Александра Логинова – Лечить нельзя помиловать (страница 45)
— Вот, посмотрите, — под легким рукавом белого платья краснела кожа. — Что это?
— Повреждение кожного покрова путем механического удаления волос, — опознала я характерные алые крапинки. — Кара, за каким бесом оно тебе надо?
— То есть не аллергия? — обрадовалась девушка. — Фух, а я уже испугалась. Это мода, эрла. Теперь все девушки Ликантропа удаляют лишнюю растительность с тела с помощью специального воска. Здорово, что не аллергия, иначе ходить мне волосатой.
— Кара, вы же вервольфы, — обалдела я. — Какое удаление волос? А как же шерсть?
— Ну да, плешивит, — стыдливо призналась мисс. — Но мы и не оборачиваемся, а в человеческой ипостаси не видно. Больно — ужас! Зато дешево, всего пять серебряных монет.
Скептически слушавшие мужчины уронили челюсти. Признаться, я тоже слегка изумилась. Корову купить можно за такие деньги! А они воском балуются. Не доведет до добра эта мода на человечность, видит Авиценна. Сегодня подражают почти безволосым людям, а завтра будут проклинать королевство, которое «запудрило им мозги», и объявят его национальным врагом.
— Декспантенол на место повреждения три раза в сутки тонким слоем. Приходи, я выдам тюбик. И, ради здравого смысла, почему вы не обращаетесь к целителям? Блокировать волосяные фолликулы куда проще и безопаснее, чем драть с себя растительность. Это же натуральная древнекитайская пытка, алопеция тебя минуй.
— Так не осталось целителей, — развела руками волчица. — Последний еще три месяца назад вернулся в человеческий мир, и с тех пор никого больше не командировали.
— Погоди-ка, — вмешался эрл Бэкк. — Там одними командировочными можно полгода питаться по-королевски. Студенты-целители сюда, как в казино, рвутся, за место в очереди друг другу ноги ломают и не лечат. Ты что-то путаешь, красавица.
— Ничего не путаю! — забавно топнула ножкой она.
— Выясним, — пообещала я, подталкивая спутников к базару. — Знаешь, где живут королевские гвардейцы? Приходи, поговорим.
Заодно дадим Алеону наводку выяснить, почему из города исчезли целители. Уж они-то не пропустили бы возникновение новой неизвестной заразы, опасной для магов. И не с этим ли связан повышенный импорт человеческих лекарств? Нужды могли возрасти, если остались одни знахари и медики без дара.
А заодно следует выяснить, мучают ли кого-то из местных военных боли, сродни магическому тромбозу. Меня можно обвинить в паранойе, но два случая жалоб на дар и странное поведение магических ядер у капитана и сержанта скорее всего связаны. И эта связь пахнет прелой гнилью волчьих лесов.
Глава 35
«…и нет в мире большего дара, чем благословление Ахавы. Того одарит всеведущая богиня, кто душой и сердцем способен зело ярко радеть за других. Склони чело перед стопами богини и воздастся тебе высшим благом — чувством светлым и чистым, от которого сладко стонет сердце. И будет оно с тобой, покуда не забросают твое тело землей».
Потрепанный томик религиозных нравоучений читался лениво и больше от скуки, чем для пользы. Распаренная в бане и вдоволь исхлестанная веником, я пила горячий чай, кутаясь в большое махровое полотенце. Курсанты квадратными глазами встречали меня из парилки — сказала, всех вениками, значит, я не исключение. Пусть и пришлось парить саму себя. В качестве адаптационной шутки балбесы связали для меня еловый веник, который я оценила и любовно утащила в новый кабинет. Придут еще ко мне за активированным углем, тогда и поглядим, для чего хороши еловые лапы.
— Любовь до гроба меня пугает не меньше, чем потеря дара, — женщина на обложке лукаво улыбнулась. — Только без глупостей, госпожа Ахава.
Кто-то сумел увидеть богиню и запечатлеть. Наверное, тот несчастный, кому по темечку прилетело неземной любовью. Автор писал, что нет ничего лучше благословления богини любви и ничего страшнее «Порчи Ахавы» — божественного дара-проклятья влюблять в себя окружающих. Два
— Эрла Алевтина, ужин через полчаса.
— Хорошо, — сонно откликнулась я.
Есть своя прелесть в домашней обслуге. Грубо, шумно, по-походному, но мужское население домишки прекрасно справлялось с творением комфорта, и руководствовались гвардейцы не страхом перед старшими по званию, а простой логикой: у Бэкка было мясо, у меня — лоперамид от диареи. Поэтому нас льстиво окучивали, как царский корнеплод: топили камины, приносили чай, предлагали партию в карты. Со мной делились взятыми в Порт-о-Фердинанде сахарными палочками и солдатскими шутками, с Мортимером — тяготами службы. Мы же молча слушали, улыбались и посмеивались в кулак над молодежью.
