Александра Малинина – Капкан для лисы (страница 17)
– Какое странное заблуждение, полагать, что красота – это добро, – процитировала я с умным видом. – И, если вы не против, я бы перешла сразу к делу.
– Не против. Как я могу?
– Полагаю, вы слышали о Розе Мерсер? Она владеет театром в Лондоне, так же она одна из ведущих актрис. И сейчас, сообщу по секрету, Роза собирается заняться еще и режиссурой.
– Что-то припоминаю, – потирая подбородок, соврал Модест Ицхакович. Если он начальник факультета актеров, дела тут плохи, потому как из него актер никудышный.
– На самом деле, мы с Розой владеем театром вместе. И сейчас готовим новый проект, – в свою очередь вдохновенно врала я. Хотя, не все из сказанного откровенное вранье: Роза Мерсер моя подруга, и театр наш общий, два года как. Подруга уже давно зовет сыграть что-нибудь на сцене по старой памяти, но семейные дела не отпускают надолго.
Далее я коротко описала постановку, весьма обтекаемо поведала о самой Розе, о ее стремлении к режиссерству, и пару раз даже перешла на английский, для убедительности. Минут через десять мое вдохновение подошло к концу, а глаза Мизоча съехались у переносицы. Очаровательно улыбаясь, я ждала, когда дядя немного отойдет.
– Так я не понял: вы моя бывшая студентка?
– Само собой, – приврала я. – Иначе зачем мне приходить к вам? Столько других университетов, столько студентов… но я пришла к вам, помня о вашем таланте и опыте.
– Знаете, а я сразу понял, что вы актриса: такая красота должна быть показана всему миру, иначе он многого лишится.
– А вы льстец, Модест Ицхакович, – подмигнула я, каким-то чудом не сломав язык.
А вообще, веселая у нас игра получается: кто кого перельстит.
– Мы оба знаем, это чистая правда, Сентябрина Евгеньевна. Странно, но я вас совсем не помню в качестве студента, а вас трудно не заметить. У вас очень яркое лицо.
– Мой папа – пластический хирург, – отрезала я, дабы избавиться от дальнейших подозрений: тип прав, учись я здесь, меня бы никто не забыл.
– Оу, – физиономия Модеста Ицхаковича вытянулась. Он отвел взгляд, но тут же вернул его на мое лицо, как будто пытался обнаружить следы пластики.
Все это весело, но пора переходить к делу:
– Я бы хотела заполучить несколько молодых талантов, из числа выпускников или студентов. За этим я и здесь. Разумеется, ваша помощь не останется без вознаграждения.
– Да бросьте, какое вознаграждение! – махнул он рукой, но глаза алчно заблестели.
– Я щедрая девушка, – заверила я, и положила перед дядькой фотографию лже-Анны в образе «из салона»: – На самом деле, меня очень интересует конкретная актриса. Я видела ее игру несколько раз, и осталась под впечатлением. Думаю, она училась у вас?
Модест Ицхакович взял фотографию и некоторое время внимательно ее разглядывал:
– Честно говоря, не припоминаю. Обычно всех самых талантливых я помню в лицо, знаете ли, и после выпуска мы поддерживаем связь: наш мир тесен, сами понимаете. Возможно, ее талант раскрылся уже после, всех выпускников я помнить не могу… – судя по виду, дядя расстроился, что не смог мне помочь.
– Не расстраивайтесь, Модест Ицхакович. Я все равно рассчитывала побеседовать с преподавательским составом, мне же нужны и другие таланты.
– Конечно, конечно!
– Вы организуете нам встречу, пока я здесь?
– Все, что угодно, моя дорогая.
– Отлично, тогда я прямо сейчас с ними поговорю, – решила я не тянуть, распивать чай все равно уже надоело.
– Я скажу Танечке, она вас проводит до кафедры. Я пока позвоню и обеспечу вам полное сотрудничество со стороны коллег.
– Спасибо, Модест Ицхакович!
– Полно те, зовите меня Модестом, – он поцеловал мою ручку и проводил к двери, дав Танечке подробные инструкции.
Жулик не подвел, на кафедре меня приветствовали как родную. Попытались еще раз напоить чаем, но я отказалась: чай никогда не был моим любимым напитком, а тут он еще и из пакетика. Кощунство какое-то.
В общем счете я пробыла на кафедре никак не меньше часа, поговорив практически со всеми (кроме какой-то Марьи Игнатьевны, которая была в отпуске, и Николая как-то там, он на больничном). Никто не смог припомнить лже-Анну, хоть я и продемонстрировала ее обе фотографии. Незнание ее имени еще больше осложнило поиски.
