Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 17)
«Прикрыть глаза покойнику, пусть слух в толпе, заболтать молодца во хмелю», — я начала читать нараспев, переступая порог казенного здания. С той стороны входа на пол ступила нога в форменной туфле сотрудницы Росгвардии. Дверь закрылась, запуская мужчину в форме лейтенанта юстиции. Шаг, — погоны подернулись дымкой, обрастая звездами. Еще шаг, — мимо дежурного прошла пара курсантов Федеральной службы исполнения наказаний.
Равнодушный дежурный открыл было рот, глядя вслед зашедшим, но быстро потерял интерес, вернувшись к бесстрастному ковырянию старого телефонного провода.
— Налево, — негромко скомандовал Полоз.
Мимо торопливо пробежала женщина в погонах, мазнув по нам скучающим взглядом. Я же, напротив, обернулась и внимательно присмотрелась, куда она зашла и откуда вышла. Согласно плану, кабинет старшего следователя находился на втором этаже в конце коридора. По пути то и дело попадались мужчины в форме, отчего-то совсем не торопясь работать.
Двое сотрудников из младших следователей стояли у окна, предаваясь бренным размышлениям о погоде, и молча мусолили незажженные сигареты. Странно, я иначе представляла работу следственного комитета. Складывается ощущение, что морок лишний, нас и без того буквально не замечают. На всякий случай громко топнув каблуком, я на миг задержалась рядом с лентяями. Те скосили глаза на источник шума и флегматично повернулись обратно.
— Слава, — с едва уловимым напряжением окликнул Сенька. — Глянь сюда.
На одной из безликих дверей стояла точка. Жирная, размером со спичечную головку, поставленная умелой рукой. Нарисована обычной шариковой ручкой, что повышало градус странности.
— И что бы это могло значить?
— Не знаю. Но от этих чернил пахнет помоями.
Гадкий запах сконцентрировался в нарисованной отметине, тихо пованивая и разбавляя аромат канцелярской тоски. Я не знаю местных порядков, но люди весьма чувствительны к запахам. Почему никто не додумался смыть эту дрянь с двери? Несет, как из урны с отходами.
Похожие точки встречались еще на двух дверях, и за каждой стояла тишина. Я бы поверила, что кабинеты пусты, если бы не пульсация живой крови, видная даже стены. Жрицы Жизни способны уловить биение сердца даже в двух метрах под землей.
— Еще один, — змей толкнул меня локтем, глазами указывая вперед.
Навстречу тащился молодой парнишка лет двадцати пяти, круглолицый, в фуражке и мятой форме, пустыми рыбьими глазами смотря перед собой. Поравнявшись с нами, боец остановился и с неким усилием поднял расфокусированный взгляд, уставившись прямиком на мою переносицу.
Переносица зачесалась.
— Здравия желаю, — сказала я. Парнишка даже не моргнул, продолжая сверлить меня тяжелым безэмоциональным взглядом. — Как служба?
— Отойди, — сообразил Сенька, отступая от двери.
Блаженно замычав, молодец колодой рухнул вперед, впечатавшись лбом в дверь. Бух! Но та и не подумала открыться. Даже пульс обитателя кабинета не участился от резкого шумного стука. Служивый не настаивал его впустить, прикипев челом к лакированному дереву, а именно — к чернильной точке, украшавшей вход.
Все это откровенно скверно. И чем дольше я гляжу на дурня, едва ли не облизывающего дверь, тем больше…
— Бездушник! — выдохнул Полоз, пошатнувшись.
Не может быть. Бездушники — люди страшные, лишенные воли жить и мыслить самостоятельно. Бедолаги, подвергшиеся злому умыслу чаклуна, расколовшего души смертных и унесшего кусочки с собой. Впадая в апатию, бездушники становятся марионетками ведьмы или колдуна, безвольными колодами. Чем флегматичнее, проще и неинтереснее человек, тем легче колдуну поймать в плен его сущность.
Как алчущий путник в пустыне, бездушник не может вернуться себе душу и энергию сам, отчего все помыслы устремлены к подпитке извне. Исчезнувший интерес, притупленные эмоции, почти всякое отсутствие дофамина приводит зачарованного к колдуну, снисходительно позволяющему подпитаться от себя. Что есть душа? Энергия стремления и помыслов. Мой вам совет: если беспричинно захворали мыслями, почуяли, как силы утекают сквозь пальцы, и ничего не радует — проверьте, на месте ли ваш дух.
— Редкий цинизм, — Сеня фыркнул с оттенком одобрения, отправляясь дальше. — Не кормить бездушника самому, а поставить миски у дверей.
— Слишком много мисок для одного питомца.
Зачарованный боец не заметил нашего ухода, продолжая с упоением прижиматься к дереву. Нужный кабинет оказался заперт, да еще и на маленький висячий замочек. Хороши мои браслеты на удачу, не подвели хозяйку!
— Прошу, — Полоз радушно улыбнулся, легким движением смяв замок, как пластилин. Зорко оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии свидетелей, я нырнула внутрь. — Бездушник не один.
