Александра Логинова – 32 фигуры (страница 4)
– Да что ты понимаешь, женщина??! Ээх… – плюхнулся на пуфик, тот хрустнул и вместе с пуфиком повалились на пол. И от этого ещё больней и горше. – Да чтоб тебя, зараза! И со всей мочи кулаком по этой хлипкой фанере. И рука в кровь, и пуфик в щепки. Провел кулаком по лицу. Только вот слез сейчас не хватало. – Бляя… – сел на пол, голову руками обхватил.
– Вась, ну что ты, что случилось? Миленький мой, хороший Васенька, ну кто обидел тебя, что случилось? Ну, Вась, ну что ты, родной, вон лицо теперь всё в крови. Тише, тише. Митьку разбудишь. Давай я тебе помогу встать. Вот так, потихоньку. Ну что, Васенька, что?
– Понимаешь, она меня конём сделала. Конём, Машка, лошадью! Будешь, говорит, буквой «Г» ходить. Сука московская! Буквой «Г». У самой ни сценария толком, ни сцен расписанных, так, идеи. Поиграть решила. Нами решила поиграть! Ну так ты дай мне роль нормальную, наконец! Дай Короля! Я зря, что ли, столько лет в театре? Я что, не заслужил, не потяну?? Ты мне монолог нормальный дай, отношения, интригу. А она мне «буквой «Г». Неет. Тут другое. Тут недоверие, унизить меня. Перед всей труппой, перед ребятами, перед мальчишками, которые мне… Да которым как до неба ещё до меня, салагам! Еще, говорит, будем учиться ходить. Кобыла старая! Кляча! А туда же – ходить… Маш, а может и правда, хватит херней страдать? Что мне этот театр дает, а? Не пойду больше. Буду с тобой, с Митькой. А эта пусть других запрягает. И погоняет. Пусть их с г…м мешает…
– Ну, ну, Васенька. Ну не горячись, успокойся. Пойдем, пойдем, чаю попьешь. Я пирог с брусникой испекла… Пойдем, не надо так, сгоряча. Женщина она интеллигентная, умная. Может ей кто другой на короля показался. Не всем же королями быть – корон на всех не хватит… А ты подведёшь её, обидишь. А вдруг на Митьке скажется? Нам его дочь не зря доверила, просила, чтоб всё культурно. Он же на её занятия, как на праздник. Вон и букву «р» выговаривать начал, и с памятью лучше стало, и оценки хорошие из школы приносит… Давай куртку свою. Ой, опять, что ли, упал по дороге? Ох, горе ты моё. Талантливое… Для меня-то ты всегда король. И ладно. Ну, давай, давай, чаю попьешь, поспишь…
Василий Васильевич Трохин, молодой пенсионер, честно заслуживший северную пенсию, до сих пор работал трактористом. Землю свою любил, жену любил, к работе привык. Да и как сейчас работу бросить – дочери помогать надо. Никак она не устроится, не определится. Все что-то мечется, носится куда-то, ищет что-то. Хорошо хоть внука в этом году привезла. В школу устроили, пусть с нами живет, ему здесь лучше, чем с матерью по чужим квартирам скитаться. Да и Марии моей всё веселее. Она ж в пацане души не чает. Жена уже уснула, Митька тот давно без задних ног сопит. Василий встал по малой нужде, хотел обратно завалиться, пока голова не затрещала. Но вспомнил про коня. Нашёл в коридоре куртку, достал из кармана сценарий. Сел на кухне, закурил.
«
А кто, интересно, Базаров и почему они спорили. Ох, ну если спорить можно, то я им там всем покажу, какой я… мизантроп! Василий выпил крепкий сладкий чай – завтра ж с утра на работу – аккуратно сложил листы, положил обратно в куртку, посмотрел на своё отражение в чёрном окне, приосанился «Ххе! Гвардейский офицер-аристократ!» и довольный пошёл спать дальше.
Глава 7. Белый король. Фигуры d1, h1, h2
Будильник зазвенел, как обычно, в семь утра. Хотя все давно уже просыпались на зов телефона или наручных часов, Павел Игнатьевич Полежин по старинке пользовался маленьким настольным будильником с циферблатом. Есть вещи, с которыми очень трудно расставаться. Несмотря на солидный уже возраст – Павел Игнатьевич мысленно готовил себя, что в недалеком будущем будет разменян пятый десяток – маленькие настольные часики в металлическом корпусе с круглым циферблатом и красной железной кнопочкой сверху были рядом с ним буквально с первого класса. Именно перед первым сентября мама, работавшая в той же школе учительницей физики, в момент последней примерки новой школьной формы, торжественно подошла к секретеру и достала оттуда небольшую картонную коробку. Будущий первоклассник мечтал о железном чёрном пистолетике с пистонами и даже закрыл глаза, чтоб мечта эта обязательно сбылась. Но громкий мамин голос, а она даже дома говорила громко, как в классе на уроке, заставил встрепенуться и очнуться от мальчишеских мечтаний. «Ну вот, Павлуша. Теперь ты ученик. С завтрашнего дня у тебя начинается другая, взрослая жизнь, которая потребует от тебя ответственности, послушания и пунктуальности. И мы с папой решили сделать тебе вот такой подарок», – из коробочки был извлечен маленький будильничек, который от резкого движения радостно дзинькнул и сразу тихонько затикал, а тоненькая, как ниточка, секундная стрелка побежала по кругу. – «Пусть этот будильник станет твоим верным другом на всю жизнь. Пусть он будит тебя каждое утро и ты, следуя его зову, каждый день будешь вставать, идти учиться и трудиться!»
