Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 55)
Призванный не говорил слов, только мычал, отчего сердце бешено колотилось и руки безвольно опускались вдоль тела.
— Только вы, — я нашла силы скупо улыбнуться. Пожалуйста, пусть мой расчет окажется верным. — Коля-Коля-Коляда, тебя ищет сатана. Он желает поиграть, догони его опять.
Дыхание за избой резко стихло. Нервы шайтана сдали.
— Молись, отброс, — взвыл демон, кидаясь в последнюю лобовую атаку.
— Молитва — это не мое, — Кощей мягко улыбнулся. — Давай перейдем к жертвоприношениям.
Череп врага взорвался огнем. Константин сбросил с пальцев пламя, отдав всю накопленную магию для последнего колдовского удара. Объятый пламенем шайтан слепо замахал булавой, невзирая на горящую голову, и попытался броситься уже на меня. Но в следующую секунду внутрь ворвалась метель.
— А-а-а-а! — оглушающе заорал демон, падая на пол.
Огонь начал гаснуть под снежными хлопьями, облепившими голову нечистого, как рой мух.
Острое копыто взметнулось в воздух, зажатое невидимой рукой, и шайтана потащило к выходу. Он скреб когтями по доскам, отчаянно пытаясь затормозить силу, волокущую его наружу, и по-настоящему блеял от страха. Из последних сил рванувшись вперед, демон перевернулся на спину, одаряя меня сумасшедшим взглядом, в котором плескался животный ужас. С коротким вскриком нечистый исчез в метели, утащенный за дверь чьей-то огромной рукой.
Снаружи послышалось довольное чавканье и хруст ломаемых костей.
Амира задрожала от страха, не веря происходящему.
Почувствовав первый рвотный позыв, она изменилась в лице. Я кривой улыбкой подтвердила ее опасения — да, моя радость, та самая подземная бузина. Пятясь задом в портал, юхва быстро сунула руку за пазуху, вытащив короткую стальную «рыбку». Бросок! Кинжал вошел точно в грудь Кощея, с удивлением посмотревшего на железную рукоять, торчащую из его сердца.
В глазах задвоилось, пол ушел у меня из-под ног.
— Нет!!
Большие темно-синие глаза юхвы наполнились шокирующим осознанием содеянного, и сокурсница торопливо обернулась в темный провал, закричав кому-то на чужом языке. Я бросилась к Константину, медленно падающему на пол избы, и успела подставить ему плечо, согнувшись под весом мужского тела. Царевич опустился на одно колено, с ненавистью глядя на демонессу.
— Посыпьте ей голову пеплом, рассеките ей грудь ножом. — На губах царевича лопнул кровавый пузырь. — Под людское сужденье поставьте, платья лишив, нагишом. Ты отныне не наша, не с нами, с этой ночи сама по себе. Я оставлю на память проклятье, не забудь умереть на заре.
Черная гнилая энергия нави вырвалась из мужских ладоней, устремившись вслед предательнице. Константин закашлялся, подняв на меня мутный взгляд, и растянул окровавленные губы в улыбке.
— Сейчас все будет хорошо, я тебя починю.
— Не надо, — он оттолкнул шпильку, готовую воткнуться в небо. — Пусть эта тварь гниет до самой смерти.
— Хочешь умереть, чтобы сделать проклятье смертельным? — я страшно растерялась, ощущая ужасную беспомощность. — Это глупо! Мы найдем ее, отыщем, куда ведет портал, поймаем этих сволочей…
— Обязательно, — заверил он. — Так и поступите. А я тут немного отдохну… Устал, — пожаловался мужчина по-детски, кладя голову на мои колени. — Побудь со мной до конца, ладно?
В голове стало чисто и пусто, как бывает во сне. «Конечно», — я улыбнулась в ответ, напевая тихую колыбельную. Не счесть, сколько раз я прокручивала в голове этот миг, представляя каждую деталь смерти Кощея. Настойка папоротника, снимающая боль, лежала во внутреннем кармане с первого покушения. Константин благодарно улыбнулся, с трудом выпивая ее до дна, и облегченно закрыл глаза.
Я перебирала черные пряди, ласково уговаривая царевича поспать, забыв во сне горести и печали. Щеки порозовели от морозца, покрывшего инеем лужицу крови, стекшей на пол по тяжелой ткани кафтана. В следующее мгновение моя рука надавила на рукоять кинжала, вгоняя лезвие глубже в еще живого царевича. Он не открыл глаза — только удовлетворенно вздохнул, не переставая счастливо улыбаться. Когда его сердце последний раз ударилось в грудь и остановилось навсегда, я встала, любуясь красивым бледным лицом, поцелованным Марой.
Вот еще, будет труп мною командовать.
— Извини, смерть, я тебе его не отдам. Яга кого угодно из рук Мары выцарапает.
