Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 20)

— Ярослава, — великая богиня, только не сейчас. — Нам надо поговорить.

— Не сейчас, — я с трудом сглотнула горячую слюну. — Мне нужно принять ванну.

Голова кружилась от тупого и склизкого чувства вторжения, будто под кожей ползают черви. Хотелось не просто помыться, а соскоблить с себя сантиметровый слой дурной черной копоти, не видимый глазом, но ощущаемый телом. Рвано дыша, я попыталась прогнать накатившее томление, начиная паниковать. Плохо, просто отвратительно!

— Подожди, — назойливый мертвец захотел перехватить мою руку, но быстро получил локтем под дых и недовольно отступил. — Кха! У меня серьезный разговор, Ярослава.

— Отвали, — обледенелые кишки ворочались айсбергом. — Прочь от меня.

Проклятая лярва заразна для живых организмов. Не знаю, через кожу или слизистые, но лучше поскорее убить вымораживающую энергетическую спорынью, пока она не добралась до горла и не начала душить меня своими мерзкими темными жгутами. Или еще хуже, если паразит не смертоносный, то начнет расползаться по всему телу, рождая странные желания: есть несъедобное, задержать дыхание и потерять сознание, томление чресел до потери рассудка даже у девственниц и причинение себе боли.

— Ярослава! — гаркнул Кощей. Темные глаза полыхнули синим пламенем бешенства.

— Тебе же сказали, отвали, — Сенька ленивым голосом прервал в спор, спасая Кощея от проклятья в лоб. Вечно улыбчивый друг ошпарил мертвеца серьезным взглядом. — Слав, проводить?

— Ты… — Константин пошел пятнами.

Опять бодаются, как дети малые. Только Полоз все пристальнее глядит в корень проблемы — вздувшийся под сарафаном живот — и отчетливо хмурится. Даже злится. Особенно на недогадливого Кощея, столбом стоящего на пути.

— Тебя заждалась богиня, — холодно улыбнулся змей. — Нехорошо заставлять мадемуазель ждать.

Осекшись, навий царевич оглянулся на второй этаж и невольно сделал шаг назад. Наконец-то! Русская баня — лучшее лекарство от любых залетных паразитов, универсальная постройка, в которой издревле рождалась жизнь и провожали людей в последний путь.

Благоразумно не трогая меня руками — Велес всегда отлично разбирался во врачевании, — змей отправился рядом, участливо прикрывая спину от столбеневшего навьего царевича. Здравствуй, банник, прими матушку Ягу на помывку!

Иначе жаркое тепло, разлившееся внизу живота, сжигающее бедра и грудь метафоричным огнем, сожжет меня дотла.

Глава 15

— Ты чего здесь? — удивился подошедший эльф, небрежно прислоняясь к поваленному бревну.

За зашторенным окном мелькнул стройный девичий силуэт, с негромким всплеском опустившийся в воду. Яркий электрический свет создавал причудливый театр теней в деревенской купальне при академии.

— А-а-а, подглядываешь, — хитро и слегка уважительно протянул он, равнодушно отводя глаза. У фей этого добра в избытке, каждый клуб переполнен.

Толстая светлая коса распалась кудрявым водопадом, и, откинувшись на бортик кадки, любительница водных процедур замерла. Втянув воздух сквозь зубы, Кощей остро пожалел о прогрессе и лампочках Ильича в каждом доме — издевательство видеть даже клубы пара, поднимающиеся от воды. Не то, что хорошенький носик, лепестки губ и высокий лоб женского профиля.

Раздраженно отмахнувшись от ядовитого дыма, пыхнувшего сбоку, Константин попытался отвести глаза, вспоминая, какие бесы привели его под это окно. И не смог.

— Интересный поворот, — раздражающий голос Тристана вынудил открыть веки. — И показывают бесплатно.

— Какого черта?! — в глазах навьего царевича потемнело от негодования.

Внутренняя дверь бани отворилась, и в помещение скользнул отнюдь не женский силуэт. Спит она, что ли, раз не чует? Высокий нахальный вторженец что-то беззвучно произнес, привлекая внимание купальщицы, и вкрадчивым шагом двинулся к кадке с водой.

— Пойдем, — в плечо прилетел почти дружеский хлопок. — Яга не любит оставлять свидетелей.

С радостью, да только ноги приросли к земле. С нарастающим бешенством Константин глядел, как за шторой развернулось бесстыдство: обернувшись через хрупкое плечо, девица непринужденно подложила руки под подбородок, едва ли не вылезая из воды на четверть. И о чем-то живо дискутировала в такой-то позе!

Наивная соломинка-мысль, что женщины, по слухам, моются в рубашках, испарилась. Кощей сам едва не подавился воздухом, когда вся ткань до последней тряпочки скользнула по стройным ногам на пол.

— Я выколю ему глаза, — пальцы заплясали на поясе в поиске меча.

— Вот уж не знаю, — судя по тону, подлец-фей нагло ухмылялся. Царевич был не в силах отвести взгляд. Казалось, моргни — и случится непоправимое. — Вуир силен. Не слабее тебя уж точно.

