Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 8)

— Ах ты ж, — ближайший узел ехидно сверкнул и пропал, переместившись на два метра вперед. — Думаешь, не одолею?

Хлесткая струя ветра, слетев с ладони, в мгновение ока сковала узел чужих чар, не давая двинуться с места. Посмотрим, что у нас тут наколдовано.

— Готово, — нить цвета глины постепенно посветлела. Где-то наверху досадливо прицокнула лоа.

— Мое уважение, мадам Бригитта. Напитать узлы зеркальными рунами, отражающими любую попытку колдовать, очень умно.

— Молодцы, — африканка сверкнула белоснежной улыбкой. — Убью вас в следующий раз.

Осталось уничтожить голема. «Руслан, выведи меня на арену», — преследуя нить, я давно оторвалась от группы. Понятливый виряв стянул пространство, помогая выбраться к безжалостной битве.

Едва успела! У Сеньки весь хвост залит кровью, которым он из последних сил хлещет по глазам голема. Эльфийский принц валяется в отключке у камня, где раньше пряталась Кири, а теперь грудились почти все девушки, пытаясь привести в чувство обморочного фея. Девчонок прикрывает Костик, и, судя по тяжело вздымающимся рукам, навий царевич потерял много сил. Как мне тяжело сражаться с неживым, так ему — с немертвым.

— Фрида, нужен твой самый сильный гральдстав. Что-нибудь убойное с одного раза.

— Халаз — турисаз — наутиз — тир, — без раздумий ответила богиня, не отрывая взгляда от черного меча. — Но я уже пробовала, не работает.

— Сейчас заработает. Режь.

— С ума сошла? — изумилось божество, глядя на протянутую ладонь. — Рисовать кровью? Тебя жахнет до печенок.

— Если не нарисуешь, кранты твоему… — последнее слово почему-то упало в желудок, не выйдя наружу. — Режь сейчас же.

Фрида обернулась на неубитую костяшку, упавшую на одно колено, и решительно вытерла проступившие слезы. Ладонь пронзило жуткой болью, богиня вспарывала кожу наконечником, вычерчивая смерть прямо на мне. «Славушка, не надо», — прошептала она в спину.

Еще как надо. Африканские колдуны не знают слова «полумера», делая все на совесть. И перехват контроля над пространством не отменяет необходимости колдовать по чужим правилам. Ибо, выкидывая машиниста из мчащегося поезда, ты обязан вести состав в соответствии с инструкцией по эксплуатации конкретного транспортного средства, даже если в кармане лежат корочки летчика.

— Руда к руде, — шептала я, чувствуя утечку силы.

Рука страшно заболела, словно сгнила изнутри. Знаки разрушения засветились багрово-черным цветом, впитывая силу из артерий и вен, отсчитывая секунды. Часовой механизм скандинавской бомбы давал меньше двух минут своему творцу, чтобы применить убойную мощь по назначению. Поднырнув под живым кольцом, я бросилась к каменно-шерстяному боку голема.

— Р-ра-а-а-а! — взревел тур, получив кровавую печать.

Давай же, давай! Бесчувственная ладонь протиснулась внутрь рушащегося каменного тела. Есть!

— Прощай, булыжник, — пальцы ухватили зачарованный стержень.

И тут же ослабли. Зверь перевел на меня горящий яростью взгляд, и стало отчетливо ясно, что ему хватит времени насадить меня на один из своих рогов. Пусть у тура осталось несколько секунд, но забрать меня с собой он успеет.

Нет, мы так не договаривались.

— Проваливай, буйвол, — прошипела я, вздрогнув от неожиданности.

Наперерез несущемуся рогу метнулась черная тень. Удар — каменный нарост отлетел в пыль, и меня накрыло стойким ароматом Смерти. Мужская рука легла на талию, пытаясь оторвать меня от бычьей туши, поглощающей силу.

— Ты что творишь, идиотка? — прошипел Кощей на ухо, двинув гардой по морде голема. — Сдохнуть решила?

— Отвали, — пропыхтела я, вытягивая наружу стержень. Из-за твердого материала сопротивление было огромным. — Это же африканская магия, без крови никак.

— А мне сказать было нельзя? — ядовито процедил мертвец.

Проморгавшийся голем явно почуял неладное в собственном теле. Кровавые символы пекли шерстяной бок, разрушая заложенную в основание волшбу. Мамочка, как же больно! И страшно, бесы его раздери. Подняв меч в последний раз, Константин рубанул по шее тура, с сожалением отпустив рукоять, — лезвие застряло в камне намертво, мешая голему повернуть башку и пырнуть нас оставшимся рогом.

— Отпусти эту дрянь! — рявкнул мужчина, поворачиваясь всем телом. — Тебя же разорвет вслед за ним.

— Не сегодня, — с победной улыбкой я достала из каменного тела бесформенную деревяшку, пышущую чужой силой.

В последний раз взревевший голем припал на передние ноги и что-то жалобно проскулил своей создательнице, с сожалением качающей головой. Я до треска сжала стержень почерневшей рукой и отшвырнула его от себя. Руны на ладони превратились в глубокие гниющие раны.