Горячая живая кровь хлынула из моей порезанной ладони. Черное лезвие меча, слишком тяжелое для одной руки, зловеще окрасилось в алый цвет, оставляя глубокие колдовские знаки на отшлифованном обсидиане. Я чертила знаки, дописывая руны бессмертия, увиденные на царском алтаре Кощеев. Кость в центре камня отозвалась пульсацией: навья энергия внутри кабошона тянулась к сладкой крови жрицы Жизни.
Повторив руны остывшей кровью Кощея, я ничтоже сумняшеся провела запястьем по клинку, вспарывая себе вену. Сцеженные капли упали на губы Константина, скатываясь в темный провал рта.
— Вместо молока, — из сумки вылетела пробирка с церковным кагором. — Готовила в подарок Кульпияну, да не пригодилось.
Смешенные кровь и вино исчезли в горле царевича. Колотую рану в груди надо обработать мертвой водой, устраняющей любые увечья на трупе. После детальной проверки свежести и целостности мертвеца я коротко выдохнула, положила скрещенные ладони на грудную клетку и надавила всем весом.
— Раз, два, три, четыре… Давай же, над тобой девушка пыхтит, прояви уважение. Раз, два, три, четыре! Просыпайся, зараза.
Когда плечи затекли от долгого массажа сердца, Кощей вздрогнул всем телом. Густые черные ресницы дрогнули, отбрасывая треугольные тени, и темные, как сама ночь, глаза уставились на меня с нездоровым осуждением.
— Я что, не умер?
— Умер, голубчик, — обрадовалась я, с громким стоном падая рядом. По ногам побежали колючки затекшей крови. — И еще не раз умрешь. Держи, твой личный царский алтарь. С Новым Годом.
С третьей попытки поднявшись на локте, царевич пораженно вскинулся на круглый обсидиан, изрезанный именными рунами.
— Поздравляю с инициацией, бессмертный жрец Кощей.
Глава 36
Константин неумело переставлял ноги, как ребенок, только осваивающий сложную науку прямохождения. Я поддерживала его за плечи, чувствуя, как обливается кровью сердце. Взгляд жреца изменился, сделавшись чернее земли, — еще недавно карие глаза превратились в угли, обжигающие инфернальным светом.
Холодный, как лед, Кощей молчал, глядя строго перед собой, и по бархатному кафтану вились морозные узоры, вынуждая меня мысленно стонать от холода. Температура его тела стремительно падала, пульс практически не ощущался, и вместе с тем руки мужчины наливались силой. На пороге избы Костя остановился, отстранив меня, и сделал глубокий искусственный вдох — отныне ему безразлично, дышать или нет.
«Спасибо», — голос колдуна приобрел предгрозовую глубину, царапающую нервы.
— Не благодари, — я небрежно отмахнулась, силой воли заставляя себя не пятиться назад.
Мне было страшно. Ощущение сродни выгулу добермана без поводка и намордника: рассчитываешь на покладистость собаки с полным осознанием, что в любую секунду пес может сорваться и откусить кому-нибудь ногу, включая тебя саму.
Выглянув наружу, я хотела напомнить Константину о призванном Коляде, но мужчина уже сделал шаг за порог, где никого не было. Коляда, науськанный мной на демонов, ушел в сторону Чике-Тамана, оставив после себя кровавую полосу на снеге. Жрец неторопливо снял пропитанный кровью кафтан, брезгливо кинув его в снег, и повелительно протянул мне руку, как бы приглашая в путь. Я осталась стоять на месте.
— Идем, — его бледное лицо смягчилось в подобии человечности.
Поколебавшись мгновение, я сцепила зубы и опустила ладонь на глыбу льда, которая случайно именовалась мужской рукой. Пронзительный холод охватил пальцы до локтя, отвлекая от резко изменившейся реальности, — вместо таежной тропы Кощей просто перебросил нас прямиком к перевалу.
Сперва показалось, что снег украшают ягоды калины, веером рассыпанные по белоснежной глади. Но стоило приглядеться, как жар окатил меня с ног до головы, — всюду, куда простирался взгляд, алели капли свежей крови. Клекочущий птичий крик пронесся над головами, и с небес рухнуло покореженное, изломанное тело вештицы, наполовину застрявшей в момент превращения из орлицы в женщину. От ее перьев взвился черный дым и, хохоча, улетел обратно в небо, где рассекали воздух сотни таких же проклятых девушек-вештиц. От хлопанья кожистых нетопыриных крыльев и заколдованных птичьих перьев хотелось зажмуриться, но землю уже сотрясали далекие великанские шаги — Коляда медленно брел за своей данью.
— Слава! — закричал женский голос, и на меня налетел вихрь, вырвав из хватки Константина.
Мама слепо шарила руками, нащупав глубокий порез на плече и несколько синяков на теле, мучительно застонала от горя. Я вертела головой, пытаясь рассмотреть обстановку, сотрясающуюся под молчаливой вибрацией боя, — демоны не переступали границу Приграничья, оставаясь в мире людей. Это лишало нас изрядной доли преимущества: во-первых, большинство присутствующих колдунов черпали силу из колдовской земли; во-вторых, приходилось накладывать звуконепроницаемый барьер. И посмотреть было на что!