Плевать. Оторвет ноги, которыми он смеет идти вглубь купальни. Переломает руки, которые он протягивает к краю деревянной бочки. Отрежет пальцы, которыми он…

— Как на картине, — дерзко хмыкнул эльф, передумав уходить. — Кавалер расчесывает волосы даме.

Перебирая в руках мягкое золото кудрей, мужской силуэт склонился над расслабленной Ягой и остроумно пошутил — чуткий слух Кощея уловил девичий смех. Змей покойник. Теперь точно покойник.

Или сам царевич ляжет в гроб, позорно умерев от сердечного приступа.

Продолжая массировать женскую голову, уральский мерзавец опустился рядом на пол и все равно умудрялся возвышаться над невысокой жрицей. Лишний жест — и дуэли не миновать. Баал великий, пусть в воде будет пена! Много-много пены, чтобы скрывала все, даже тонкую изящную шею, к которой хотелось прикоснуться губами. Каждый сантиметр фарфоровой кожи должен быть скрыт от чужих глаз, иначе эти глаза больше не имеют права видеть.

— Да брось, это просто невинный массаж, — хохотнул принц, ювелирно прыгая на нервах Константина. — Мы взрослые колдуны, к чему морализаторство?

В бане решили точно так же. Запрокинув голову, женская тень приоткрыла губы, выдыхая накопившуюся усталость, когда нависший мужчина легко перепорхнул с головы на ее ключицы, невесомо коснувшись запретного. Кощею поплохело.

— Э-э-э, друг, — вскинулся эльф, зачем-то вцепившись в его руку. — Меч в ножны верни, да? Ты еще только из-за бабы сечу не устраивал в мирное время.

— Пшел вон, — выплюнул жрец Смерти, придав ускоряющего пинка обиженно взвизгнувшему мажору. Слух обострился до предела, жадно пытаясь услышать, о чем говорят в бане.

Короткая ненависть отняла силы, и руки покорно опустились вниз. Кажется, сейчас его сердце разорвется, глядя, как две фигуры находятся непозволительно близко. Прогнувшись в пояснице, девичья тень уселась поудобнее, позволяя массировать не только плечи — последний рубеж благоразумия, — но и лопатки, что вовсе недопустимо. Срам! Как она может?

«Искусительница», — с болью подумалось царевичу, но подлая логика напомнила события бала накануне Дня Святых. Они правда?..

— Не позволю! — громко взорвалась ярость, выплескивая Смерть вовне.

Очертания фигур недоуменно замерли, в унисон повернувшись к окну. Осыпающиеся с деревьев пожухлые листья не смутили бесстыдников, вернувшихся к запретной содомии. Длинные мужские ладони скользнули на мышцы поясницы, и жрица Жизни, словно кошка, потянулась, разминая шею. С ее алых губ сорвался еле слышный стон.

— Господи, — пробормотал Кощей, впервые в жизни обращаясь к новому богу. — Господи…

Нужно уйти. Развернуться и уйти, навсегда вычеркнув из памяти эту картину. Картину, которая будет преследовать его до конца жизни! Тысячелетия закрывать глаза и видеть женственный нежный силуэт почти в объятиях огненного проходимца. Подлой, коварной, лживой сволочи, вскружившей голову невинной ведьме.

— Оттолкни его, — взмолился владыка мертвых. — Ну же, повернись, оттолкни! Где твоя обжигающая зелень глаз, где презрение в каждом взмахе ресниц?

«Все досталось тебе», — издевательски прошипел трезвый ум. Колдуньи Жизни никогда не связываются с царями Смерти, только по рабочим вопросам. Именно поэтому он струсил на балу, в красках представив, как через тысячу лет Ярослава равнодушно скажет, что ей пора стать матерью. А значит, наследнику нави придется убраться с глаз долой и сойти с ума, зная, что любимая родила от смертного. Впрочем, до этого не дойдет, благоразумная Яга не позволит ему нарушить давние законы и коснуться себя. Уж точно не так, как он нафантазировал себе, мечась ночами в бессоннице. Не так близко… Не так обжигающе бесстыдно, как видится ему сквозь залитую светом штору.

— Почему он? — проскулил царевич, с отчаянием запуская пальцы в волосы. — Кто угодно, только не он!

Любой смертный… Которого легко и просто убить, бросив на алтарь Баалу. Которого не жалко прикончить даже за взгляд в сторону его извечной кудрявой соперницы. Но такой же царевич с уральской общиной за спиной, накопленным многолетним опытом, в два раза старше и умеющий очаровывать даже монашек… Только не он!

— Я не играл, чтобы проиграть, — возразил Константин опасным пораженческим мыслям. — Просто не хочу, чтобы ее невинная душа страдала. Жрица Макоши с разбитым сердцем — плохая коллега и ужасная противница.

Да-да, все дело в работе. Только в работе, без примеси личного, ибо его личное где-то в академии. А он здесь, как дурак, караулит незнамо что — помешать все равно бессилен. Пора возвращаться. Закончить эту пытку, и гори оно синим пламенем. Но вдруг и правда сгорят? Ложе под огненным змеем осыпается настоящим, отнюдь не фигуральным пеплом.