Александра Лисина – Проклятие Саана (страница 21)

— Отсюда другие выходы есть? — поинтересовался Нардис, когда я закончил пополнять свою армию.

— Нет. Надо сначала посмотреть, куда их вывести и чем прикрыть. Двери, решетки, замки… Еще нам понадобятся склады, жилые помещения, место для лаборатории, а также канализация и место, где я мог бы спокойно работать с нежитью. Если же мы в ближайшем будущем соберемся перебраться сюда полностью, то понадобится еще и мебель. Ну и имеет смысл уже сейчас подумать, как перекрыть часть верхних тоннелей, чтобы сюда кто-нибудь ненароком не забрел.

— Думаю, у Лемана найдутся нужные связи, — предположил парень, уже прикидывая про себя фронт работ. — Понадобятся горняки, колдуны…

— Вот и займись.

Нардис замедленно кивнул, уйдя в глубокие раздумья, а я между тем вплотную занялся созданием костяных помощников, а вместе с ними и управляющего амулета, чтобы при необходимости контроль над их деятельностью можно было передать в другие руки.

На это ушел остаток вечера и почти вся ночь, а также немалая часть моей крови. Зато пещеру я покинул со спокойной душой, предварительно убедившись, что амулет работает и что Нардиса не сожрут, как только я шагну за порог.

Оставив на парня текущие хлопоты, я навестил Лу и, обговорив кое-какие детали, снова ушел в горы. Работать. И искренне порадовался, что наконец-то угадал с дозой яда, потому что к моему появлению пленник уже пришел в себя, исследовал темницу и, судя по царапинам на полу, даже пытался выбраться. Правда, пока безуспешно.

— Ну что, поговорим? — поинтересовался я, остановившись неподалеку.

— Р-Р-Р! — бешено взревел оборотень и всей своей немаленькой массой кинулся на решетку в надежде, что она не выдержит и он-таки доберется до моей ненавистной персоны.

Облик он, кстати, сменить не захотел, так и ходил зверем, словно ему это было не в тягость. Зубы, когти… признаться, я так и не смог определить прародителя для этого необычного вида. Кошки? Бьерны? Волки? Кто-то еще?

К сожалению, нормально общаться оборотень со мной наотрез отказался. Все, чего я добился, это бешеного рева, содрогающейся от беспрестанных ударов решетки, опрокинутого ведра с едой и новых царапин в камне, свидетельствующих о крайней степени ярости пленника.

— Зря стараешься, — заметил я, когда оборотень устал, а приступ бешенства у него закончился. — Решетка создана специально для тебя. Да, она из костей, но ты удивишься, насколько прочными их можно сделать. Остальная пещера цельная, пустот вокруг нет, а нанесенные на стены знаки и вот эти вот амулеты, — я кивнул на связку артефактов у входа, — поглощают звук и заодно стабилизируют пространство, так что воспользоваться порталом тебе не удастся. Ты ведь уже попробовал, верно?

Оборотень глухо зарычал, буравя меня желтыми глазищами. Огромный, всклокоченный, разъяренный донельзя… Когда я наклонил голову, внимательно изучая его реакцию, он снова издал тот самый горловой звук, который я уже неоднократно слышал. Но амулеты глушили шум надежно, поэтому того пронизывающего до костей эффекта, как на базе, у мрона не получилось, и вскоре оборотень с недоумением умолк, прислушиваясь к чему-то, доступному только ему.

И все-таки это был зов… вон какое разочарование появилось в раскосых глазищах. А сколько там плескалось злобы, как много воистину иссушающей ненависти, которую он был готов выплеснуть на меня при первой возможности…

— И чего ты такой агрессивный? — вздохнул я, когда зверь, словно в отместку за недавнюю неудачу, раскидал по пещере свежее мясо, втоптал в пол и раскатал в тонкий блин ни в чем не повинное ведро. Второе, с водой, тоже опрокинул и изуродовал до неузнаваемости. После чего демонстративно выпрямился, снова уставился на меня и яростно рыкнул, словно говоря, что ни за что не смирится.

Пожав плечами, я оставил его одного — пусть привыкает к роли пленника. День-другой без еды и воды, и его отношение к заключению поменяется. Ну а если нет… что ж, буду искать другой способ воздействия, благо за годы пребывания среди людей я этих самых способов узнал предостаточно.

Глава 9

Упрямство мрона я недооценил — он не смирился ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Все такой же несгибаемый, упрямый, упорно не желающий меня выслушать, он раз за разом пытался то выломать прутья, то расцарапать стены и, разумеется, при каждом удобном случае пытался до меня дотянуться.

Интересно, это только мроны такие упертые, или же простым людям тоже свойственна подобная недальновидность? Я ведь ничего крамольного не предлагал. Просто поговорить… но оборотень категорически отвергал любое общение и всем видом выказывал готовность умереть, но не сдаться даже в такой малости, как простое «да» или «нет».

Болван.