Камерное помещение было аскетичным, с ноткой изощренного минимализма. Простой стол и пара стульев, сколоченные еще при советской власти, чистый пластиковый подоконник, однотипные стеллажи с папками и трогательная герань в сером горшке. Поиск нужных дел в килограммах бумаги займет пару часов, если ты не Яга.
«Коли веришь в ерунду, не серчай, что обману. Ложным следом ступишь быстро…», — выпущенный из рукава детский волчок упал на стол и мгновенно завертелся. Триста шестьдесят оборотов в минуту понесли игрушку сначала вправо к деревянной этажерке с черными папками, но тут же сменили направление в сторону расшатанного шкафчика. Однако на полпути юла передумала и остервенело завертелась на месте, буравя дырку в столешнице.
— Что? — рука, открывшая ящик стола, невольно дрогнула.
— Они все здесь бездушники, — пояснил змей, вытаскивая пачку бумажных папок.
Типовые фотографии с мест преступлений пестрели лицами. Бледные, оплывшие, с одинаковыми порезами на лбу и щеках, молодые мужчины явно не ожидали смерти. «Инфаркт миокарда» фигурировал везде, отчего волосы слегка вставали дыбом. Что увидели взрослые мужики, если напугались буквально до смерти? Или дело в другом; некоторые чары способны весьма убедительно инсценировать несчастный случай.
В бабушкиных записях отмечалось, что призраки способны сжать человеческое сердце лютым холодом. Орган не выдержит боли и остановится, подкидывая полиции загадку. Здесь признаков потусторонних духов не обнаружили, хотя тщательно искали. Недаром дела забрал под свой патронаж Московский ковен, специалистов у них хватает. Чары поиска и ведовства на крови усопших тоже потерпели крах. Мерзавец не оставил ни колдовских следов, ни запаха.
— Запаха? — Полоз чуть презрительно хмыкнул. — Вода отбивает любой запах. Странно, что идиоты вообще проверяли такую ерунду. От безысходности, что ли?
К пяти эпизодам прилагались протоколы допроса водяной нечисти. Под угрозой умертвеления, нечисть каялась и божилась, что ничего не видела. Даже пара развеянных наяд не вынудила их «вспомнить» события накануне убийств. Я была права! Последняя папка пуста, без фотографий, но со злым отчетом: пятерка замертво горящих азярниц, пропавшее тело и рекомендации начальства следственного комитета проверить Ярославу Ягу на предмет причастности к убийствам. Слава Макоши, поперек злющего рапорта красовалась красная печать «Отказано». Завернули прошение до того, как оно попало в руки мамы.
— Бездари, — царевич уничижительно скривил губы. — С ресурсами ковена преступника обязаны арестовать еще вчера. Славянским землям не хватает карательного отряда, выбивающего дурь и показания из неживых и нечистых.
— Фэнтези обчитался? Весь потенциальный карательный отряд нам оценки ставит и медовуху в учительской гоняет. Даже ковен лишь на треть состоит из высших, остальное — человеческие колдуны, наложившие лапу на деньги и оружие. Кто станет их слушать? Дутые политики без настоящих сил.
— Ну, твою маму очень уважают.
— Она единственная, кто не послал эту шарашкину контору доить коров. Навий дом еще три века назад разобрался с докукой: оставил непрошенных посланников под землей навеки, и вся недолга. Потом радостно просил прислать вторую партию, чтобы удобрять покойников.
Бабуля тоже имеет дурную репутацию. Ей мышиная возня не интересна, для Ядвиги все, кто младше пяти-шести сотен лет — дети. А если дети безобразничают и отвлекают Мать, та и наподдать может по самое не балуйся.
Неужели все зря? Мы нарушили парочку правил, обманули людей, вскрыли чужой кабинет и добыли абсолютно бесполезные материалы. Тьфу, засада.
— Абсолютно верно, — раздался холодный голос. Ой, мамочки!
В правом углу кабинета шевельнулся воздух. Заложив руки за спину, огненно-рыжий мужчина взирал на вторженцев горящим, чуть разочарованным взглядом. Форма майора юстиции сидела на нем, как влитая, а от мрачного выражения лица исходила убийственная аура.
— Рарог? — плакала моя филейка, быть ей поротой розгами.
— Яга, — морозно поприветствовал огненный дух. Взгляд, метнувшийся на моего подельника, заледенел еще больше. — Ваше высочество.
О нет. Нет-нет-нет! Официальное обращение — официальное разбирательство, от которого станет дурно не только всей академии и Уралу, но и французскому посольству. Змеи своего наследника отмажут, но за проникновение чужого представителя в славянское ведомство вполне можно вылететь из академии. Официально Сенька числится не за Уралом, а за Альпами, как высший с двойным, тройным… всемирным гражданством. Потому что четверых представителей славянских земель хватит с лихвой. Вот Франция и подсуетилась первой, сунув приемной комиссии свои документы.