Толи этот тикающий малыш слишком ответственно воспринял напутственную речь, толи механизмы старых советских часов были такими надежными, но мамино пророчество сбылось. Будильник стал самым верным другом Павла Игнатьевича. Настолько, что засыпали и просыпались они всегда рядом. Хотя за эти долгие годы случились всё-таки две неожиданные разлуки, когда что-то нарушалось, заболевало внутри и приходилось обращаться к часовому мастеру. В отсутствие верного друга Павел Игнатьевич ощущал тоску буквально на физическом уровне. Начиналась бессонница: страшно уснуть, не будучи уверенным, что вовремя проснешься, от недосыпа пропадал аппетит, работа не клеилась, всё валилось из рук. А работал Павел Игнатьевич фармацевтом в местной аптеке. Такому важному, как поддержание здоровья людей, делу он отдал уже без малого четверть века своей холостяцкой жизни.
Личная жизнь у Павла Игнатьевича так и не сложилась. Может профессия наложила отпечаток: все-таки мужчина-фармацевт явление редкое во все времена, а исключительно женские коллективы – сначала в училище, потом в институте и, наконец, на работе, решительности не прибавляли. Скорее, наоборот. Но, когда уже перевалило за сорок, он вкусил, наконец, все прелести комфортного одиночества и решил не подвергать свою устоявшуюся и такую понятную, а временами очень даже приятную жизнь никаким неожиданным опасностям и психологическому дискомфорту. Тем более, что мама жила на соседней улице, поэтому вопрос с горячим питанием был решен и не требовал корректировки, а верный друг-будильник каждую ночь был рядом. После смерти отца, а скончался он от цирроза печени, когда Павел был еще школьником, мама полностью переключилась на единственного сына, принимала активное и действенное участие в его повседневной жизни. А было бы возможным это привычное горячее питание и тикающий верный друг у подушки, появись в доме новая хозяйка? Вряд ли. И как бы она посмотрела на давнишнее увлечение Павла Игнатьевича?.. Увлечением этим был театр. Народный театр, в который Павел Игнатьевич «поступил», как только вернулся в родной городок после окончания института.
Будильник прозвенел, Павел Игнатьевич привычным жестом нажал на вылезающую при звонке металлическую холодную кнопочку, посмотрел на стрелки, которые как обычно показывали семь часов, но дальше что-то пошло не так. Не хотелось вставать. Причем настолько, что обычная установка «Вставать! Учиться и трудиться!» сегодня почему-то не сработала. Что-то вчера произошло. Что-то очень важное! Павел Игнатьевич поправил одеяло, подоткнул его с боков под себя, сложил на груди руки, устремил глаза в потолок и начал думать.
Роль! Новая роль! Причем какая! – Белого Короля! За свою бытность в народном театре, а театральный стаж месяц в месяц совпадал с трудовым, Павел Игнатьевич переиграл уже множество ролей. Вот она, творческая биография – он перевел взгляд с потолка на книжную полку, где стопками лежали сценарии пьес, в которых Павлу Игнатьевичу довелось участвовать. Помимо разного рода юмористических миниатюр, детских сказок и весьма сомнительных с точки зрения идейности и литературности пьес современных авторов, там были и Островский, и Чехов, и Гоголь, и Шварц, и… всех не перечислить. Но вчера, вместо полновесного сценария, Серафима Сергеевна, которая работала в театре всего третий год, вручила ему несколько листов. «Белый Король e1. Илья Ильич Обломов». Королём ему быть еще не приходилось. Даже в мечтах.
Шахматы Павел Игнатьевич любил с детства. С пятого класса ходил в местную шахматную секцию, которую по совместительству вел тренер по волейболу. Даже получил второй юношеский разряд, выступая за городскую команду на межрайонном шахматном турнире. Но потом учёба в техникуме в областном центре, институт, где не только в группе, но и на всем факультете только девушки, – в общем, шахматы остались личным хобби, когда можно было разбирать интересные партии или решать задачки из шахматных бюллетеней. Вчера на репетиции, окинув взглядом сцену, после того как Сиренева расставила всех на исходные позиции, Павел Игнатьевич, конечно, сразу понял, кто какой фигурой будет в этой постановке. Встретившись глазами с Сашей Куликом, понял, что тот тоже оценил расстановку. Даже приветственно помахали друг другу руками, обменялись приветственными королевскими жестами. Пока не понятно, что за персонаж у Кулика, у Черного Короля.