Кстати, я до последнего ждал и готовился к тому, что рано или поздно его сородичи… а они, как я помнил, каким-то образом умели между собой общаться… услышат его зов и примчатся на выручку. Даже стаю подтянул поближе. Сюрпризов им наготовил. Подступы к пещере переоборудовал, чтобы было удобнее обороняться. Однако за все это время возле логова так никто и не появился. Никто похищенного мрона не искал, да и налеты на базы Леманов неожиданно прекратились. Ни грифонов в небесах, ни следов присутствия чужаков поблизости от лагерей… Ничего. Мроны, как ни странно, отступили. И вместо того, чтобы с присущей им яростью воевать за жизнь и свободу юного вожака, просто ушли обратно в Норейские горы. Как будто потеряли к нам интерес или же с исчезновением парня у них что-то поменялось в планах.

Успев немного изучить повадки этой необычной расы, я был склонен поверить в последнее, нежели в то, что они вдруг сдались. Однако пленник молчал. Лу тоже ни угроз, ни тревожных сигналов больше не получала, поэтому на какое-то время между нами и химерами установилось нечто вроде хрупкого равновесия, а у меня появилось достаточно времени, чтобы спокойно поработать.

Надо сказать, мрон все же оказался проблемным подопытным. Пожалуй, самым проблемным из всех, с кем мне доводилось иметь дело. Каждое утро он встречал меня бешеным рыком, при попытке приблизиться кидался на решетку, а когда получал отравленный дротик в бок, то до последнего бился, с воем катался по полу и боролся до тех пор, пока мог.

Но все это было зря. Дозу яда я рассчитал очень тщательно, поэтому два с половиной часа после этого мог хоть резать его на куски, и мрон бы ничего мне за это не сделал. Однако мне требовалось от него совсем иное — строение тела, форма зубов, структура меха… я хотел знать о нем абсолютно все, поэтому работал неспешно, последовательно и при этом старался действовать максимально аккуратно, чтобы не испортить единственный образец.

Поскольку в обычном состоянии есть и пить оборотень категорически отказывался, то мне пришлось искать способ кормить его без согласия. Широкая пасть и наличие клыков существенно осложняли дело, однако со временем я приспособился, так что смерть от голода или жажды пленнику не грозила.

С уборкой тоже не заморачивался — пока оборотень находился в беспамятстве, с помощью гончих выволакивал его из клетки, опрокидывал внутрь несколько ведер воды, а затем выгонял грязную воду через установленный в дальнем углу слив. Делать его непосредственно в клетке не рискнул — с такими когтями мрон бы весь пол исковырял в попытках сбежать. Но такой возможности я ему не предоставил, поэтому та часть пещеры, где он находился, была со всех сторон окружена монолитными стенами, да еще и укреплена специальными вставками, которые не поддавались даже мроновым когтям.

Одним словом, возни с оборотнем было много, а проблем еще больше, однако все эти хлопоты с лихвой оправдались, когда я закончил его изучать и пришел к нескольким любопытным выводам.

Во-первых, он оказался не просто оборотнем, но, судя по всему, имел сразу несколько зверей-прародителей, свойства которых и легли в основу этого уникального вида. Я насчитал с ходу штук шесть различного зверья, которое могло бы в этом поучаствовать, но не исключал, что их могло быть и больше, очень уж пленник оказался необычным.

Исходя из этого, следовало предположить, что столь необычное сочетание признаков вряд ли могло возникнуть естественным путем. Обычные оборотни имеют всего одного прародителя. Бьерна там или лесного волка. Тогда как тут кто-то определенно вмешался в процессы, которые должны были быть подвластны только богам.

Вопрос: кто? И зачем? И не связано ли это с барьером?

К сожалению, ответов мрон принципиально не давал, а заставить его говорить у меня не получилось — у оборотня обнаружился на редкость высокий болевой порог, а также абсолютная устойчивость ко всем видам магии, за исключением, пожалуй, моего проклятия.

Еще у него оказалась воистину бешеная регенерация.

Он был намного сильнее, быстрее и опаснее любого известного мне зверя.

Но что самое любопытное, он мог меняться не только целиком, но и изменять отдельные части своего тела так, как ему заблагорассудится, отращивая то удлиненные лапы, то лишние когти, то второй хвост, то полноценные крылья, как у грифонов. Да и еще одну голову, полагаю, смог бы отрастить, если бы это несло с собой какую-нибудь пользу.

Поначалу он регулярно пытался меня атаковать, используя такие вот измененные лапы и дополнительный набор клыков и когтей. Стены в пещере тоже регулярно портил с их помощью. Однако без полноценного питания он постепенно ослаб, со временем все реже и реже пытался меняться. А когда до него дошло, что даже эти жалкие попытки я скрупулезно собираю в свою копилку знаний и старательно записываю каждую мелочь, то перестал меняться совсем, оставил меня без информации и затаился, ожидая подходящего момента, чтобы ударить сразу и наверняка.