Спустя час я не без труда покинула приветливый коллектив: на вопросы я там отвечала куда больше, чем их задавала. Оказалось, что некий Борис Давидович слышал про Розу Мерсер, и понеслось… в общем, еле ноги унесла.
Что ж, стоило признать поражение: лже-Анна здесь явно не училась. Обидно, ведьчто я делала ставку именно на этот университет. Оставалось надеяться, что Ромке повезет больше. Я устроилась в кафе напротив университета и позвонила другу:
– Ну что, как тебе местная обитель знаний? – быстро отозвался Ромка.
– Ничем не отличается от нашей: ленивые студенты, бездушные преподаватели, идущая на спад система.
– Пессимистично.
– Как есть.
– Значит, у тебя голяк?
– Абсолютный.
– У меня тоже… хотя небольшая зацепка все же есть: одна студенточка поделилась интересной информацией. Якобы в городе есть отдельная школа актерского мастерства. Оттуда часто нанимают девушек на небольшие роли. Она туда и сама пару раз заглядывала, но Анну не признала. Может, есть смысл заглянуть туда, раз мы проделали такой путь?
– Она дала тебе адрес?
– Обижаешь. Еще и телефончиком поделилась, – хмыкнул самодовольный Ромка.
– Эти подробности можно было опустить.
– Это как минимум несправедливо: мне часами приходится слушать про Макара, про планы мести Вишневскому… а теперь еще и потратить день на поиски убийцы невесты блондина. И все это – непонятно с какой целью!
– Ты тратишь день исключительно на меня любимую, – обиженно напомнила я.
– Я на полпути к тебе, горячо любимая ты моя!
– Найдешь меня в кафе, тут рядом. Возьму нам что-нибудь перекусить, – отозвалась я и отключилась.
Я взяла себе латте с мятой, Ромочке – эспрессо и уродливый бургер. Не понимаю, чем ему так нравятся эти вредные монстры из хлеба, слабого подобия мяса и вялого листика салата, но он постоянно их жевал. Увидев белоснежную красавицу-Ауди, я вышла на улицу.
– Только сейчас понял, кого ты мне сегодня напоминаешь, – заржал Ромка, когда я присела рядом и сунула ему в руки дурацкий бутерброд.
– Мечту твоей жизни?
– Нет. Ты в этом голубом прикиде – ну вылитая Снежная Королева. А с твоей вечной привычной взглядом хрен морозить – сходство абсолютное! Можно я тебя сфоткаю, Сень? Буду людей запугивать замороженным хреном.
– Что за глупости ты говоришь? – сдвинула я брови.
– Да какие глупости, все чистая правда!
– Отлично! – разозлилась я. – Тогда твой хрен должен давно отвалиться, от мороза-то. Скажи лучше, далеко нам до той дыры добираться? Мне через пять часов надо быть в городе!
– Это еще зачем?
– Не твое дело! – отрезала я.
Ромка обиженно запыхтел и вывернул на проспект.
Дальнейший путь продолжался в тишине: я пила кофе и размышляла о лже-Анне и ее неизвестном нанимателе, который все больше казался мне вполне известным. Не знаю, на что я опиралась: в очередной раз на интуицию, или сумму мелких фактов. Отыскать бы еще хоть одно доказательство… Ромка почти всю дорогу жевал, ловко управляясь с машиной одной рукой. Ехать пришлось чуть ли не в другой конец города, что меня не особо радовало: на обратной дороге придется собрать все пробки.
Глава 9
– Приехали, – не особо бодрым голосом оповестил Ромка, и его настроение объяснялось легко: здание «Школы актерского мастерства имени З.В. Гаранина» оказалось бывшим садиком. Древнее двухэтажное здание с покосившимися окнами, в последний раз его красили явно еще до моего рождения. Кое-где я заметила куски фанеры, прибитые к оконным проемам, новые стекла вставить никто не потрудился.
– Ты уверен? – усомнилась я, вообразив себя героиней фильма ужасов. Сейчас как зайду внутрь – а там монстр выскочит, пол провалится, а под полом будет ждать маньяк с бензопилой.
– Ага. Карина так и сказала – дыра дырой.
Карина! Что за имя такое? Карина…
– А еще она сказала, что это довольно популярное место среди начинающих актеров, а этот самый З.В. Гаранин – очень интересный мужик. Немного чудаковатый, но классный. И часто подкидывает работенку, когда зацепиться не за что, а деньги очень нужны.
– Какого рода работенку? – заинтересовалась я.
– Актерского, должно быть.