Эрлы-капитаны еще не вернулись из своих дипломатических приключений, опоздав не только на обед, но и на первый ужин. Я и сама едва не прошляпила трапезу: оббегала немногочисленных военных в городе, диагностируя их на предмет магического тромбоза. Симптомов не нашла, зато успела исцелить несколько гематом, вывихнутую ногу, перелом шейки бедра, энтеробиоз и болезнь Лайма. Отставному эрлу-майору очень понравилось название и открытый больничный лист, а я сделала себе пометку обследовать своих волчат на клещей. И птенчиков. И ящерок. Уф, зверинец!
Разочарование, однако. Опросить всех магов Ликантропа невозможно, но, согласно копии экспертизы, предоставленной мне маркизом, где-то в мире вервольфов нашли биологический вид, опознанный как микроорганизмы царства «Бактерии». Хе-хе, старая закалка Алевтины Пономарёвой еще не подвела! Значит, кто-то из магов-горожан наверняка успел заразиться и, не дай Парацельс, летально откинуть лапы.
— И ушедшие целители сыграли на руку, — невольно возникли хмурые подозрения. Не нравится мне это. — Но как бы нам отыскать микроскопических гаденышей без микроскопа?
Если не получится найти образцы за две недели — разденусь догола и уйду партизанить в лес, приманивая искомых тварей. И маньяков. Последних пущу на донорский разнорабочий труд, как раз залатают текущую крышу.
— Как бы твоя крыша не потекла, Аля, — из карманного зеркальца глянула постаревшая физиономия. — Выглядишь так плохо, что скоро окружающие угадают твой возраст.
Самым толковым вариантом являются заборы воды, почвы и воздуха. Здесь потребуется помощь магов, только они способны разделить стихию на составляющие элементы и отделить живое от неживого. Божественным провидением я медик, а не биолог, поэтому просканировать материал не смогу. Но я аттестованный целитель, не хухры-мухры! Поэтому могу легко заразить себя любой болезнью и, подобно дореволюционным врачам, испытывать лекарственные техники на себе.
Неприятно, да, зато крайне эффективно. И безопасно для окружающих.
— Эрла Алевтина!
— Стучаться не учили?! — от громкого рявка Поль вздрогнул и спешно долбанул лбом дверь. Три раза. — Так-то лучше. Чего тебе, птичка-невеличка?
— Я вам рядового привел, — от воспитательного бодания с дверью глаза феникса слегка сбились в кучу. — Пока капитана нет.
— Рехнулся? Я на мелочи не размениваюсь. Уведи и приведи майора, а лучше сразу генерала. Каждый следующий мужчина должен быть лучше предыдущего, иначе теряется смысл.
— Я уже его потерял, — честно покаялся Поль, тряся чубом.
Очухавшись, перевертыш собрался с мыслями и заговорил коротко рубленными фразами. Наверное, чтобы не растерять вновь обретенный рассудок.
— Вы хотели солдата с больными ногами. Не нашли. Я поспрашивал в городе. Нашел двух калек и одного бомжа. Бомж сопротивлялся, отпустил. Калеки не маги, отпустил. Пошел в паб. А куда еще? Нашел рядового с больной рукой. Проверил — не болит, только немеет. Привел. Зачем? А-а! — прояснилось в мутной башке. — Пропишите ему клизму, чтобы не врал честным курсантам!
И глазами на меня хлоп-хлоп. Помолчали. До тех пор, пока алкогольные пары не вынудили поморщиться и поискать глазами кувалду.
— Молись, петух ощипанный. Целитель тебе не поможет, только причастие.
— Значит, я невыносимо болен, — погрустнел дурак-переросток и сел на пол. — Меня съест злобная крокодила.
— Тебя в дисбат отправят за пьянку, кретин, — прошипев аки пресмыкающееся, я от души приложила стервеца подзатыльником с абсорбентом. — Протрезвел?
— Ага, — лицо парнишки приобрело одухотворенность. — Чудотворная длань, видит Сетр. Так я пошел? Надо бы рядового до дома отвести, а то ж его списали за выгорание и потерю дара. Мало ли, вляпается в разбойников.
— Погоди. Я хочу осмотреть.
Рекрутский феникс сопровождал меня по адресам военных магов и через пень-колоду уловил смысл моих визитов. Криво, косо, но общую идею запомнил, проявив инициативу в свободное время. Наверное, в его глазах я авторитет и, если ищу конкретную болезнь, значит, не ради баловства. И как на него сердиться после такой дани уважению? Оболтус, но преданный.
В сумерках заросший бурьяном двор выглядел сказочно и по-деревенски уютно. Рядовые разожгли костер, наладив полевую кухню, и на всю округу дразняще пахло сочным шашлыком. Волки знают толк в мясе, и кулинарных талантов им не занимать. На завалинке распевали походные песни вчерашние мальчишки, впервые вкусившие тяготы военной службы. Кто-то смурнел лицом и тихо ругался сквозь зубы — солдатская романтика оказалась горька. Кто-то тайком прикладывался к браге, и эрл Бэкк пока ещё спускал это с рук. А кто-то просто любовался звездным небом, первый раз присев за день. Что они искали в гвардии? Денег, как Поль? Власти? Уважения и возможности просто исполнять приказ? У каждого свой путь. И однажды он может закончится живым примером — болезненно пьяным, беспомощным, списанным со счетов.