— Дура, — простонал Кощей, хватая меня за руку. — Какая же ты ду…

Бах! Мощным ударом царевича снесло в сторону! Великанский чешуйчатый хвост швырнул мертвеца влево, снес окаменевшего тура — осколки фонтаном! — и бережно обвился вокруг меня. Правильно, а то ноги не держат.

— Бес-с-собра-сие, — укоризненно прошипел змей, склоняя огромную голову над кровоточащей жрицей. — Потерпиш-ш-шь?

А куда деваться? Царевич-полоз приоткрыл рот, выпуская метровый язык, и аккуратно провел им по ранам. Уй, блин! Ладонь вспыхнула натуральным пламенем, выжигая разрушительные символы. Не ныряем в темноту, Слава, ты не в сказке, чтобы обморочничать.

— Вс-с-се, — он довольно кивнул, глядя, как заботливая мамочка. — Теперь можешь терять сознание.

Глава 7

Тихие всхлипывания над головой слегка раздражали. Кто-то судорожно давился рыданиями, вынуждая меня приоткрыть глаза и сощуриться от яркого света. Ого! Настала моя очередь бездельничать на больничной койке. Палата импровизированного лазарета была почти пуста: единственная постель занята мной, и никого компетентного рядом.

Тяжело быть болеющим лекарем. Простужусь и умру, пока дорогие сокурсники догадаются поставить градусник.

— Чего ревешь?

— Слава, — Фрида душераздирающе всхлипнула, подняв заплаканные глаза.

В душе похолодело. Неужели кого-то не уберегли? Я проворонила вторую часть практики, и мойры сломали каблуки, Сенька сжег половину академии, а фея похитили обманутые любовницы? Бр-р-р, если так, то деньги за возвращение принца — еще подумаем, забирать ли обратно — пустим на оплату ремонта и психотерапевта для гречанок.

— Не говори, что его подкинули назад бесплатно.

— Кого? — богиня оторопела. — Славушка, как ты себя чувствуешь?

— Приемлемо, — правда, даже голова не болит. — По кому слезы льешь?

Дочь Фрейи вытерла глаза рукавом и по-детски шмыгнула носом. На тумбочке рядом лежали апельсины, стояла бутылочка с противомикробным зельем и стакан воды вместе с обезболивающей таблеткой. Годится для дилетантов.

— Это было смертельно опасно. Я пожертвовала подругой ради… — она закусила губу, не договорив.

— Ты богиня любви. Ради чего еще тебе приносить жертвы? Каждый поступил правильно: ты выдала убойный став, который я сама никогда бы не сочинила, а я выполнила долг хозяйки земель. Как Полоз?

— Его пришлось зашивать. Госпожа Агата лично накладывала швы, грозилась оторвать хвост по самые гланды, если еще раз глупо подставится. Он так героически дрался со зверем и выжег твои раны, — восхищенно закончила богиня.

Да, пламя, сжигающее колдовство, — рецессивный ген Полоза, доставшийся от дедушки и проявившийся доминантой у дяди. Говорят, в этом пламени сгорают ведьмы, потерявшие голову от страсти. Болезненная, однако, ночь любви — у меня сгорела только ладонь, но ощущения просто адские. Остальные тоже оказались в порядке: мойры отделались испугом, Тристану слегка проломили голову, и его черепушку ремонтировала фея Мелюзина. Духи леса и воды не пострадали вовсе.

— Костик отправился к твоей бабушке за лекарствами, — поделилась Фрида, размешивая пять капель зелья в стакане воды. — Царевичей-то подлатали старшие родственники, Кири вылечила твоя магия, иных лекарей в академии нет.

— А Бриджит?

— Предлагала окропить тебя петушиной кровью и каменной золой и посмотреть, помрешь или оклемаешься. Сказала, на все воля Самеди.

Сумасшедшая. Крутая, подобно горам Кавказа, и сумасшедшая. Зелье влетело как родное, мгновенно проведя микробную реорганизацию и наведя порядок в организме. Собственно, родным и было, наверняка его добыли из моей комнаты — ежевика знает всех пограничников в лицо и не дерется без команды. Стоп… Куда он пошел?!

— Ой, — икнула я, вспомнив старое бабушкино обещание огреть помелом Кощеевского наследника при встрече.

— Мы так и подумали. Выпустили петуха, — посочувствовала блондинка.

Бессмертие — прекрасный аргумент в бою, на эшафоте или на войне. Но очень, очень плохой помощник при встрече со старой ведьмой на узкой тропинке. Ибо Ядвига так проклянет — через все бессмертие геморрой пронесешь! А то и простатит с импотенцией. Бабуля у меня скора на расправу. Решит, что навьему дому нужен перерыв от деторождения на пару тысяч лет, и все, каюк.

— Фрида, ты только не расстраивайся. Это пройдет. Пара-тройка веков, и бабуля обязательно остынет, вернув ему трудоспособность. Мы, Ягини, вообще незлопамятны.

— О чем ты, милая?

— О своем, о девичьем. Принеси мне из спальни зеленый сарафан с белой вышивкой, будь добра.

Великая Макошь, слава тебе, что, отправляясь на практику, я выложила из потайных карманов любимого сарафана почти все инструменты. Оставила только зелье быстрого роста — отличный бонус в лесу, и зачарованную булавку, в металл которой «вшит» маячок-транслятор.