равенства возможностей и сотворчества, идее уникальности каждой личности. В Студии Арбузова и Плучека это было до известной степени воплощено в жизнь, неслучайно «романтическая хроника» «Город на заре» была сочинена самими студийцами и лишь собрана и отредактирована Арбузовым, что легко проследить, сопоставив сохранившиеся тетрадки и черновики с финальным текстом пьесы. Мне было важно, чтобы равноправными участниками и героями этой книги стали и те студийцы, которым не повезло реализовать себя в театре, пробиться к известности. И те зрители, что не пережили войну или чьи следы затерялись. Рассказать об этих людях, проследить их судьбы я старалась со всей возможной деликатностью.
В книге публикуются – часто впервые – материалы из нескольких архивов, государственных и частных. Это уже упомянутый архив Исая Кузнецова, предоставленный для изучения и публикации его дочерью Ириной Исаевной Кузнецовой, за что я ей бесконечно благодарна. Это архив студийки, актрисы, театроведа Людмилы Нимвицкой, за возможность погружения в который я крайне признательна ее сыну Дмитрию Исааковичу Кастрелю. И это архив критика Александра Свободина, материалы из которого были переданы мне ныне покойным Валерием Оскаровичем Семеновским (большое спасибо Ольге Александровне Свободиной за разрешение использовать эти документы). Среди государственных архивов – РГАЛИ, Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина, Музей Театра имени Евгения Вахтангова, Музей Театра-фестиваля «Балтийский дом», Центральная научная библиотека Союза театральных деятелей РФ. Хочу также упомянуть, что основные тезисы глав «Хорошо забытое старое» и «Мечтаю увидеть в вашем театре родной мне образ» были опубликованы мною в журнале «Художественная культура» (№ 4 2023, № 1 2024).
Я сердечно благодарю за содействие при работе над книгой мою семью – родителей и мужа Дмитрия Алексеевича Смолева; Ольгу Николаевну Купцову, Кирилла Алексеевича Арбузова, Галину Михайловну Полтавскую, Всеволода Зиновьевича Новикова, семью Татьяны Григорьевны Рейновой – дочь Валерию Георгиевну и внучку Любовь, Наталью Александровну Громову, Марию Валерьевну Чернову, Нину Никитичну Суслович, Юлию Геннадиевну Лидерман, Валерия Владимировича Золотухина, Екатерину Викторовну Сальникову, Марину Вадимовну Коростылёву, Наталью Давидовну Старосельскую, Алексея Сергеевича Ванина, Евгения Кирилловича Соколинского, Михаила Степановича Кислярова; Ольгу Викторовну Бигильдинскую; Вячеслава Петровича Нечаева, Людмилу Юрьевну Сидоренко, Ирину Александровну Седову и всех сотрудников Центральной научной библиотеки Союза театральных деятелей РФ.
Исай Кузнецов. 1980-е.
Глава 1
Чума на фоне московского лета
ТРАМ – Театр радостной молодости
Холодным днем 15 ноября 1932 года два юнца шестнадцати лет пришли поступать в Театр рабочей молодежи Московского электрозавода (ТРАМ Электрозавода). По сути, заводской драмкружок. Оба учились при Электрозаводе в школе ФЗУ (то есть в школе фабрично-заводского ученичества): один на слесаря-инструментальщика, второй – на слесаря-лекальщика. Знакомы они не были, но тут же разговорились и как-то удивительно быстро подружились. Первого звали Исай Кузнецов, второго – Залман Храпинович.
Оба лишь недавно стали москвичами: семья Исая переехала в столицу из Ленинграда, Залман (которого, впрочем, все называли Зямой) вырос в Себеже Псковской области[614]. Теперь они с энтузиазмом и любопытством осваивали новый большой город, а заодно и рабочие специальности: два года учебы в школе ФЗУ давали рабочий стаж, благодаря которому проще было поступить в институт. Такие были планы.
Исай жил в Ново-Останкине, Зяма – в районе Соломенной сторожки, во 2-м Астрадамском тупике, но часто ночевал у родственников в Грохольском переулке. В те дни они вместе возвращались домой на трамвае № 39, болтая обо всем на свете. Эти их совместные кружения по Москве продолжатся и в Арбузовской студии, когда Залман Храпинович возьмет себе сценический псевдоним и станет Зиновием Гердтом.
В ТРАМ Электрозавода они пришли в интересный момент: именно тогда заводской драмкружок претерпел серьезные преобразования. И произошло это благодаря энтузиазму его руководителя Василия Юльевича Никуличева.
«У дяди Васи скуластое лицо, спокойные серые глаза и маленький значок трамовца. У него, собственно говоря, есть и фамилия – Никуличев и отчество, но все ребята зовут его просто дядя Вася», – весело описывал худрука ТРАМа электриков Михаил Папава, в будущем сценарист (в том числе соавтор писателя Владимира Богомолова по сценарию к фильму Андрея Тарковского «Иваново детство»), а тогда корреспондент журнала «Смена»[615]. Его статья называлась «Театр радостной молодости» – именно так Папава вслед за членами рабочего драмкружка предлагал расшифровывать аббревиатуру ТРАМ.
Людмила Нимвицкая. Портрет Исая Кузнецова. Карандаш. 1936.
Исай Кузнецов с теплотой вспоминал о Никуличеве:
«Василий Юльевич был личностью весьма неординарной. Вообще-то я мало что о нем знаю. О себе он не рассказывал – во всяком случае, в моем присутствии. 3наю только, что учился он в студии Сережникова, о которой мне ничего не известно. Кажется, работал актером в провинции. Это был высокий, крепкий человек, лет под сорок, очень русского склада – даже прическа у него была какой-то именно русской. Было в нем и чисто мужское, я бы сказал, даже мужицкое обаяние. Была фанатическая увлеченность театром и умение увлечь нас своими замыслами. К тому же он обладал немалым организационным талантом – не так просто было в то время превратить заводской драмкружок в профессиональный театр. Ему это удалось.
Держался он с нами, трамовцами, непринужденно, по-товарищески, мог даже отправиться с кем-нибудь из нас в недорогой ресторанчик. Ребята любили “дядю Васю”, как называли его между собой, а иногда даже обращались так к нему. Я, как и все, восхищался им, считал интересным и талантливым режиссером. Лишь со временем почувствовал его провинциальность и не такой уж высокий уровень режиссерского таланта, хотя талантлив он был несомненно. Я и сейчас так считаю.